Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
26 сентября 2011, источник: Ведомости, (новости источника)

«Стратегия активных слияний и поглощений — это не наше», — Евгений Касперский, генеральный директор «Лаборатории Касперского»

Евгений Касперский о том, почему он не хочет продавать свою компанию и покупать прямых конкурентов, о безопасности в соцсетях и о том, почему русские хакеры — лучшие в мире

Создатель самого известного русского антивируса Евгений Касперский путешествует почти шесть месяцев в году. Это неудивительно, ведь офисы его компании покрывают почти весь мир — от Буэнос-Айреса до Мельбурна. «Антивирус Касперского» хорошо знают в Европе и Америке, но плохо покупают в Китае, Южной Корее и Японии. Об особенностях работы на разных рынках, национальной индустрии кибербезопасности и причинах, по которым компания не будет проводить IPO, Касперский рассказал «Ведомостям».

— «Лаборатория Касперского» несколько лет назад планировала IPO. Правда, что вы против IPO?

— В ближайших планах размещение на бирже не стоит. Меня волнует, что с компанией будет через 10, 20, 50 лет, поэтому наша стратегия предполагает инвестиции в проекты, которые сыграют не сегодня и даже не послезавтра. Статус публичной корпорации предполагает контроль краткосрочных результатов. Поэтому нам выгодно оставаться частной компанией. У нас скорее обратная проблема, мы бы сами вложились, например, в стартапы — у нас огромный опыт по выходу на зарубежные рынки. Рук на все не хватает.

— Не планируете покупать другие компании, чтобы дополнительные руки появились?

— Стратегия активных слияний и поглощений — это не наше. Одна из важных составляющих успеха «Лаборатории» — ее внутренний дух, команда, «банда», у которой есть цель и которая движется вперед. Слияния и поглощения — это приход других людей, других технологий, которые нужно адаптировать. Этот процесс может занять очень много времени. Но, если вдруг мы увидим компанию с близкими нам технологиями и близкими по духу людьми, будем рассматривать возможноcть покупки. Мы идем по лесу, грибов не ищем, но если увидим хороший гриб, то мы его обязательно возьмем.

— Так есть ли грибы?

— Грибы иногда случаются. Несколько раз переговоры доходили до серьезных этапов, но пока ничего не произошло. Прямых конкурентов мы покупать не собираемся — у нас свои технологии сильные. И нам пока не нужно покупать какой-то рынок, везде сами органически хорошо развиваемся. Если мы и будем кого-то покупать, то это будут новые технологии, комплиментарные к нашим, в той или иной степени связанные с защитой информационных систем. Например, технологии защиты мобильных систем, возможно, криптографические технологии, какие-то новые идеи, которых еще нет на рынке, — допустим, системы специальной защиты системы «клиент — сервер». Причем это может быть банковский клиент, online-banking, защита транзакций в компьютерных играх. Так что, возможно, будут новости о том, что мы кого-то приобрели. Но не обещаю. Но могу обещать, что не будет новостей о том, что приобрели нас.

— Почему?

— А зачем? Что я буду тогда делать? Сидеть на острове под пальмой и кокосами в акул кидаться? Мне это не интересно.

— В январе «Лаборатория Касперского» продала часть акций фонду General Atlantic. Основным продавцом называли Наталью Касперскую. А недавно она покинула и совет директоров компании.

— Люди часто уходят из компаний, в этом нет ничего необычного. Комментировать сделку я бы не хотел. У Натальи сейчас совершенно другие бизнесы, в которые она активно инвестирует. «Лаборатория Касперского» продала совсем небольшой пакет, с нашей стороны это была своего рода одобрительная, поддерживающая сделку транзакция. На данный момент мне принадлежит контрольный пакет акций компании, и в ближайшее время я продавать свои акции не собираюсь.

— Говорят, у вас с Касперской серьезный конфликт и ее буквально выдавили из компании…

— Говорить могут все, что угодно. Я не хочу комментировать слухи. Скажу лишь, что акционеры «Лаборатории Касперского», среди которых и я, меняют, назначают и увольняют директоров — это их абсолютное, самое первое и главное право.

— Расскажите о планах компании. Какие страны вам интересны с точки зрения роста продаж?

— Географически нам развиваться практически некуда, у нас везде есть либо офисы, либо партнерская сеть. Покрыто все — от Буэнос-Айреса до Мельбурна. Главный рынок для нас сейчас — Западная Европа. Здесь нас уже хорошо знают, и это главный источник нашего дохода. Затем — США. Когда мы начинали в Америке, наш директор сказал мне, что вход на рынок делится на три категории. Первая — это когда ты стоишь на выставке с бейджем, к тебе подходят, читают и спрашивают: «Касперский? А это что такое?» Следующий этап — это когда подходят и говорят: «А, я вас знаю!» А третий этап — это когда говорят: «Мы вами пользуемся». Так вот, сейчас в Европе мы между второй и третьей стадией, в США — ближе ко второй. А вот будущее в смысле развития рынка и продаж, безусловно, за Азией.

— Довольны ли вы работой в Китае?

— Китай — очень богатая страна, это величайшая экономика. Но обычные китайцы очень бедны. Они экономят на всем, поэтому там высокий уровень пиратства. Все ведущие игроки недавно вышли в Китай с бесплатными предложениями, чем буквально разрушили местный рынок, а также свое будущее на нем. Не складывается бизнес у нас пока в Южной Корее и Японии. Южная Корея — очень сложный рынок, потому что корейцы покупают только корейское. В Корее есть два местных антивируса. Они очень слабенькие, но зато свои. И занимают не менее 80% рынка. Мы присутствуем в Южной Корее, но очень слабо, я недоволен. С Японией другая проблема. Это очень консервативный рынок, там хорошие позиции у крупных американских компаний, пришедших раньше нас.

— Какие страны для вас точки роста?

— Очевидно, что у нас еще много возможностей в Штатах, Японии. Интересны растущие рынки, например Юго-Восточная Азия. Скоро открываем офис во Вьетнаме. Очень перспективны для нас рынки Латинской Америки, Ближнего Востока. Там традиционно к русским продуктам, в том числе и софту, относятся очень радушно. Стратегия выхода на рынки очень простая — развивать партнерскую сеть и уважать местные традиции. В этих странах надо быть немного локальным. В Китае у нас есть местный партнер — гонконгский китаец, много лет проживший в Австралии. Он понимает и китайский менталитет, и европейский. Первое, что мы с ним сделали, — выбрали для «Лаборатории Касперского» новое название. По-китайски мы называемся «Кабасиджи» — «большая сильная машина движется вперед». Это кажется смешным, но в Китае к таким вещам очень серьезно относятся.

— Как выглядит Россия на фоне остальных рынков?

— В России у нас по-прежнему сильные позиции: компания — абсолютный лидер рынка, занимает примерно половину потребительского и корпоративного сегмента. Продолжаем расти и здесь. Российская экономика на подъеме, у большего количества компаний появилась возможность пользоваться легальным софтом. Потребительский рынок тоже динамично развивается, и тоже во многом за счет роста покупательной способности. К российским пользователям пришло понимание того, что софт надо покупать.

— Как будете развиваться с точки зрения продуктов?

— Продуктовое развитие — ключевой момент нашей стратегии с особенным фокусом на корпоративные решения. Как корпоративный игрок в России мы давно состоялись. Среди наших клиентов много ведущих компаний страны. На международном рынке мы начали с продажи «коробок» и сейчас известны прежде всего как потребительская компания, продающая антивирусы в розницу. По данным IDC, в 2010 г. мы стали третьими в этом сегменте после Symantec и Trend Micro. Хотя корпоративный бизнес тоже развивается. Недавно, например, подписали сделку с BASF, сотрудничаем со многими министерствами разных стран, в том числе с военными ведомствами. Корпоративный продукт у нас существует уже 10 лет, и именно в развитие технологий корпоративной защиты мы активно инвестируем последние несколько лет. Результат этих инвестиций клиенты смогут оценить буквально в следующем месяце. В октябре состоится «мировая премьера» нового решения. Однако представлять мы будем не только продукт, но и наше видение развития современных компьютерных угроз. Ситуация в этой области претерпевает значительные изменения, а значит, должен адекватно меняться и подход к организации информационной безопасности. Цикл покупки в корпоративном сегменте гораздо более долгий, чем в потребительском, и не предполагает частых переходов с одного производителя на другого. Именно поэтому заказчикам крайне важно быть уверенными в том, что их партнер знает, какова будет ситуация с информационной безопасностью не только сегодня, но и завтра. Мы знаем и именно с этим знанием разрабатывали новое решение. Мы очень серьезное внимание уделили не только уровню защиты, но и управляемости решения, а также технологическим ноу-хау, таким как, например, использование облачных технологий. Так что с выходом нового корпоративного решения мы рассчитываем растить долю во всех сегментах международного рынка: и в корпоративном, и в потребительском. Через 3-5 лет мы сконцентрируемся на мобильной безопасности. Кроме того, мы уже закончили прототипирование и скоро начнем внедрять в других странах защиту от DDos-атак.

— А чем не собираетесь заниматься?

— Прежде всего несофтверными бизнесами, точнее, не IT-бизнесами. Не исключаю, что через некоторое время мы начнем выпускать криптотокены и даже оборудование для защиты корпоративных сетей. Это может быть оборудование с firewall, антиспамом. Я не обещаю, но не исключаю.

— Основная работа «Лаборатории Касперского» — создавать антивирусы. А можете оценить, сколько зарабатывают вирусописатели?

— Дать точную оценку очень сложно, ведь киберпреступники не платят налоги и не отсылают данные в Gartner и IDC. Могу сказать, что зарабатывают они очень много, на порядки больше, чем производители антивирусов. Как-то мы собрали статистику по криминальным бизнесам в сети, связанным только со зловредным ПО. И у нас получилось $100 млрд — это сумма убытков от действий этого ПО в год. В эту сумму не включены убытки от кражи номеров кредитных карт, рассылки спама, продажи порноконтента. Это не доходы вирусописателей, а именно убытки, которые всегда больше. Киберпреступников — десятки тысяч, поймать можно только самых глупых и наглых.

— А как Россия выглядит на этом фоне? Есть ли мифическая российская киберпреступность?

— На общем фоне Россия выглядит не очень хорошо. Много хакерских атак, большое количество мошеннических сервисов, свободно доступных в сети, — это бывшие организованные преступные сети. Они, конечно, спрятались, но никуда не ушли. Топ-5 спамеров — это в значительной степени наши соотечественники. Уровень преступности в России в целом очень высокий, да еще и программисты здесь хорошие. Так что получается, что и русские хакеры — лучшие в мире (смеется). Киберпреступность — явление интернациональное, и действия злоумышленников не ограничены территорией одной страны. В последние годы своеобразными центрами мировой киберпреступности являются Китай, Россия и страны Латинской Америки. В последнее время активизировались так называемые хактивисты — хакерские группы Anonymus, LulzSec. Это в основном молодые люди, которые проводят хакерские атаки, не преследуя корыстные цели, а таким образом выражают свой протест. Интересно, что хактивисты в основном родом из западных стран. Русские же хакеры — это классические киберпреступники, зарабатывающие себе таким способом деньги.