Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
28 мая 2015, источник: Ведомости

Солдатские матери перестали спасать своих детей

Как изменилось общество со времен первой чеченской войны.

На этой неделе российский консул наконец встретился в киевском госпитале с захваченными в бою на территории Луганской области россиянами Александром Александровым и Евгением Ерофеевым. Раненые называют себя действующими бойцами спецназа ГРУ, однако в российском Минобороны их объявили уволившимися. То, что они больше не действующие военные, в интервью российским СМИ подтвердили жена одного из них и отец другого.

Российские дипломаты заявили, что, во-первых, с самого начала добивались встречи с задержанными и, во-вторых, теперь будут навещать Ерофеева и Александрова регулярно. История исчерпана, как бы хочет сказать МИД: обвинения, что Россия бросает своих граждан, несостоятельны, мы их не бросили. Ведь это было главной претензией, да?

Или у российского общества могут быть к своему государству другие претензии после этой истории? Странным образом не слышно родственников нынешних и будущих солдат, которым, кажется, предъявили очередное доказательство участия российских военных в военных действиях на востоке Украины. Или не предъявили? А если бы жена или отец сказали не «они уволились непонятно почему», а «они выполняли приказ»?

Двадцать лет назад никто не стал бы требовать: «Предъявите ваши доказательства!» — солдатские матери, бродящие по разбитым дорогам Чечни под бомбежками, и были самым наглядным доказательством участия российских солдат-срочников в чеченской войне. А еще они служили доказательством того, что не все россияне поддерживают эту войну. И того, что есть вещи важнее интересов государства: это жизнь близкого человека.

Кто-то из этих матерей доставал заначку, другие продавали квартиры, они брали отпуск, а некоторые увольнялись с работы и ехали в Чечню. Были те, кто разводился с мужьями, которые не справлялись с их общим горем. И были мужья, которые шагали рядом с женами по Чечне. Случалось, кто-то из них погибал под обстрелами, кто-то находился на грани безумия. А случалось, что находили своих детей. Иногда живых.

Спустя 20 лет я помню лица и голоса некоторых из них. И потертые фотографии их сыновей, которые они раздавали журналистам, отправлявшимся в горы: «Спросите там, вдруг кто знает. Ему всего 19, может быть, все-таки в плену?».

«Когда матери ходили по Чечне, были свободные выборы и независимые СМИ, — объясняет Вероника Марченко, глава фонда “Право матери”, который 25 лет занимается бесплатной юридической защитой прав родителей, чьи сыновья погибли в армии в мирное время на территории России и СНГ. — Была возможность или хотя бы иллюзия, что можно на что-то повлиять. А сейчас все прекрасно понимают, что повлиять ни на что по большому счету не могут». На вопрос, сколько матерей погибших на востоке Украины российских военных обратились в фонд за помощью, Марченко отвечает: ни одной. «Про НКО рассказывают, что они “агенты” — кто же в здравом уме пойдет к агентам за какой-то помощью? Так что все взаимосвязано».

О том, что нельзя сравнивать нынешнее время с периодом двадцатилетней давности, говорит и глава комитетов солдатских матерей Валентина Мельникова. «Первый раз я поняла, как все изменилось, в августе, — рассказывает она, — когда мне позвонили родители солдат и рассказали про “учения” в Ростовской области. Я говорю: “Езжайте забирать своих детей!” Ни одна не поехала. Это объяснить невозможно ничем. Это чисто медицинский факт. Может быть, только хороший психиатр объяснит…».

Мария Эйсмонт

Пока ни одного комментария, будьте первым!
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться.
, вы можете комментировать еще  дней
, вы можете комментировать еще  дней
31 деньподписки за59рублей
Оплатите подписку, чтобы читать все комментарии и участвовать в обсуждении новостей