Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
Куда модно ехать этим летом? Самые популярные места отдыхаПо словам туроператоров, люди теперь хотят, чтобы все их поездки были запоминающимися. Так куда же поехать летом 2017 года, чтобы и отдохнуть, и испытать что-то новое?
13 апреля 2015, источник: Газета Коммерсантъ

«Если мы работаем в интересах КНР, то работаем и в своих интересах»

Гендиректор «Рособоронэкспорта» Анатолий Исайкин о санкциях, оружии и новых партнерах
Прошлый год поставил перед спецэкспортером российских вооружений «Рособоронэкспортом» (входит в госкорпорацию «Ростех») новые проблемы — введение западных санкций, разрыв кооперации с Украиной, нестабильная обстановка на Ближнем Востоке. О том, как компания справлялась с этими трудностями, попутно продав оружия на $13,2 млрд, ее гендиректор АНАТОЛИЙ ИСАЙКИН рассказал корреспонденту «Ъ» ИВАНУ САФРОНОВУ.

Источник: Газета «Коммерсантъ»

«Уходить полностью от импорта мы не можем»

— Каким для «Рособоронэкспорта» получился 2014 год с точки зрения финансовых и количественных показателей?

— Год был непростой для всей России — и мы, как спецэкспортер финальной продукции военного назначения, исключением не стали. Но нам удалось придерживаться генеральной линии, заложенной в программе стратегического развития компании до 2020 года: там определены все возможные риски, рассчитано, как будет развиваться мировой рынок вооружений, куда и в каких объемах мы можем нашу продукцию поставлять… Могу сказать, что по 2014 году наши прогнозы оправдались. Экспорт вооружений принес $13,2 млрд.

 — Столько же, сколько и в 2013 году.

— Если считать точно, то где-то на $22 млн больше. Я думаю, что если в ближайшие три-пять лет нам удастся придерживаться показателей 2013−2014 годов, то Россия будет твердо занимать второе место по поставкам вооружения и военной техники, уступая только одной стране — США. В целом же в 2014 году «Рособоронэкспортом» было рассмотрено 1879 обращений инозаказчиков, вручено свыше 1260 коммерческих предложений и подписано свыше 1100 контрактных документов с 50 государствами на сумму $15,9 млрд, что на $2,2 млрд больше, чем в 2013 году. Это, конечно, рабочие цифры, но они показывают, какой объем задач нашим сотрудникам приходится выполнять.

 — Какого объема у вас портфель заказов?

— Я всегда говорил, что это достаточно живой инструмент, он изменяется в зависимости от исполнения и заключения сделок. Сейчас он составляет более $40 млрд и формируется за счет уже заключенных с 70 государствами контрактов.

 — Кто лидировал по закупкам нашего оружия в 2014 году?

— Из основных стран—импортеров российской продукции я бы выделил Индию, Ирак, Китай и Вьетнам. Само распределение объема экспорта продукции военного назначения в 2014 году было следующим: по технике ВВС — 41%, ВМФ — 13%, ПВО — 15%, сухопутных войск — 27%, на иную продукцию пришлось около 4%.

 — Когда-то объем импорта, проходящего через «Рособоронэкспорт», достигал нескольких сотен миллионов долларов. Что сейчас?

— Ранее эта цифра колебалась в районе $100 млн — я имею в виду импорт продукции и для наших вооруженных сил, и для наших заказчиков. В прошлом году этот объем составил $150 млн, полагаю, что в 2015 году этот показатель упадет до $105 млн. Объяснение этому найти достаточно просто: санкции, переход на отечественные комплектующие… Но уходить полностью от импорта мы не просто не хотим, а не можем, поскольку это связано с исполнением экспортных контрактов. Заказывая у нас продукцию, многие развитые страны, такие как Индия и Китай, стремятся внести изменения в технический облик изделия, чтобы установить там наработки своего ОПК. Зачастую при заказе партии самолетов стоит вопрос об установке на них систем целеуказания или радиолокации не российского производства, а своего собственного. Это нормальный пример международной кооперации, мы идем навстречу. И это все входит в объем порядка $100 млн. Что же касается Минобороны РФ, то я считаю, что российская армия должна использовать продукцию исключительно своей страны.

 — Ситуация на Украине сказалась на работе «Рособоронэкспорта» в 2014 году? Какие прогнозы на этот?

— Сказалась, конечно. Между нашими странами сложились теснейшие кооперационные связи, которые существовали многие десятки лет. Руководством страны был взят курс на импортозамещение, а Украина — это импорт, как ни крути. При этом если взять отдельный агрегат, то он делался усилиями двух стран. Если мы разрываем кооперацию, то процесс останавливается у двух сторон. Ущерб есть, но у нас возможностей больше найти аналоги или восстановить разорванную цепь. На это требуется разное время — от нескольких месяцев до нескольких лет. Промышленности даны указания сделать так, чтобы никакого дефицита из-за непоставок украинских комплектующих не было.

«Ситуация в Сирии стала еще острее»

 — Как санкции со стороны стран Запада сказались на работе компании?

— Санкции — это препятствия, которые несколько замедлили ход нашей работы, но это вовсе не повод для того, чтобы охать и ахать. Экспорт вооружений — это высококонкурентная сфера, в ней никогда не было и не будет просто. После объявления санкций ни один из моих сотрудников не прибежал ко мне со словами: «Шеф, все пропало!». Более того, я сам видел, что они отнеслись к введенным запретам очень по-деловому: собрались, оценили ситуацию и продолжили работать. Мы по каждому направлению — финансы, транспортировка, производство и замена комплектующих из стран Евросоюза — принимали конкретные шаги. Не надо забывать, что импорт отдельных узлов и агрегатов осуществлялся не только из Европы: в этой кооперации участвовало приблизительно 100 предприятий из 28 стран. Евросоюз объединяет шесть-семь, максимум десять предприятий из пяти-шести стран. У нас есть другие партнеры, в том числе в странах БРИКС и Вьетнаме, поэтому мы, естественно, переориентировались на эти страны.

— Как оцениваете ситуацию с исполнением контракта с поставкой вертолетоносцев Mistral? В случае неисполнения готовы подавать иск в суд?

— Переговоры идут, и пока о судах говорить рано. Но могу заверить, что «Рособоронэкспорт» готов к любому развитию ситуации. В контракте прописаны абсолютно все положения, касающиеся форс-мажорных обстоятельств, неисполнения обязательств одной из сторон и т. д. Пока условия соглашения и существующие временные рамки позволяют и нам, и французам искать компромиссное решение, не обращаясь в суды и не прибегая к каким-либо резким действиям. Когда это время закончится, тогда уже будем определяться с дальнейшими шагами.

 — Сколько еще есть времени, чтобы договориться?

— Около двух месяцев есть точно. Возможно, за это время появятся какие-то компромиссные решения, которые мы будем обсуждать.

 — В СМИ появляется информация, что индийские власти недовольны победителем тендера на поставку 126 истребителей Rafale французской компании Dassault. Если соглашение будет разорвано, Россия будет предлагать им машины — Су-30МКИ, например?

— Выиграть тендер — это здорово, конечно, но это не означает стать победителем, ведь еще нужно подписать контракт. Не стоит забывать, что тендер — это всего лишь отбор участников. После этого начинаются предметные переговоры по ценовым параметрам, графикам поставок… Это у всех стран так. Нередки случаи, когда результаты тендеров на очень крупные контракты отменяются даже при наличии победителя конкурса. Думаю, что в скором времени мы услышим официальные итоги, тем более что в Индии сменилось правительство, а с момента объявления тендера прошло два с половиной года. Если текущий тендер будет аннулирован и объявлен новый, то Россия выступит со своим предложением. Не стоит забывать, что истребитель Су-30МКИ является основой ВВС Индии, он им хорошо знаком, данные самолеты имеют возможность быть модернизированными через несколько лет на индийских производственных площадках.

 — ВМС Индии эксплуатируют взятую у России в лизинг АПЛ «Нерпа». Они не высказывали желания приобрести по такой же схеме вторую субмарину?

— Мне об этом ничего не известно. Подобных заказов по линии «Рособоронэкспорта» нет.

 — Индийские власти никак не отреагировали на возобновление военно-технического сотрудничества между Россией и Пакистаном?

— Крупных оружейных поставок в Пакистан долгое время не было, хотя взятый нами курс на сближение может вызывать какое-то недовольство. Но здесь надо понимать, что Исламабад занимает важное место в борьбе с терроризмом: Пакистан служит некой подушкой безопасности для остальных стран, на территорию которых могут проникнуть вооруженные бандформирования. Если у нас и будут оружейные контракты с Пакистаном, то это оружие будет использовано только в антитеррористических операциях, а не против третьих стран. Разве это может вызывать у кого-то недовольство?

 — В какой стадии находятся переговоры по вертолетам Ми-35?

— Они еще ведутся, но количество вертолетов в этом контракте будет небольшим.

 — Отношения России и Китая во многих областях находятся на подъеме. Правда ли, что Пекин в сентябре 2014 года заключил с вами контракт на закупку четырех дивизионов систем ПВО С-400?

— Деталей контракта раскрывать не буду, но да, Китай действительно стал первым покупателем этой новейшей российской системы ПВО, что только подчеркивает стратегический уровень наших взаимоотношений. Многие страны хотят приобрести С-400. Но наша промышленность в лице концерна ВКО «Алмаз-Антей» должна поставлять их Минобороны РФ в первую очередь. И даже с учетом расширения своих производственных мощностей передавать эти системы сразу нескольким странам сложно. Китай в этом плане стал первой ласточкой.

 — Российские предприятия не боятся вступать в кооперацию с предприятиями КНР?

— Я считаю, что если мы работаем в интересах КНР, то работаем и в своих интересах.

 — Кажется, что обстановка в Сирии немного успокоилась. Как исполняются контракты?

— Ситуация в Сирии не успокоилась, а стала только еще острее в связи с появлением так называемого «Исламского государства», воюющего против других арабских стран, распространяя свои метастазы на Африку. Сейчас видно, что Сирия боролась с теми, кто породил это «Исламское государство», именно она внесла гигантский вклад в то, что такая террористическая группировка не появилась на всей территории страны. Ведь к этому все шло. И страны Запада, и США должны были это осознать. Но это не помешало им ввести санкции в отношении Сирии, пусть и абсолютно формальные, поскольку соответствующего решения Совбеза ООН не было. Поэтому все наши контакты по линии военно-технического сотрудничества с сирийцами абсолютно законны. Тем не менее мы учитываем обстановку в этом регионе и поставляем туда только то оружие, которое не может быть использовано против других стран. Поверьте мне: все, что у них есть, направлено исключительно для защиты своих границ и борьбы с террористами.

 — Проблем с доставкой оружия сирийским военным не испытываете?

— Нет, такой проблемы сейчас нет. Кое-какие трудности доставляли переводы долларовых средств, которые проходили через американские банки с задержкой, но мы нашли варианты. Серьезно на исполнение обязательств это не повлияло — это скорее из разряда мелких шалостей.

 — Вы относите это к разряду недобросовестной конкуренции?

— На 100%. Введение односторонних санкций всегда относится к ней. У нас накопилось достаточное количество примеров, ярко характеризующих особенности западной, прежде всего американской дипломатии. Когда за нашей спиной к нашим же потенциальным партнерам приезжают сотрудники по линии Госдепартамента, порой весьма высокопоставленные, и весьма открыто уговаривают отказаться от закупок вооружений в России. Такие виды недобросовестной конкуренции встречались и раньше, просто сейчас они стали гораздо более сконцентрированными и циничными.

«Политические события в Венесуэле на военно-техническом сотрудничестве сказываются слабо»

 — Интересует иранский вопрос: вы официально предложили Тегерану замену комплексов С-300ПМУ-1, попавших под санкции, на систему «Антей-2500».

— «Антей-2500» и ряд других систем ПВО не подпадают под санкции. Санкции предусматривали конкретный перечень запрещенной продукции, и ничего, что в нем есть, Россия не поставляла.

 — Как развивается ситуация с иском, поданным к вам в связи с отказом поставлять Тегерану дивизионы С-300ПМУ-1?

— Иск на $4 млрд, который был подан иранской стороной в Международный арбитражный суд, действует. Надо понимать, что это очень длительная работа: одна сторона предъявляет претензии, другая их не принимает, от Ирана требуется предоставить фактические доказательства, поскольку суд не может ориентироваться только на претензии… Плюс арбитраж не работает в ежедневном режиме. Сейчас весь вопрос лежит в юридической плоскости. И иранцы, и мы заинтересованы в его компромиссном решении, и сейчас каких-то резких обострений нет.

 — То есть ситуация опасений не вызывает?

— Ситуация — нет. Опасения вызывает только огромная сумма.

 — Ирак впервые занял второе место по поставкам оружия из России. За счет чего?

— Были заключены контракты на системы ПВО «Панцирь-С1», вертолеты Ми-28НЭ и Ми-35М, был еще один авиационный контракт. Иракскую армию интересуют в первую очередь вертолеты — с их помощью они ведут боевые действия с «Исламским государством». Эта техника передается им в соответствии с графиком, и каких-либо сбоев не предвидится.

 — Нестабильная внутриполитическая обстановка в Венесуэле не сказалась на позициях России?

— Венесуэла была нашим стратегическим партнером и при Уго Чавесе, осталась им и при Николасе Мадуро. Со сменой руководства в наших отношениях черная кошка не пробежала. При Чавесе мы заключили крупный пакетный контракт, а то, что сейчас подается как спад в отношениях, — это всего лишь завершение поставок по этому контракту. Я считаю, что политические события в Венесуэле на военно-техническом сотрудничестве сказываются слабо, больше сказывается экономическая ситуация. Если они с ней справятся, то сотрудничество будет продолжено. Но уже не в таких больших объемах, как было раньше.

 — Какими видите перспективы в Объединенных Арабских Эмиратах?

— Их вооруженные силы проявили огромный интерес к нашей экспозиции, показанной на выставке IDEX-2015 в Абу-Даби: они не присматривались к технике, а изучали вполне конкретные предложения — в этом принял участие сам наследный принц Мохаммед, что бывает не так часто. Он осмотрел натурный образец танка Т-90СМ, представленного корпорацией «Уралвагонзавод». К слову, наши танки успешно показали себя на испытаниях в этом регионе: Т-90С — в Саудовской Аравии в 2005 году, а Т-90СМ — в Кувейте в 2014 году, где также были танки Leopard, Leclerc, Abrams… Так вот недавние испытания вся эта хваленая техника провалила, а Т-90СМ оказался единственным, кто справился с заданием без малейших замечаний. В итоге к нам поступили только предложения по комплектации этой машины.

 — Как тогда расценивать заявление руководителя группы ваших советников Александра Бриндикова о неконкурентоспособности российских оборонщиков?

— Подобного рода заявления звучат, как правило, из не очень компетентных источников, и мне очень жаль, что эти слова были произнесены сотрудником «Рособоронэкспорта». Цифры же говорят абсолютно о другом. Так, за последние два года нами было продано, к примеру, 270 танков, и есть перспектива заключения соглашений еще на нескольких сотен. Способна на такое «неконкурентоспособная техника»? Нет. Прозвучавший в этом контексте тезис о том, что мы ничего не делаем и только модернизируем старое, я также не могу разделить. Если страны, обладающие огромными средствами и очень приличным техническим потенциалом, выбирают российскую продукцию, то разве это не показатель?

 — Почему тогда до сих пор не подписан контракт с Бразилией на комплексы «Панцирь-С1»?

— Практически все страны сегодня стремятся к развитию кооперации с зарубежными поставщиками вооружений, и Бразилия в этом плане не исключение. Сейчас идет процесс согласования конкретных технологий и степени локализации производства вооружения и военной техники на бразильской территории.

 — Контракт с Пентагоном на вертолеты Ми-17В5 в интересах Афганистана исполнен?

— Поставки были завершены, все 63 вертолета были переданы заказчику. Могу сказать, что возникли проблемы с постпродажным обслуживанием. Сейчас вопрос стоит в том, как поставлять запасные части и агрегаты для наших вертолетов в Афганистане, ведь их никто кроме нас самих не производит. Нелицензионные комплектующие пытались воспроизводить в странах Восточной Европы через какие-то фирмы, которые специализируются на ремонте гражданской техники и находятся в офшорных зонах. У Пентагона есть понимание, что качественное обслуживание техники может осуществлять только российский производитель, и в данном случае не столь важно, кто будет исполнителем — «Рособоронэкспорт» или «Вертолеты России». Над ними довлеют только политические решения, которые навязываются Госдепом и Конгрессом. Там лоббисты своей техники много лет подряд пытаются запретить любые поставки российских машин и комплектующих к ним. Как выходить из этой ситуации? Либо заключать прямое соглашение с афганским правительством, когда это станет возможным, либо все-таки будем договариваться с американцами.

 — Вы считаете, что после всего с американцами можно еще о чем-то договориться?

— Договориться можно с кем угодно, было бы желание. Могу только приветствовать позицию сотрудников Пентагона, которые честно описывают ситуацию с вертолетами перед Конгрессом — прежде всего, за их профессионализм. Они понимают, к чему может привести остановка эксплуатации наших вертолетов в Афганистане.

Пока ни одного комментария, будьте первым!
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться.
31 день подписки от 59 рублей
Оплатить подписку