Могут ли дети-инвалиды учиться в обычной школе?

Во всем мире дети с ограниченными возможностями ходят со своими сверстниками в обычные детсады и школы. Но у нас по-прежнему идут споры, делать ли образование инклюзивным. В ситуации пытались разобраться корреспонденты «Комсомолки» и ГТРК «Ставрополье».

ОБЫЧНЫЕ ДЕТИ БУДУТ ДЕГРАДИРОВАТЬ

У дочери Анны Ковалевой детский церебральный паралич. Сейчас девочке 5 лет. Анна Сергеевна не хочет отправлять ребенка в специализированное учреждение, считает, что в обычном детском саду дочке будет лучше. Однако у чиновников от образования другое мнение.

— В краевом министерстве мне разрешили определить девочку в обычный детсад. В управлении образования города меня упорно убеждали, что место моему ребенку только в спецучреждении. И даже говорили о том, что дети, обучаясь вместе с моей дочкой, будут деградировать, — чуть не плача, рассказывает о своей проблеме женщина. 

После многих мытарств и хождений по инстанциям Анне Ковалевой удалось-таки уговорить заведующую одним из ставропольских детских садов взять ее ребенка. Но… только до первой жалобы других родителей.

ДЕТСКИЙ САД ПОСТАВИЛ НА НОГИ

О проблемах детей-инвалидов мы не задумываемся, пока жизнь не ставит нас перед фактом их существования. Могла ли представить Светлана Мерзликина, что в детсаду, который она возглавляет, будут когда-либо воспитываться дети-инвалиды? Но жизнь внесла свои коррективы. У ее подруги родился ребенок, больной ДЦП. При легкой форме этой болезни, которая была у девочки, можно было вполне позволить ребенку учиться в обычном детском саду. Система образования, сформированная советским режимом, допустить этого не могла. Для здоровых детей есть общеобразовательные учреждения, а для больных, независимо от того, легкая ли у них форма заболевания или тяжелая, может ребенок мыслить или нет, для таких есть отдельное специализированное учреждение — коррекционное. Примерно так отвечали чиновники.

Тогда Светлана Николаевна решила помочь подруге. И сделала на базе детсада № 76 экспериментальную площадку.

— Не многие родители хотят определить своего ребенка в интернат на воспитание. А позволить себе сидеть дома тоже не могут — жить ведь на что-то надо, — говорит заведующая. — Мне просто жалко таких родителей. Они же не виноваты в том, что так сложилась их жизнь.

И вот уже 15 лет в этом детском саду играют, рисуют, учатся вместе со своими здоровыми сверстниками и детишки-инвалиды. Только однажды, когда эксперимент только начинался, нашлась одна мамочка, высказавшаяся против.

— Здоровые девчонки и мальчишки не понимают и не замечают неполноценности этих детей, — уверена заведующая.

5-летнюю Алину мы застали на музыкальном занятии. Девочка, опираясь на ходилки, неуклюже, но старательно повторяла па за другими детьми. А ведь когда Алина только пришла сюда, она вообще с трудом передвигалась и очень плохо говорила.

То, как развиваются эти дети в обычном окружении, отмечают и воспитатели, и родители.

У 5-летней Лизы синдром Дауна. Воспитатели вздыхают, когда вспоминают о том, как поначалу с ней было трудно. Девочка и пряталась, и убегала, отказывалась общаться с другими детьми. Когда мы вошли в класс, Лиза что-то сосредоточенно раскрашивала, строила вместе с другими малышами макет парка. Даже маленький прогресс в развитии — огромная радость для этих детей и их родителей.

КАНАДСКИЙ ПЕРЕПОЛОХ

В 2004 году задуматься об инклюзивном образовании краевых чиновников заставили идеи канадской делегации. Зарубежные гости удивлялись, почему это на наших улицах нет инвалидов. Проблему интегрированного образования удалось сдвинуть с мертвой точки благодаря щедрому финансированию заокеанских спонсоров. Вот тогда и появилась в школе № 21 краевого центра экспериментальная площадка.

— Училась в нашей школе Аня Дарган. Девочка удивительная, умница, она была гордостью школы. Но в 9-м классе ей сделали неудачную операцию на позвоночнике. И в школу она вернулась на инвалидной коляске, — рассказывает Александр Кизима, директор ставропольской школы № 21. — Когда речь зашла о золотой медали, оказалось, что девочка не может получить ее, потому что школьнику, обучающемуся по индивидуальной программе, медаль не положена. 

Аня, как ни возмущалась общественность, медаль так и не получила. События эти совпали с приездом канадцев в наш край. И Александр Борисович решился на эксперимент — создать в Ставрополе инклюзивную школу. Канадцы профинансировали пристройку пандусов, реконструкцию туалетов и столовой. 

— Сложности были не с деньгами, трудно было создать атмосферу толерантности. На это ушло больше 3 лет. Сейчас ребята помогают этим деткам-инвалидам, не замечают их недугов, — объясняет директор. — Недоверие к этой идее было прежде всего у взрослых. Они боялись, что учителя будут больше внимания уделять таким ученикам.

Теперь в школе учится 21 ребенок-инвалид. Здесь созданы все условия, педагоги привыкли к таким ученикам. Есть среди ребят и бывшие воспитанники детсада № 76.

У Артема Корнева проблемы с речью. Мальчик учится в первом классе. Его мама Лена с радостью поделилась с нами достижениями сынишки:

— Он стал активнее, не боится других детей, как это было раньше. Стал лучше говорить и легко общается. А мне его рекомендовали отправить в коррекционную школу, которая находится в Нальчике.

— Коррекционные школы нужны для тяжелых деток. Дети с сохранным интеллектом должны учиться в обычной школе. Ведь у них не будет коррекционной жизни, у них будет обычная жизнь, — рассказывает Екатерина Тизяева, психолог школы № 21.

У нее самой диагноз ДЦП, и, однако, болезнь не помешала ей успешно выучиться, вести активный образ жизни. Хотя врачи неоднократно предлагали ей пойти в коррекционную школу.

— А зачем? Я могу делать все то, что умеют делать и здоровые люди, — продолжает Екатерина. — Хуже всего, когда физический недостаток перерастает в недостаток духовный. Для меня важно, чтобы у этих детей не было недостатка духовного.  

ЭКСПЕРИМЕНТ ТАК И ОСТАНЕТСЯ ЭКСПЕРИМЕНТОМ?

— Я не знаю, с чем сравнить нашу неповоротливую государственную машину. Движения в сторону инклюзии есть, но они такие медленные, мелкие, —  жалуется Галина Маковкина, председатель общественной организации инвалидов «Вольница», мать девочки-инвалида.

Ни в краевом министерстве, ни в городском управлении нет тех, кто отвечал бы за вопросы инклюзивного образования, кроме того, остро стоит проблема финансирования. Когда ребенок учится в коррекционной школе, денег поступает на него в разы больше, чем на обычного школьника. И наши чиновники не могут решить эту задачу. Или скорее не хотят?

У Надежды Палиевой, замминистра образования, другой взгляд на проблему:

— У современной школы нет другого пути, как к инклюзивному образованию. Но процесс этот все-таки длительный. Здесь нужно не только желание этих детей и их родителей, но и противоположной стороны, других учеников и самих педагогов, которые не знают особенностей этих ребят и не умеют с ними работать. 

В управлении образования города настроены менее оптимистично.

— Таких детей единицы. Чтобы внедрять инклюзивное образование повсеместно, надо подготовить и учителей, и учеников, в школе и в садах нужны специальные педагоги — пока это нереально. Я считаю, не должно быть много таких общеобразовательных учреждений. Вот есть у нас две школы и садик, нужно им помогать, расширять их базу, — считает Галина Миранович, замначальника управления образования города Ставрополя.

Но как замечают все взрослые герои нашего проекта, помимо образования детей-инвалидов, не менее остра и проблема их трудоустройства. Даже выучившись в общеобразовательной школе, эти дети не могут найти себе работу. И без своих родителей они пока беспомощны…

ТОЛЬКО ЦИФРЫ

333 коррекционных класса находятся в общеобразовательных школах Ставропольского края.

В крае 1100 инвалидов-дошкольников. 373 ребенка-инвалида в Ставрополе учатся в обычной школе. 204 из них ежедневно посещают школу.

Телеверсию смотрите в программе «Вести. Ставропольский край. События недели» в воскресенье в 11.10