Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
23 января 2016, источник: Sputnik.by

Главный лесничий: вырубка Беловежской пущи из-за короеда — слухи

МИНСК, 23 янв — Sputnik, Артем Кирьянов. Проблема порчи деревьев короедом есть не только в польской части Беловежской пущи — на территории Беларуси 439 гектаров заповедного леса является зараженным.

Польские «зеленые» на прошлой неделе протестовали в Варшаве против вырубки деревьев в польской части Беловежской пущи. Активисты провели марш, когда узнали, что охраняемый лес уничтожают под предлогом заражения короедом-типографом.

Вместе с главным лесничим нацпарка Василием Филимоновым корреспондент Sputnik побывал в заповедной зоне и убедился, что на белорусской стороне прошлогодняя вспышка активности вредителя к массовым вырубкам здоровых деревьев не привела.

Запрещено законом.

За страстями в польской части пущи специалисты национального парка сегодня не следят. Однако проблема с короедом знакома им так же хорошо, как польским коллегам. Всплеск активности вредителя здесь наблюдают не в первый раз.

По словам инженера-лесопатолога Елены Демянчук, в 2015-м заражение ели в пуще было на самом деле масштабным. В начале года короед жил на 71 гектаре заповедного леса, а к осени занял уже 439.

«Как в начале двухтысячных, прошлое лето было жарким, и было по две-три генерации короеда. Мы обнаруживали очаги даже в сентябре-октябре, хотя вредитель активнее всего летом», — говорит Демянчук.

На 343 гектарах поврежденные деревья пришлось изъять. На еще 32 заражение затухло само собой. Теперь вмешательства требует 135 гектаров пущи. Однако поврежденную древесину смогут забрать только с половины территории, которая не относится к заповедным и особо защитным зонам.

«170 тысяч “кубов” древесины в том году мы убрали, потому что это главный источник инфекции. Убрали его — и не надо ничего больше. Сырое дерево мы не рубим — мы же не промышленники», — заверил главный лесничий национального парка Василий Филимонов.

В заповедной и особо защитных зонах, по его словам, любые работы вовсе запрещены. Упавшее зараженное дерево здесь могут разве что оттянуть на обочину, чтобы оно не мешало движению.

Это мы пришли в лес, а короед был до нас.

По дороге в один из заповедных кварталов древнего леса Филимонов объясняет, что в естественный процесс заповедных зон специалисты вообще не вмешиваются. Вредители здесь всегда существовали, и для нормальной жизни леса они необходимы.

«Для лесхозов, которые заготавливают древесину, это проблема. А для нас нормально. Почему мы должны диктовать природе свои условия, если даже своего устройства не знаем? Это мы пришли в лес, а вредители там были до нас», — отмечает он.

В заповедной зоне национального парка, куда приезжает автомобиль лесничего, хорошо видно, что многие ели мертвы.

«Сколько будем ехать, столько ельник будет сухой. Метров 500 в эту сторону, в ту сторону метров 600. Была бы другая картина, если бы не было снега», — но и среди сугробов видно, что стволы остались без коры, а на сухих ветках нет хвои.

Филимонов объясняет, что здесь поработал короед. Засушливым летом ели недополучили влаги. Ослабленные деревья стали легкой добычей для вредителя — жучок лишил их коры, а вместе с ней защиты и питания, поэтому тысячи деревьев стали погибать.

Филимонов стучит по стволу мертвой ели. Дерево издает гулкий звук: внутри оно как пустое. Лесничий объясняет, что на одном стволе может жить 90−100 тысяч короедов. По его словам, весной зараженный лес как будто шуршит, а зимой личинки короеда остаются зимовать внутри дерева.

«Они там в состоянии анабиоза. Есть передача “Остаться в живых” — вот и у нас в пуще можно тоже сделать. Это же протеин, белок! Смешно, но это так», — шутит главный лесничий.

Зачем рубить здоровое дерево?

Часто в заповедных кварталах среди сухих попадаются и зеленые ели. Главный лесничий говорит, что такие деревья короед не трогает, поскольку в них есть «энергия роста».

«Это постоянное возобновление. Даже если мертвые убирать, зачем здоровое дерево рубить? Вот эту сосну, например, которая тут 200 лет простояла?» — задает вопрос Филимонов.

По мнению главного лесничего, даже если допустить вырубку такой древесины вместе с больной, эффект от этого может быть. Но эту экономию он называет «сиюминутной» и призывает думать с учетом перспективы.

Изъятая зараженная древесина, по словам Филимонова, может пойти разве что на дрова — личинки короеда ее прогрызают до середины, и если пилить такое дерево, оно просто рассыпается в руках.

«Поэтому мы только часть такой древесины заготавливаем там, где она упала и это разрешено. Вырубка сырого дерева — это только слух. Нам нельзя быть закрытой территорией. Это наше достояние, и вся Европа едет к нам смотреть именно нетронутый лес», — резюмировал Филимонов.

Пока ни одного комментария, будьте первым!
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться.
, вы можете комментировать еще  дней
, вы можете комментировать еще  дней
31 деньподписки за59рублей
Оплатите подписку, чтобы читать все комментарии и участвовать в обсуждении новостей