Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
19 июня 2015, источник: РБК

Игорь Шувалов — РБК: «Легче всего бросить камень в огород правительства»

Что должно произойти, чтобы в России начались структурные реформы, продлится ли заморозка пенсионных накоплений и кто стоит за атакой на банковский сектор, в интервью РБК рассказал первый вице-премьер Игорь Шувалов.

Источник: Reuters

О реформах

— Первый вопрос по итогам сегодняшнего выступления президента. У нас, и у многих, с кем мы успели поговорить в зале, сложилось впечатление, что главный месседж этой речи — что самое страшное, связанное с санкциями и девальвацией, уже позади. Сложилось ли такое впечатление у вас и подтверждается ли это реальными данными?

— Я по-другому воспринимаю речь президента. Президент сказал, что не произошел глубокий кризис. Мы переживаем кризисные явления, спад российской экономики, но главное, на чем он сконцентрировался в течение сессии, а не только во время своей речи, — это свобода. Он говорил, что Россия поддерживает способность быть открытой. Мы выбираем путь открытого, свободного развития. Если вы посмотрите внимательно на всю эту сессию, а она длилась 2 часа 15 минут, эта тема звучала несколько раз. Затем президент, действительно, говорил по тем цифрам, которые сейчас у нас есть: и по безработице, и по темпам спада. Он привел объективные данные и, конечно, подтвердил, что кризис есть. Просто глубокий кризис, такой, какой мог бы развернуться — этого не произошло. Он также сказал о некоторых вещах, которые важны для правительства и общества в целом. Также несколько раз прозвучало, что мы будем заниматься кадрами и модернизацией системы управления. Мы, может быть, в качестве структурного изменения больше всего нуждаемся в новых системах управления, способности управлять государством и муниципалитетами.

— Было и другое заявление, оно прозвучало вчера на сессии с вашим участием и некоторым образом коррелирует с тем, что обсуждалось сегодня. Если самое страшное не случилось, нужны ли новые большие структурные реформы, о которых вчера говорил ваш бывший коллега по кабинету министров, господин Кудрин? И нужно ли для этого и зачем досрочное переизбрание, по версии Кудрина, главы государства, а в реальности пока Госдумы?

— Это вообще какая-то политическая спекуляция. Я по этому поводу рассуждать не хочу, вы Алексея Леонидовича Кудрина спросите, он вам лучше ответит. Я избиратель президента Путина, я за него голосовал, голосовать буду, вне зависимости от того, работаю я в правительстве или нет. При такой поддержке президента и при таких амбициозных планах, которые были опубликованы в мае 2012 года, это было бы странно прерывать президентский срок, не добившись определенных результатов, когда у тебя для этого нет явных причин. Депутаты Госдумы, которые инициируют изменения сроков выборов следующего созыва, например, дают нам объяснения —это может, например, сэкономить денежные средства.

— А структурные реформы необходимы?

— По структурным реформам совершенно иная ситуация. Ведь то, что мы с вами переживаем кризис, — это не только сложности, навязанные санкциями. Санкции — это добавочный элемент. Мы действительно испытываем ограничения по займам, по доступу на финансовые рынки, но замедление темпов экономического роста мы стали наблюдать до всех этих событий на Украине и до Крыма. Это уже накопленные структурные проблемы, и нам надо их решать. Мы вчера обсуждали в том числе, что планы правительства объявлены, принята новая редакция Основных направлений деятельности правительства, и этот документ как раз заканчивается блоком по управлению. Герман Оскарович Греф все время проповедует свою главную идею, что нужно научиться по-новому управлять, и он прав. Мы не можем смотреть в будущее и пытаться управлять настолько сложными процессами так, как привыкли, системами управления, сложившимися десятилетия назад. У нас как раз дискуссия вчера была: кризис помогает эти структурные реформы продвигать или нет? Мое убеждение: что нелегко, но кризис как раз подталкивает к принятию таких решений.

— То, что вчера сказал Кудрин, это отчасти камень в огород правительства…

— Легче всего, конечно, камень в этот огород бросить.

— Как ответит на это правительство?

— Правительство ответит на это работой. Правительство работало, работает и будет работать. Кстати, то, что говорил вчера Алексей Кудрин и другие — это уже признаки того, что мы становимся более цивилизованной, и в том числе, демократической страной: всегда виновата исполнительная власть, потому что власть в цивилизованных странах воспринимается как зло. Но пусть оно будет хотя бы наименьшим и достаточно миролюбивым злом. Мы понимаем, что нужно делать. У нас есть антикризисный план — это ответ на короткие, жесткие позиции в промышленном производстве либо на рынке труда в связи с возможным ростом безработицы, и Основные направления деятельности правительства — описание структурных изменений, которые нужно пройти. Вчера мои бывшие коллеги по правительству заявили о том, что нужно горизонт чуть-чуть увеличить: три года для структурных преобразований — это не срок. У нас есть действующая программа-2020, но, действительно, для того, чтобы показать устойчивый трек развития, нужно очертить горизонт до 2025−2030 годов. Те, кто после нас придут, в принципе могут эту программу изменить, но мы должны формировать повестку будущего.

О пенсиях

— Вы ранее говорили, что такие большие структурные изменения, как повышение пенсионного возраста, нуждаются в большой дискуссии в обществе. Какого решения стоит ждать и когда?

— Стоит ждать решения только тогда, когда оно будет уже созревшим, когда большая часть общества будет готова его поддержать, а парламент — за него проголосовать. Если вы думаете, что у нас есть спрятанный недельный календарь, вы ошибаетесь. Это очень сложный вопрос. У финансово-экономического блока правительства есть по этому поводу четкое видение, но мы все договорились, что никто никого не подталкивает к тому, чтобы провести, проломить и так далее какое-то определенное решение. Это большая ответственность перед нашими людьми, и если такое решение не будет поддерживаться большей частью населения, оно не будет успешно. Это может затянуться на год, на два — не знаю.

— К 2018 году эта дискуссия должна завершиться?

— Мы не знаем. Она может завершиться и в 2017-м, и в 2019-м году.

— Ваша коллега вице-премьер Ольга Голодец сказала, что в рамках нынешнего бюджетного процесса опять актуален вопрос продления моратория на пенсионные накопления на следующий год. По вашему мнению, дискуссия снова в силе, мораторий на 2016 год возможен?

— Не совсем правильно мне опровергать или поправлять своих коллег по правительству публично. Позиция, которую озвучил председатель правительства, а это позиция, согласованная с президентом, не так звучит, как ее представила Ольга Юрьевна Голодец. Нам Дмитрий Анатольевич озвучил другое решение: что мы не лишаемся накопительного элемента, что мы законодательство в этой части менять не будем, что нужно сделать все, чтобы накопительный элемент пошел по каналам управления пенсионными накоплениями. Он оставил определенные возможности для продления моратория, но назвал для этого условия — их должны знать внутри правительства, это не публичная работа. Мы должны так мобилизовать бюджетный процесс, чтобы постараться направить деньги в негосударственные пенсионные фонды, или в государственную управляющую компанию — но направить. Все остальное — это пожелания тех или иных коллег. Может, большего хотели бы министры финансов и экономики, по-другому хочет министр труда и другие. Но правительство — это организация, и в этой организации есть порядок принятия решений. Председатель правительства объявленное решение согласовал с президентом. И вообще безобразие, если оно не будет монолитно исполняться. Я за любую дискуссию до принятия решения.

— Приятно наблюдать за проявлениями прямой демократии в рамках одной студии и одного кабинета министров: сидят два вице-премьера, которые спорят друг друга…

— Я не спорю. Я не выношу на публику этот спор. Мы внутри спорим, зачем же будоражить людей аргументами, которые будут вводить в заблуждение и только пугать, создавать сумятицу. Все-таки сигналы, исходящие от федеральной власти, должны быть последовательными.

О деле ЮКОСа и санкциях

— Вчера одновременно с открытием форума появились новости об обеспечительных мерах в отношении российского имущества в ряде европейских стран. Министр иностранных дел Сергей Лавров говорил, что некоторые российские «экономические операторы» ходатайствуют перед правительством о том, чтобы наложить аналогичные обеспечительные меры на иностранные госкомпании, работающие в России. Каков вообще механизм? Пока складывается ощущение, что в этом споре Россия проигрывает 0−1…

— 0−1, 0−2 — неважно. Цыплят по осени считают. Я не буду распространяться по этому поводу, потому что сейчас время для работы юристов. Работают первоклассные адвокатские конторы, во всех странах….

— В каких?

— Во всех странах, в которых сейчас инициировано разбирательство, наиболее громко это было в Париже. Я так скажу: в некоторых странах, начиная от Парижа и заканчивая США, работают адвокатские конторы. Если потребуется политическое влияние — министерство иностранных дел знает, что делать. Но моя позиция, что в настоящий момент необходимо работать тем первоклассным адвокатам, которые помогают отстаивать соответствующие позиции в судах. Мы верим в независимость судебной системы в странах, входящих в ОЭСР.

— На форуме вы общались с иностранными инвесторами. Складывается ли ощущение, что западные страны готовы смягчить санкции?

— Мы не обсуждаем с теми, кто приходит как инвестор, готовы ли они влиять на свои правительства. Во-первых, практически все, с кем вы здесь поговорите, открыто с трибун заявляют, что они категорически против санкций и эту позицию доносят до своих правительств. Как они будут работать со своими правительствами — их внутреннее дело, мы не можем в это вмешиваться. Мы получаем информацию, что все больше людей, от рядовых граждан до крупных предпринимателей, не приемлют санкций. И мы считаем, что это внутреннее дело этих государств. Единственное, что мы видим и о чем громко говорим: что страдают в первую очередь государства, которые эти санкции сами инициировали.

О деофшоризации

— В России началась деофшоризация. Мы со многими бизнесменами здесь говорили, и все так или иначе говорят, что соблюдают требования…

— Мы сделали ровно то, о чем нас просили бизнесмены: поправили сам закон по деофшоризации и поддержали его законом о декларировании.

— Одновременно некоторые довольно крупные бизнесмены ради потери налогового резидентства здесь и получения его, например, в Великобритании, живут по 180 дней за рубежом. Как правительство к этому относится?

— Мы инициировали поправки в закон по деофшоризации, доложили эти поправки президенту, объяснили ситуацию, президент нас поддержал, депутаты Государственной думы поддержали — и они, мы надеемся, ситуацию исправят. Вместе с тем мы снабдили это законодательством о декларировании капиталов. И в совокупности эти нормы будут работать так, что людям нечего опасаться и резидентство менять не надо.

— А контрольные функции не нужно усилить?

— Нет, мы считаем, что в совокупности законодательство эту проблему решает.

О налогах

— Стоит ли ждать каких-то больших изменений в налоговой политике?

— Сегодня президент сказал, что мы приняли решение по неизменению налогового бремени на четыре года. Президент также решил, что мы должны постоянно проводить работу по уменьшению обязательных неналоговых платежей. По первому траншу председатель правительства провел совещание и принял определенные решения, мы будем эту работу проводить и дальше, рассматривая отдельные платежи и законы, которые действуют либо должны вступить силу. Будем принимать решения, вводить мораторий ли на эти платежи или их индексацию. Здесь не надо ожидать никаких сюрпризов. Правительство будет вести себя последовательно. Мы выполняем указания президента… Хотя многие хотели бы, конечно, в этот момент воспользоваться ситуацией и ввести другое налогообложение. Но это очень плохо. Знаете, доверие….

— Вы о ком?

— Я о некоторых очень важных экспертах и экономистах. Но доверие к власти формируется за счет того, что ты можешь принять решение и его держать, как бы защищая. У тебя будут и довольные, и не совсем. Но если ты понимаешь, что для формирования инвестиционного климата это правильно, настойчивость станет тем самым фактором построения хорошего делового климата. Кстати сегодня президент говорил о деловом климате. О свободе, об открытости, о деловом климате, о способности по-другому, по-новому управлять и о кадрах. Это ключевые вещи, которые нас сегодня волнуют.

— Ускорение, перестройка, гласность…

— Извините, это было при Горбачеве.

О курсе рубля

— По вашему мнению, насколько адекватен нынешний курс рубля? Какова роль девальвации для российской экономики по состоянию на лето 2015 года?

— Это компетенция Банка России. Рубль сейчас выглядит сбалансированным. Позитивна ли девальвация? Вы не будете иметь абсолютно всех выигравших или проигравших. Промышленники, конечно же, получают определенные преимущества, потому что их продукция становится конкурентоспособнее. Люди проигрывают, потому что, как правило, девальвация связана с инфляционным налогом, их накопления теряют свою стоимость. Это очень сложная комбинация, но в таких пределах девальвация носит здоровый характер. Вот когда доллар стоил 70 рублей и больше, это имело опасный характер.

— В прессе, в основном, в западной, широко обсуждался вопрос о возможности введения валютного контроля. Обсуждается ли на самом деле тема введения тех или иных форм валютного контроля?

— Это все время обсуждается. Точно так же как эксперты, которые предлагают изменение налогового законодательства, приходят люди к президенту, к председателю правительства (с предложениями), в парламенте много сторонников валютного контроль. Президент сегодня сказал, что мы в 2008—2009 годах не вводили контроль по валютным операциям, и сейчас не вводим. Поэтому ожидать этого не нужно. Тем более мы уже переживаем не такие острые дни, как было несколько месяцев назад.

— Какое у вас осталось ощущение от нынешнего Петербургского форума в сравнении, например, с позапрошлым, когда политическая ситуация была попроще?

— Я бы его сравнил с прошлым, когда многие не приехали. Российских и зарубежных инвесторов беспокоила неуверенность, незнание, непонимание: что будет дальше, как все будет развиваться, какое будущее у российской экономики, как мы будем переживать этот сложный период. Мы пережили очень острую фазу. Многие спорят, пережили мы дно, не пережили — неважно. Мы смогли выстоять. Отстояли рубль. Выжили при очень сложных согласованных действиях против банковского сектора.

— Каких?​

— Были организованные атаки на банковский сектор, включая Сбербанк России.

— Вы имеете в виду серийных вкладчиков? Или заграницу?

— Нет-нет, я имею в виду то, что Сбербанк переживал, когда ему нужно было обслужить большое количество клиентов, желающих закрыть свои счета, получить деньги в банкоматах — и при этом рассылалась информация о том, что у Сбербанка нет денег и их надо забирать со счетов.

— Кто за этим стоит?

— Надо об этом спросить специальную службу, которая ведет по этому поводу расследование. Так вот, мы смогли эту острую фазу, включая атаки на российскую банковскую систему, пережить. Банки действуют, рубль достаточно стабилен, хоть и девальвирован, фактор инфляции под контролем. И то, что мы сегодня увидели: больше иностранных гостей и участников, то, что суверенные фонды, которые были вчера на встрече у президента, говорят, что аплодируют экономической политике российского правительства и заверяют, что не уйдут из России теперь ни за что… Это многого стоит.

Пока ни одного комментария, будьте первым!
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться.
, вы можете комментировать еще  дней
, вы можете комментировать еще  дней
31 деньподписки за59рублей
Оплатите подписку, чтобы читать все комментарии и участвовать в обсуждении новостей