Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
Подозреваемая в убийстве Ким Чон Нама «думала, что это розыгрыш»Гражданка Индонезии заявила, что ей якобы заплатили 400 малайзийских ринггитов (около 90 долларов США), чтобы она "подшутила над Ким Чон Намом"
23 января 2016, источник: Sputnik.by

Главный лесничий: вырубка Беловежской пущи из-за короеда — слухи

МИНСК, 23 янв — Sputnik, Артем Кирьянов. Проблема порчи деревьев короедом есть не только в польской части Беловежской пущи — на территории Беларуси 439 гектаров заповедного леса является зараженным.

Польские «зеленые» на прошлой неделе протестовали в Варшаве против вырубки деревьев в польской части Беловежской пущи. Активисты провели марш, когда узнали, что охраняемый лес уничтожают под предлогом заражения короедом-типографом.

Вместе с главным лесничим нацпарка Василием Филимоновым корреспондент Sputnik побывал в заповедной зоне и убедился, что на белорусской стороне прошлогодняя вспышка активности вредителя к массовым вырубкам здоровых деревьев не привела.

Запрещено законом.

За страстями в польской части пущи специалисты национального парка сегодня не следят. Однако проблема с короедом знакома им так же хорошо, как польским коллегам. Всплеск активности вредителя здесь наблюдают не в первый раз.

По словам инженера-лесопатолога Елены Демянчук, в 2015-м заражение ели в пуще было на самом деле масштабным. В начале года короед жил на 71 гектаре заповедного леса, а к осени занял уже 439.

«Как в начале двухтысячных, прошлое лето было жарким, и было по две-три генерации короеда. Мы обнаруживали очаги даже в сентябре-октябре, хотя вредитель активнее всего летом», — говорит Демянчук.

На 343 гектарах поврежденные деревья пришлось изъять. На еще 32 заражение затухло само собой. Теперь вмешательства требует 135 гектаров пущи. Однако поврежденную древесину смогут забрать только с половины территории, которая не относится к заповедным и особо защитным зонам.

«170 тысяч “кубов” древесины в том году мы убрали, потому что это главный источник инфекции. Убрали его — и не надо ничего больше. Сырое дерево мы не рубим — мы же не промышленники», — заверил главный лесничий национального парка Василий Филимонов.

В заповедной и особо защитных зонах, по его словам, любые работы вовсе запрещены. Упавшее зараженное дерево здесь могут разве что оттянуть на обочину, чтобы оно не мешало движению.

Это мы пришли в лес, а короед был до нас.

По дороге в один из заповедных кварталов древнего леса Филимонов объясняет, что в естественный процесс заповедных зон специалисты вообще не вмешиваются. Вредители здесь всегда существовали, и для нормальной жизни леса они необходимы.

«Для лесхозов, которые заготавливают древесину, это проблема. А для нас нормально. Почему мы должны диктовать природе свои условия, если даже своего устройства не знаем? Это мы пришли в лес, а вредители там были до нас», — отмечает он.

В заповедной зоне национального парка, куда приезжает автомобиль лесничего, хорошо видно, что многие ели мертвы.

«Сколько будем ехать, столько ельник будет сухой. Метров 500 в эту сторону, в ту сторону метров 600. Была бы другая картина, если бы не было снега», — но и среди сугробов видно, что стволы остались без коры, а на сухих ветках нет хвои.

Филимонов объясняет, что здесь поработал короед. Засушливым летом ели недополучили влаги. Ослабленные деревья стали легкой добычей для вредителя — жучок лишил их коры, а вместе с ней защиты и питания, поэтому тысячи деревьев стали погибать.

Филимонов стучит по стволу мертвой ели. Дерево издает гулкий звук: внутри оно как пустое. Лесничий объясняет, что на одном стволе может жить 90−100 тысяч короедов. По его словам, весной зараженный лес как будто шуршит, а зимой личинки короеда остаются зимовать внутри дерева.

«Они там в состоянии анабиоза. Есть передача “Остаться в живых” — вот и у нас в пуще можно тоже сделать. Это же протеин, белок! Смешно, но это так», — шутит главный лесничий.

Зачем рубить здоровое дерево?

Часто в заповедных кварталах среди сухих попадаются и зеленые ели. Главный лесничий говорит, что такие деревья короед не трогает, поскольку в них есть «энергия роста».

«Это постоянное возобновление. Даже если мертвые убирать, зачем здоровое дерево рубить? Вот эту сосну, например, которая тут 200 лет простояла?» — задает вопрос Филимонов.

По мнению главного лесничего, даже если допустить вырубку такой древесины вместе с больной, эффект от этого может быть. Но эту экономию он называет «сиюминутной» и призывает думать с учетом перспективы.

Изъятая зараженная древесина, по словам Филимонова, может пойти разве что на дрова — личинки короеда ее прогрызают до середины, и если пилить такое дерево, оно просто рассыпается в руках.

«Поэтому мы только часть такой древесины заготавливаем там, где она упала и это разрешено. Вырубка сырого дерева — это только слух. Нам нельзя быть закрытой территорией. Это наше достояние, и вся Европа едет к нам смотреть именно нетронутый лес», — резюмировал Филимонов.

Пока ни одного комментария, будьте первым!
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться.
, вы можете комментировать еще  дней
, вы можете комментировать еще  дней
31 деньподписки за59рублей
Оплатите подписку, чтобы читать все комментарии и участвовать в обсуждении новостей