В Омске прошла Народная премьера комедии «Дочь Якудзы» совместного производства Японии и России. Картину привезли в Омск член Экспертного совета по государственной культурной политике Иван Поляков, режиссер и продюсер Сергей Бодров-старший и актер, Народный артист России Сергей Гармаш. Первыми зрителями фильма еще до начала всероссийской премьеры стали передовики производства, молодые специалисты производственного объединения «Радиозавод имени А.С. Попова».
О работе с японскими актерами, творческом тандеме режиссеров Бодров-Омарова и о том, что происходит с современными российскими кинокомедиями, актер Сергей Гармаш рассказал корреспонденту Омскпресс Валерии Ницак.- Сергей Леонидович, какого персонажа вы играли в новом фильме? — Я играл милиционера; японская школьница случайно попадает в дом моего героя — коррупционного милиционера вместе с моим родственником.- Вы играли с японской актрисой — девочкой. Насколько сказалась культурная разница между нациями? Как вам работалось с юной японской актрисой, ее игра отличалась от игры российских коллег? — С японской культурой я знаком больше по кино; Япония — это богатая и глубокая в культурном смысле страна. На съемочной площадке я впервые встретился с японскими актерами. Это было здорово. Маленькая актриса, которая играла главную роль, — совершенно потрясающая. У Станиславского есть такая формула, что невозможно переиграть детей и собак, так вот ее никто не отменит. Это аксиома. Дети — неважно, японская или украинская девочка — они всегда на шаг впереди нас, потому что ребенок в чудо верит больше, чем взрослый, как бы взрослый ни старался. В этом смысле она была гениальна, просто гениальна. Она какие-то дубли играла так, что мы просто дико смеялись, и она была очень подвижная, сообразительная. Мы снимали картину в довольно сложном графике. Иногда, из-за занятости актеров, были очень длинные смены, но эта маленькая самурайка фантастически мужественно всё переносила. Никакой трудности работать с ней не было, это было одно удовольствие.- Некоторые зрители, которые уже посмотрели кино, говорят, что комедия «Дочь Якудзы» снята в духе советской комедии…- Если кому-то кажется — это уже достижение, вот этого жанра советской комедии мы давно не видели на экране. Он близок, но недостижим.- Некоторые считают комедию легким жанром, но на самом деле актеры говорят, что рассмешить зрителя не так легко. Согласны ли вы с этим? — Абсолютно согласен. В театре я играю в спектакле «Еще раз о голом короле» по пьесе Лёни Филатова, посвященном великому Евстигнееву. И в этом спектакле есть такая фраза — король говорит шуту: «Ну, начинай, я к смеху расположен». Так вот, я к смеху очень расположен. Я честно садился смотреть «Comedy Club», надеясь посмеяться. Но за всю передачу — максимум некоторые фрагменты вызывали улыбку. Юмор — жанр очень сложный. Мы все знаем поговорку: «Свято место пусто не бывает». Вы скажите, что место какого-то певца освободилось, и к вам сразу 18 новых набегут. Но вот смотрите: уже много лет прошло с тех пор, как умер Юрий Никулин, а еще больше — с тех пор, как он прекратил выходить на арену. Но на сегодняшний день и близко нет ничего, что бы хоть как-то было сопоставимо с Никулиным. Потому что если бы такой клоун был, мы бы о нем знали. Юмор — это не просто трудный и серьезный жанр, он еще и крайне важный. Сегодня есть громадная армия людей, пытающихся выступать в этом жанре. Совсем недавно, будучи в Германии, я включил канал, по которому шло «Кривое зеркало» (юмористическая телепередача театра под руководством Евгения Петросяна — Омскпресс). Вы знаете, по-хорошему, на эту передачу уже давно пора подать в суд. Не надо думать, что я — консервативный ретроград. Просто когда взрослые мужики пошлейшим образом строят свои шутки на стихах Агнии Барто и Высоцком — это уже не «ниже плинтуса», и даже не пошлость. У нас есть здания, на которых написано, что они охраняются государством, как памятники архитектуры. Так вот я давно считаю, что на многих произведениях тоже должен стоять такой штамп: «охраняется государством». Стебануться над Достоевским — это не достижение. Достижение — найти юмор у самого Достоевского.- Что сейчас происходит с жанром комедии в кинематографе? — Да ничего. Вы знаете, я помню свой первый поход на «Джентльменов удачи». Были я, моя мама, дядя и брат. Мы все пошли в кинотеатр после школы вечером, а в субботу мы с братом уже шли на этот фильм во второй раз. Ничего подобного уже давно не было. Но надежда есть. Она не то, что умирает последней, она вечная.- Фильм снимали два режиссера — Гука Омарова и Сергей Бодров. Как вам работалось с двумя режиссерами, не были ли они, как говорят, «две хозяйки на кухне»? Был ли до этого подобный опыт?- У меня был опыт в картине «Ермак», я играл Годунова рядом с Евстигнеевым. Ее снимали знаменитые Краснопольский-Усков (режиссеры Валерий Усков и Владимир Краснопольский — Омскпресс). Они делали две группы, каждый режиссер снимал свое. Но здесь была такая ситуация, которой у меня в жизни еще не было. С утра я приезжал на площадку и видел там Гуку, а потом с середины дня появлялся Сережа. Или наоборот. Или они были вдвоем. Я не знаю, был ли это исходный замысел, но независимо от того, был это Бодров или Омарова, это было неожиданно, но очень органично. — Какой режиссер Бодров и какая Омарова? В чем было их различие. — Он — мужчина, она — женщина, и оба они — режиссеры. Я ощущал, что некоторое противоречие у них существует, но в чем оно — нам не показывали. Но если бы они были одинаковы как близнецы, я бы испугался.- Позволили ли Вам режиссеры привнести что-то свое в фильм?- Да. В сценарии, например, не было момента, когда вдруг между моим героем и его женой возникают взаимоотношения, что «не муж побивает жену, а жена побивает мужа». Вообще ко всем предложениям режиссеры относились здорово. Они очень гибкие и открытые люди в плане «дурацких» актерских придумок. Актеры любят влезть в режиссуру, желая сделать как можно лучше. Артистов нужно вовремя гасить. Но мы здесь имели богатую творческую свободу.