В субботу Роман Трахтенберг собирался лететь в Санкт-Петербург.

Там он должен был играть в спектакле с питерской актрисой Ириной Мазуркевич.

МАЗУРКЕВИЧ: Я пока не могу прийти в себя… Давно не было таких смертей, чтобы так меня потрясло. Мне говорить о нем легко. В том смысле, что я успела при жизни сказать Роме, что он хороший, замечательный, талантливый. Раньше мне казалось, что это человек довольно поверхностный, а юмор у него на грани фола всегда. Когда мне предложили ввести его в наш спектакль, то я была даже против, но продюсер сказал, что я его не знаю, что он другой человек… Я счастлива, что согласилась проверить это. Мы репетировали, он играл…

Он был очень тонким и умным человеком. По-настоящему умных мужчин-артистов не так много. У нас было очень хорошее общение, хорошие плодотворные репетиции, хорошие спектакли. Я очень рада, что у меня был такой опыт общения с этим человеком. Он мне подарил свои книги, после премьеры подарил мне бутылку хорошего коньяка. Почему-то он считал, что обязан мне своим вводом в спектакль, что я много для него сделала… Этот коньяк я и разопью на поминках…