Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
2 октября 2014, источник: РИА Новости

Глава «Мечела»: способность платить по кредитам докажем, как теорему

О том, как «Мечел» рассчитывает достичь прибыли для выплаты долгов, в интервью корреспонденту РИА Новости рассказал генеральный директор горно-металлургической компании Олег Коржов.

Источник: РИА Новости

Оказавшись в ситуации выбора между остановкой производства и прекращением обслуживания долгов, «Мечел» Игоря Зюзина выбрал последнее и допустил просрочки платежей по ряду кредитных линий. В отсутствие госпомощи неплатежеспособному заемщику банки перешли в наступление: подали иски на возврат средств и настаивают на конвертации долгов в акции. Менеджмент «Мечела» считает, что ситуация не безнадежна: в ближайшие три года у компании появится прибыль для выплаты долгов. О позиции и надеждах «Мечела» в интервью корреспонденту РИА Новости Ирине Доржиевой рассказал генеральный директор горно-металлургической компании Олег Коржов.

— Олег Викторович, на прошлой неделе банк ВТБ подал в суд иск о взыскании 3 миллиардов рублей с компании «Мечел», в среду — Сбербанк. Как вы можете это прокомментировать?

— В прошлый четверг мы действительно просрочили платежи по процентам. Причины просрочки просты — существующий график погашения компания обслуживать не может и нуждается в реструктуризации долга. Дальнейшее обслуживание кредитов по графику привело бы к остановке производства — у нас не было бы денег на сырье, текущие ремонты и зарплаты.

Еще в начале лета, когда мы прорабатывали схему реструктуризации долга через конвертируемые облигации с участием Внешэкономбанка (ВЭБ), мы совместно с кредиторами презентовали государству и ВЭБу согласованную финансовую модель и план оздоровления компании, в котором предусматривался бридж-кредит на 35 миллиардов рублей для пополнения оборотных средств. Он был нужен именно для того, чтобы избежать ситуации с просрочкой процентов. Банки об этом знали еще полгода назад и поддерживали нас.

Как вы знаете, ВЭБ отказался от участия в сделке, поэтому было принято решение приостановить обслуживание ряда кредитных линий до тех пор, пока компромисс с кредиторами не будет найден.

— Приостановлено обслуживание всех кредитных линий, в частности Газпромбанка? Или не обслуживается пока только долг перед ВТБ и Сбербанком?

— Эту ситуацию мы совместно с банками предвидели еще в ходе разработки финансовой модели для ВЭБа, впоследствии мы неоднократно направляли нашим кредиторам письма с предупреждением о том, что такое событие высоковероятно, и предлагали капитализировать половину процентов, поэтому ситуация с приостановкой этих платежей не была сюрпризом для наших кредиторов. К сожалению, пока компромисс не найден. Но мы не складываем руки — решение совсем рядом, переговоры продолжаются.

— Ожидаете ли в ближайшее время таких исков от Газпромбанка, других банков?

— Они вполне возможны. Мы с пониманием относимся к действиям банков – их желание зафиксировать свои требования в правовом поле вполне логично. Мы надеемся, что сумеем решить этот вопрос путем переговоров и достигнем консенсуса по условиям реструктуризации нашего долга.

— Когда, по-вашему, могут начаться выплаты по кредитам?

— Как только мы с кредиторами утвердим график платежей, который не будет наносить ущерба операционной деятельности компании. Мы не отказываемся от своих обязательств, у нас есть долг перед банками, мы намерены его обслуживать и гасить, но в текущей экономической ситуации без реструктуризации это сделать будет невозможно.

— Почему вы отказываетесь от предлагаемой банками схемы конвертации долга в акции?

— Моя задача как генерального директора — соблюдать баланс между интересами кредиторов и акционеров компании, обеспечивать выплату кредитов, с одной стороны, и рост акционерной стоимости, с другой.

Я не считаю, что выдвинутые банками условия справедливы для акционеров компании. Фактически посредством этой схемы банки хотят получить в разы больше того, на что реально имеют право, — баланс интересов акционеров и кредиторов явно нарушается в сторону кредиторов.

Сейчас задолженность «Мечела» перед тремя крупнейшими банками по текущему курсу составляет 5,1 миллиарда долларов. Это около 64% от суммы общего банковского долга. Банки предлагают конвертировать 3 миллиарда из этой суммы в 75% акций компании, оставшиеся 2,1 миллиарда в виде долга оставить на балансе. Это означает, что они за 35% долга получают 75% всей компании.

Фактически банки оценивают компанию в 4 миллиарда долларов. При этом балансовая стоимость активов «Мечела» на конец 2013 года составляла 14 миллиардов долларов, стоимость компании по показателю Enterprise Value (EV) сейчас составляет 9 миллиардов долларов (это рыночная капитализация плюс долг).

Таким образом, вкладывая средства на 3 миллиарда долларов, банки получают активы стоимостью 7-10 миллиардов долларов (если исходить из оценки компании в 9-14 миллиардов).

Неудивительно, что они настаивают: превратить 3 миллиарда долларов в 6-10 миллиардов одной транзакцией — это очень удачная сделка. Проблема в том, что она осуществляется за счет ущемления акционеров ОАО «Мечел».

К примеру, тому же банку ВТБ по его кредитным линиям сейчас заложено 37,5% нашего горнодобывающего дивизиона, на который приходится около 30% выручки всего холдинга. То есть фактически ему заложено около 10% «Мечела». А при конвертации ВТБ хочет получить 31% акций, что эквивалентно тройной прибыли.

— Учитывая, что «Мечел» сейчас стоит около 300 миллионов долларов, треть компании можно оценить в 100 миллионов долларов. Это небольшие деньги для ВТБ.

— Сейчас рыночная капитализация не отражает стоимость компании. Рынок боится конвертации долга в акции, ведь при этой схеме free-float компании схлопнется с 30% до 5% и акции на бирже потеряют в весе более чем в шесть раз. Поэтому инвесторы опасаются «заходить» в бумагу. Вы же видите – любое негативное или позитивное заявление вызывает взлеты или падения на десятки процентов. И такая волатильность как раз и говорит о том, что текущая стоимость акций не отражает реальной картины по компании.

— С чем связана такая разница между стоимостью активов «Мечела» в 14 миллиардов долларов и EV в 9 миллиардов долларов?

— Главным образом с рыночной конъюнктурой. Стоимость акций «Мечела» достаточно четко коррелирует с ценами на уголь и сталь.

— Стоимость компании фактически равна на данный момент стоимости ее долга. Может быть, более справедливым вам покажется конвертация долгов госбанков в меньший пакет акций? Какой?

— Наша рыночная капитализация до последнего времени была около 700-900 миллионов долларов. Что касается изменения объемов конвертации – таких предложений не поступало, я лично не вижу необходимости любой конвертации. Компания может справиться с долгами самостоятельно.

— Когда же компания начнет приносить прибыль и снизит зависимость от кредиторов?

— Прибыль будет, несомненно. В чем причина долгов «Мечела»? За все десять лет своего существования компания инвестировала в собственное развитие в среднем две трети заработанных денег (65% от EBITDA). Мы вкладывались в масштабные долгосрочные проекты, срок окупаемости которых составлял 5-10 лет. Проблема была в том, что долгосрочные деньги на 20 лет, к примеру, в России привлечь невозможно, поэтому мы брали среднесрочные кредиты и рефинансировали их. Так работают все компании, даже «Роснефть» или «Газпром», потому что в России нет института «длинных» денег. Господин Костин в недавнем интервью подробно говорил об этой проблеме.

Но сейчас момент очередного рефинансирования совпал с рекордным спадом цен на нашу основную продукцию — уголь на семилетнем минимуме, а те 4 миллиарда долларов, которые «Мечел» инвестировал в развитие Эльгинского угольного проекта и рельсобалочного стана, еще не начали приносить прибыль в полном объеме. Это не голословные утверждения, а доказанные факты — эльгинский уголь высоко оценили покупатели из Азии, а рельсы нашего производства на предварительных испытаниях показали сопоставимые результаты с японскими и австрийскими аналогами.

Мы ожидаем, что рельсобалочный стан начнет поставки рельсов в 2015 году, а 9-миллионная обогатительная фабрика Эльги заработает в 2017 году. Это короткие сроки, 1-3 года, но именно их нам нужно пережить, после чего финансовые показатели «Мечела» за счет новых проектов улучшатся в разы. Именно на эту прибыль и рассчитываем и мы, и банки. Но мы хотим за счет этой прибыли отдать кредиты, а банки хотят получить сам источник прибыли.

— Иски ВТБ и Сбербанка усложнят предстоящие декабрьские переговоры с иностранными банками о реструктуризации?

— Иностранные банки заняли выжидательную позицию – они посмотрят, как поведут себя основные кредиторы, и будут принимать решение исходя из этого.

Еще одна проблема — риск попадания «Мечела» под санкции западных стран. Сейчас все три госбанка уже находятся под санкциями, поэтому, если они в совокупности получают более 50% акций в какой-либо компании, санкции распространяются на эту компанию автоматически. Мы уже получили соответствующее информационное письмо от наших зарубежных кредиторов, основанное на официальных разъяснениях департамента контроля за иностранными активами казначейства США (OFAC), с предупреждением о возникновении такого риска.

В кредитном портфеле «Мечела» около 1,7 миллиарда долга перед иностранными банками, причем по одному из кредитов в 1 миллиард выплаты по телу долга должны начаться уже в декабре. Иностранные банки подтвердили готовность рассматривать реструктуризацию, но в случае, если «Мечел» попадает под санкции, им это просто будет запрещено. Я уже не говорю о возможных проблемах со сбытом, с американскими активами или о том, что смена конечного бенефициара приводит к нарушению условия change of control и дает иностранным банкам право досрочно потребовать всю сумму кредита вместе с процентами.

— Когда обсуждалась схема спасения компании, по которой ВЭБ должен выкупить облигации, а банки профинансировать ВЭБ, госбанки высказывались, что не хотели бы получать на баланс непрофильный актив в виде акций «Мечела». Что с тех пор изменилось?

— Схема с привлечением ВЭБа устраивала всех, банки ее поддерживали, так как она позволяла им значительно снизить риски. К сожалению, ВЭБ отказался, нам понятны его мотивы. Почему сейчас банки развернулись на 180 градусов и заняли такую жесткую и непримиримую позицию, мне неизвестно.

— Президент ВТБ Андрей Костин считает, что реструктуризация не решает проблем, а лишь откладывает их на потом. Согласны ли вы с этим?

— Банк ВТБ очень давно работает с компанией и действительно отлично знает ситуацию. Он видит перспективу развития компании и согласен с нами в оценке ее будущего. Но с его оценкой предложенной нами реструктуризации как бесполезной мы категорически не согласны. Расчеты на базе совместно выработанной модели, которую мы летом презентовали ВЭБу и правительству вместе с банками, показывают, что, если банки согласятся оставить ставку такой, какой она была в 2013 году, и капитализировать половину процентов в течение двух лет, «Мечел» вполне в состоянии расплатиться. Мы не просим каких-то суперльготных условий, но 14-15% годовых — эта ставка нереалистична в принципе. Эти расчеты есть у банков, мы не получали никаких принципиальных возражений к модели, по которой они делались, только небольшие технические замечания.

Если бизнес «Мечела» неспособен приносить прибыль, значит, компанию нужно банкротить. Но банки этого не требуют.

— Почему же, Андрей Костин говорил, что банк готовит иск о невозврате средств и дальше будет действовать, исходя из установленных процедур, что означает, что это был первый шаг к иску о банкротстве. Сбербанк, по словам Германа Грефа, также готов идти таким путем.

— Я считаю, что, если бы у банков стояла обязательная задача обанкротить, они давно могли бы предпринять соответствующие действия, как, к примеру, Альфа-банк в начале этого года. Но даже контролируемое банкротство может быть очень непредсказуемым не только с точки зрения возврата вложенных средств, но и других последствий.

— Как вы думаете, почему они до сих пор не подали иски о банкротстве?

— С моей точки зрения, Андрей Костин ответил на этот вопрос. Он сказал, что «Мечел» после конвертации долга через несколько лет может выйти на приемлемый размер долга и нормально функционировать. Ранее он же говорил, что «Мечел» — компания потенциально очень перспективная, интересная и прибыльная, а нынешние проблемы связаны с конъюнктурой на рынках и тем, что эта конъюнктура совпала с увеличением долга компании, который сегодня достаточно сложно обслуживать. То есть глава ВТБ признал, что бизнес вполне жизнеспособен и может обеспечить возврат кредитов, значит, в банкротстве нет нужды. В этом мы с ним солидарны.

Разница наших подходов в том, что мы предлагаем банкам вернуть деньги с отсрочкой, а банки хотят получить не просто возврат денег, но и три четверти всей будущей прибыли вообще. Отсрочка при этом никуда не девается.

Мы уверены, что сможем чисто экономически доказать эффективность и приемлемость нашего плана финансового оздоровления.

— Ранее вы заявляли о том, что не исключено, что за жесткой позицией кредиторов могут стоять потенциальные покупатели. Известно ли вам что-то подобное?

— Мне об этом ничего не известно, хотя исключать я этого не могу. Это нормально для любого банковского менеджера — искать покупателя на заложенный актив в случае, если появляется риск его взыскания.
Если же покупатели на наши активы действительно стоят за спиной банков, я могу сказать им только одно — приходите к нам напрямую. «Мечел» готов рассмотреть продажу фактически любого актива.

— Вы начали переговоры? Опрошенные РИА металлургические компании заявляют, что им не поступали предложения о покупке активов «Мечела».

— У нас есть предложения от заинтересованных сторон, мы ведем переговоры. Больше сказать не могу, потому что это будет неправильно по отношению к тем партнерам, с которыми мы сегодня ведем диалог.

— Помощник президента Андрей Белоусов заявил, что сейчас «Мечел» как никогда близок к достижению компромисса с банками. Скажите, в чем будет заключаться этот компромисс?

— Сейчас у нас есть база для достижения компромисса — финансовая модель компании. Это базовое понимание того, сколько денег бизнес сможет приносить в ближайшие годы. Мы уверены в том, что, как только согласование будет завершено, способность «Мечела» обслуживать кредиты в случае реструктуризации будет доказана математически, как теорема Пифагора. После достижения этого консенсуса мы с кредиторами сможем реализовать финансовый план оздоровления, который позволит банкам избежать списаний, компании — сохранить целостность, акционерам — сохранить стоимость, а государству — рабочие места и налоги. Все останутся в выигрыше.

— Андрей Костин сегодня сказал, что появились новые моменты в переговорах с «Мечелом». Что он имел в виду? Идет ли речь о том, что есть успехи в переговорах по продаже непрофильных активов? Господдержка?

— Я воздержусь от ответа.