Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
29 сентября 2015, источник: Русская служба Би-би-си

Речь Путина в ООН: из украинской ловушки — через сирийскую дверь

Хотя Владимир Путин и Барак Обама в речах на открытии сессии Генассамблеи ООН ни на шаг не отошли от ранее заявленных позиций по Сирии и Украине, эксперты выражают осторожный оптимизм.

Выступления Владимира Путина на открытии сессии Генассамблеи ООН во всем мире ждали с нетерпением — прежде всего, из-за самого факта поездки российского лидера в Нью-Йорк, в которой одни наблюдатели усматривали пиар-ход, а другие реальную попытку начать каким-то образом налаживать вконец испортившиеся отношения с Западом.

Главной сенсацией визита стала даже не речь с трибуны ООН, а запланированная закрытая двусторонняя встреча с Бараком Обамой, которую еще недавно большинство аналитиков считали невозможной в принципе.

Оба президента в своих выступлениях ни на шаг не отошли от ранее заявленных позиций по главным проблемам: Сирии и Украине. Зачем, в таком случае, они идут на переговоры? Чего надеются достичь?

Обозреватель Русской службы Би-би-си Артем Кречетников обратился за комментариями к российским экспертам.

Татьяна Пархалина, директор Центра европейской безопасности:

Россия пытается выйти из украинской ловушки через сирийскую дверь. Поскольку «Исламское государство» и миграционный кризис в Европе являются реальной угрозой для США и их союзников, стороны могут, не теряя лица, попытаться выйти из тупика в отношениях.

Международная коалиция в течение года предпринимала какие-то действия в Сирии, но это ни к чему не привело. Мне кажется, западные лидеры мягко меняют свое отношение и хотят попробовать вместе с Россией.

Недавнее заявление Дэвида Кэмерона о том, что проблему Асада можно отложить до окончания борьбы с ИГ, мне представляется очень серьезным индикатором.

Вопрос в том, способен ли Дамаск самостоятельно справиться с ИГ даже в гипотетическом случае его признания Западом и при поставках российского оружия. К наземной операции никто пока не готов. Со стороны России самое большее, что можно представить, если угроза будет расширяться — это появление на сирийских аэродромах нашей авиации.

Мне кажется, что, помимо борьбы с ИГ, преследуется и иная цель. К элитам России и Запада пришло осознание глубины ловушки, в которую все мы попали в связи украинским кризисом. Надо восстановить отношения хотя бы на одном треке, разрешить украинскую проблему не получается пока, а потом, может, это будет расширено.

Нужно подождать, чем закончится встреча «нормандской четверки» в Париже 2 октября. Думаю, не случайно она была запланирована на время после поездки Путина в Нью-Йорк. Тогда мы поймем, о чем они с Обамой договорятся за закрытыми дверями.

Вряд ли вся эта кипучая дипломатическая активность ведется исключительно ради пропаганды.

Андрей Кортунов, эксперт-международник, председатель аналитического фонда «Новая Евразия»:

Никаких неожиданностей не произошло. Были изложены традиционные позиции России по Ближнему Востоку и по урегулированию на Украине, дана столь же традиционная оценка действий стран Запада.

Но сам факт встречи Обамы и Путина говорит о наличии каких-то точек соприкосновения, в противном случае ни тот, ни другой лидер не стал бы тратить на нее политический капитал.

Обама уже подвергается критике со стороны республиканцев, в России многие исходили из того, что Обама уже «хромая утка», надо дождаться выборов 2016 года и пытаться начать диалог с новым хозяином Белого дома.

Можно надеяться, что на фоне непримиримых заявлений все-таки произойдет определенное сближение позиций по Сирии, а может, даже и по украинскому вопросу.

Однако самый вероятный сценарий — формирование двух коалиций, действующих против ИГ независимо друг от друга. Уже существует коалиция во главе с США, сейчас на наших глазах возникает новая, куда войдут, скорее всего, Иран, вероятно, Ирак, и нынешнее руководство в Дамаске.

Воевать на земле есть кому, другое дело, что отсутствие координации действий может привести к снижению их эффективности.

Борис Шмелев, руководитель центра политических исследований Института экономики РАН:

На мой взгляд, выступление было достаточно сбалансированным, не агрессивным и конкретным. Общее впечатление позитивное, хотя Владимир Владимирович не сказал ничего нового. Ну что ж: донес российскую точку зрения до лидеров всего мира из первых уст.

Позиция Путина по Сирии: бороться надо не против Асада, а вместе с ним сконцентрироваться на борьбе с ИГ, представляющим намного большее зло. С ней можно соглашаться или не соглашаться, но она четкая, внутренне логичная, никакой расплывчатости.

Мне кажется, Путин руководствуется не желанием что-то кому-то доказать, а пониманием реальной угрозы. Если ИГ победит на Ближнем Востоке, следующей будет Россия, и бороться с ним придется уже не в Сирии, а на своей территории. А затем наступит очередь Европы.

У Путина есть шанс при личной встрече убедить Обаму отложить проблему Асада на будущее. Либо Россия будет действовать сама, и как она считает нужным.

Выступления обоих президентов еще раз показали, что разногласия носят принципиальный характер. Взять и поменять политический мейнстрим в любой стране очень сложно. Тем не менее, встреча сама по себе имеет большое значение. Значит, и Обама, и Путин все-таки ищут возможности преодолеть нынешнюю холодную войну.

Возможен ли сенсационный прорыв? Нет, конечно. Но в ходе закрытых переговоров, без оглядки на печать, на пропаганду, на необходимость зарабатывать себе очки внутри каждой из стран, они хотя бы лучше поймут логику действий друг друга.

Что касается Украины, я думаю, можно договориться на основе административной, бюджетной и культурно-языковой автономии так называемых ДНР и ЛНР и невступления Украины в НАТО. Что касается ее присоединения к ЕС, Россия может с этим смириться, тем более, что полное членство Украине в ближайшие годы не грозит.

Сергей Демиденко, эксперт по Ближнему Востоку Института стратегических оценок и анализа:

Владимир Путин пытается за счет ситуации с ИГ вернуться в мировое сообщество как равноправный партнер.

В своей речи он сравнил предложенный им альянс с антигитлеровской коалицией. Я был уверен, что он это скажет. Удачный ход. Хотя по масштабу глобально-исторической угрозы ИГ на сравнение с Гитлером не тянет. Исламисты тоже толкуют о мировом господстве, но к этому нельзя относиться всерьез, и для них самих важен процесс, а не результат.

Коалиция, конечно, нужна. Об этом, я уверен, думают и в Вашингтоне, и в Москве. Мешает коренное расхождение: мы считаем, что Башар Асад должен остаться, и именно это является условием стабильности в Сирии и победы над ИГ, США, напротив, уверены, что как только он уйдет, ситуация начнет улучшаться.

При этом никто не имеет достаточных рычагов. Мы победить ИГ тоже не можем, даже оказывая политическую и военную поддержку Асаду.

На суше могут воевать сирийские части, курды и иракская армия при поддержке шиитских ополчений. Но нужен единый центр для руководства операциями, а кто будет этим центром, абсолютно непонятно.

Как впрячь в одну телегу Асада, считающего себя хозяином, курдов, которые никому не подчиняются и Асада терпеть не могут, иракскую армию и «Хезболлу»?

Тем не менее, я не думаю, что Обама и Путин встречаются исключительно для того, чтобы продемонстрировать добрую волю, а потом обвинить в отсутствии результатов друг друга. Американцам необходимо что-то делать с ИГ, а у России сложная экономическая ситуация. Снижение доходов населения — очень серьезный удар по имиджу президента, и, хочешь, не хочешь, надо начинать получать инвестиции.

Переговоры вряд ли дадут немедленный результат, но служат знаком готовности искать компромисс. Одна встреча, другая, и начнем выползать.

Крым — это константа на долгие годы, никто от своих позиций не откажется, но по всем остальным вопросам надо искать точки соприкосновения.

Пока ни одного комментария, будьте первым!
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться.
, вы можете комментировать еще  дней
, вы можете комментировать еще  дней
31 деньподписки за59рублей
Оплатите подписку, чтобы читать все комментарии и участвовать в обсуждении новостей
Путин выступил на 70-й сессии Генассамблеи ООН