Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
17 декабря 2015, источник: PrimaMedia.ru

Ухожу с легким сердцем — руководитель ФАС Приморья Сергей Вялых

За день до отставки главный антимонопольщик края рассказал Виктории Ворожбит о коллегах, о коррупционных схемах и о работе с бизнесом.

Владивосток, 17 декабря, PrimaMedia.

Руководитель Федеральной антимонопольной службы по Приморскому краю Сергей Вялых, несмотря на обилие резонансных дел, имеет славу самого непубличного чиновника. Накануне своей отставки он дал эксклюзивное интервью Виктории Ворожбит специально для РИА PrimaMedia, в котором рассказал обо всем — о коллегах, о руководителях, о коррупционных схемах, о принципах работы приморской ФАС, о службе и служении.

— За время своей работы, а это 6,5 лет, вы снискали себе у журналистов славу едва ли не самого закрытого чиновника. И те интервью, которые вы давали, можно пересчитать по пальцам. Почему так?

— Я считаю, что не словами, а делами нужно доказывать свой профессионализм. Поэтому пусть лучше скажут другие, чем я сам. К тому же, на мне лежит печать моей профессиональной деятельности: я довольно большой отрезок своей жизни прослужил в КГБ. Сами понимаете, методы работы очень специфические, и один из главных принципов — не быть публичным.

— Но сегодня для нашего интервью есть повод. На днях произойдет событие, которое является важной вехой в вашей жизни. Расскажите об этом.

— Да, 19 декабря мы будем отмечать 24-летие создания Антимонопольной службы Приморского края и 25-летие антимонопольного регулирования в Российской Федерации. Также 19 декабря — последний день моей работы в этой должности, я написал заявление по собственному желанию и с 21 декабря уже не буду являться государственным служащим.

— Если отмотать время далеко назад: из КГБ, вернее, тогда уже из ФСБ, вы ушли в 1992 году. Потом были достаточно успешным адвокатом, который работал с очень статусными клиентами, далее руководили крупными предприятиями в Приморском крае, имели собственный бизнес. Что заставило такого успешного в карьере человека взять, бросить все и стать чиновником?

— Чтобы ответить на этот вопрос, наверное, нужно действительно сказать, почему я после комитета госбезопасности стал адвокатом и какая профессия у меня была к тому времени. Перед тем, как прийти в КГБ, я работал три года нотариусом, год судьей и, конечно, приобрел юридический опыт. И когда я уходил из органов, у меня не стоял вопрос, по какой специальности работать, поэтому я стал адвокатом. Причем, адвокатом, который занимался исключительно гражданскими делами, за 20-летний период адвокатской деятельности я не провел ни одного уголовного дела. Но те навыки, которые я приобрел, работая нотариусом, судьей, в КГБ — они мне, конечно, очень помогали в моей адвокатской деятельности. И когда я пришел на госслужбу, мне было уже 54 года. Я подумал, что пора уже применить свой опыт на практике и послужить России.

— То есть вы именно так формулируете жизненную миссию этого достаточно большого отрезка своего пути — послужить России?

— Да.

— За это время было достаточно много громких дел, которые имели резонанс не только в Приморье, но и России. Начали вы громко — с дела о техосмотрах. Можете из первых уст об этом рассказать?

— Наверное, жители Приморского края помнят те времена, когда технический осмотр — это была достаточно громоздкая процедура, и появились множество коммерческих структур, которые за суммы в 4−5 раз большие, чем стоил сам техосмотр, делали его быстро и без очередей. В этом мы усмотрели дискриминацию, начали собирать материалы. Наиболее острой точкой был город Большой Камень. Все помнят, что в то время на въезде в Большой Камень стоял шлагбаум, это было закрытое территориальное образование и те, кто не прошел техосмотр при въезде и при выезде, платили штраф. И если человек работал, например, в Артеме или во Владивостоке, он платил штраф дважды. Социальная напряженность по этому поводу была наиболее ярко выраженной.

— Это правда, что сведения о том, кто прошел, а кто не прошел техосмотр, передавались прямо на шлагбаум, это же целая мафия..

— Мы этого не установили, именно документально не подтвердили, но люди говорили о том, что даже тех, кого раньше никогда не трогали, на следующий день после окончания срока действия техосмотра начинали останавливать и на въезде, и на выезде. Возможно, случайно. Мы собрали материалы и провели выездное заседание. Оно прошло в нижнем актовом зале администрации Большого Камня. Там собрались больше 90 человек, велась аудио— и видеозапись. И все, что мы наработали, я отправил потом в Федеральную Антимонопольную службу. Через некоторое время мне позвонил один из заместителей руководителя и сказал: «Сергей Васильевич, можешь поставить себе в актив. То, что в 2011 году не будет технического осмотра — это в том числе и ваша заслуга.».

— То есть он говорил именно о деле, которое было рассмотрено в Большом Камне?

— Да, именно. У нас еще несколько дел было в Приморском крае, они были не такие значимые, не такие резонансные — Находка, Арсеньев, Лучегорск. В 2011 году был мораторий на техосмотр. Видимо, правительство приняло ряд подзаконных нормативных актов и ТО стали проводить по иной схеме. Главными в этом деле стали не сотрудники ГИБДД, а страховые компании.

— Крупные федеральные стройки, такие, как Сочи 2014, саммит АТЭС — это всегда благодатная почва для хищений бюджетных средств, и насколько я понимаю, у вас тоже было такое дело. Речь шла о 740 млн рублей?

— Да, именно такая была сумма торгов, которые проводились дирекцией Минрегионразвития в Приморском крае. Предметом торгов было сопровождение качества строительства и авторский надзор объектов саммита. Совершенно случайно мы обнаружили признаки того, что на торгах был сговор. Мы обратили внимание на тот факт, что компании, победившие на торгах, не внесли в реестр недобросовестных поставщиков. Здесь нам, конечно, очень помогла краевая прокуратура, в которой в то время существовал отдел по надзору за стройками саммита АТЭС. Вот мы вместе с ними и сработали.

— То, как вы рассказываете об этих делах, не оставляет сомнений, что это настоящее следствие.

— Да, это расследование. Это поиск доказательств, их фиксация, проверка и перепроверка, а также их оценка во время заседания. Все эти составляющие присутствуют. Кроме всего прочего, приходилось применять еще и оперативно-розыскные методы. Далее мы передали материалы в правоохранительные органы для возбуждения дел по статье 178 УК, тогда она именовалась «Недопущение устранение и ограничение конкуренции», сейчас просто «Ограничение конкуренции» и санкции там по части третьей до 7 лет. Логическим завершением стало решение, которое подтвердили суды трех инстанций. Но в 2012 году вышла амнистия и все лица, которые подлежали ответственности, попали под амнистию.

— Часто ли в российской практике дела, которые ведет ФАС, доходят до реальной уголовной ответственности?

— К сожалению, нет. Практика такова, что обвинительный приговор по 178 статье на сегодняшний день мне известен всего один. Дело касалось торгов на строительство и ремонт областных дорог в Великом Новгороде. Его рассматривали правоохранительные органы, потом передали в ФАС, рассмотрели и вернули опять в правоохранительные органы. Но так, чтобы антимонопольный орган сам рассматривал дело, сам собирал материалы, такие случаи, кроме Приморского края, мне неизвестны.

— ФАС — ведомство государственное, но насколько я знаю вам приходилось вести дела против других государственных структур, например, Росрыболовства. Вы когда-нибудь получали от своего руководства указания как-то сдерживать свой пыл, не давить слишком сильно? Ваш руководитель Игорь Юрьевич Артемьев, какой у него стиль руководства? Часто ли он вам навязывал свои решения?

— Здесь есть фактор своеобразия ведомства, особенностей личности руководителя. Игорь Юрьевич прекрасно разбирается в людях и тем, кому доверяет, дает всю полноту власти и не вмешивается в процесс. Он знает, что эти люди не сделают ничего во вред ведомству, во вред закону, во вред тому делу, которому они служат. Наверное, то, что делает Игорь Юрьевич, укладывается в формулу, которую в свое время высказал Святой Августин «Полюби Бога и делай что хочешь». То есть, если ты доказал преданность ведомству, то тебя уже никто контролировать не будет, потому что все твои желания будут совпадать с задачами, которые ставятся руководителем федеральной антимонопольной службы перед территориальным органом.

— Вам комфортно было работать все это время под его началом?

— Очень комфортно. И за это я ему благодарен.

— Владельцы крупного бизнеса, руководители компаний, которые занимают доминирующее положение на рынке — это люди, как правило, очень известные, статусные, влиятельные. Они имеют хорошие связи, в том числе и в правоохранительных органах, и в органах власти. Вы же своими действиями настолько препятствуете им в их бизнес-устремлениях, что у некоторых может даже разрушиться бизнес или возникнуть уголовное дело.. Наверняка вы нажили себе врагов?

— Чтобы кто-то говорил мне об этом открыто: вот я выстроил схему, а ты ее разрушил и за это поплатишься, таких угроз не было, слава богу. Я думаю, что их и в дальнейшем не будет, потому что у меня одинаковый масштаб мер для всех. Никто не может сказать, что вот здесь я на что-то закрыл глаза, а к кому-то подошел предвзято. Из опыта 90-х годов я знаю, что если ты ведешь себя именно так, то к тебе не будет претензий. Конечно, сначала бывают обиды, бывает непонимание, потом время, что называется, лечит и люди понимают, что все было справедливо, никаких подтасовок, никакой фальсификации. Мне хочется думать, что именно так оценивают работу люди, которым пришлось столкнуться со мной за этот период.

— Среди бизнесменов много ваших знакомых и даже друзей. Приходилось вести дела против них?

— Приходилось, и подходы были именно такие. Если, допустим, возникали какие-то вопросы, я говорил своему знакомому, что единственное, что я могу гарантировать, что его дело будет рассмотрено объективно.

— Наверняка обижались и хранят эту обиду?

Обижались, но обиду не хранят. У человека была эта боль, но потом он посмотрел, например, на опыт других регионов, как развивается правоприменительная практика, сделал выводы и даже потом говорит спасибо. Бывает человека легче поправить вовремя, и тогда у него будет уверенность, что в дальнейшем бизнес будет строиться в соответствии со стандартами, которые существуют в этой отрасли и претензий со стороны антимонопольных органов не будет.

— Сергей Васильевич, знаю вас в течение более чем 10 лет. Знаю как человека очень морального, принципиального, жесткого по отношению ко всякого рода несправедливости, преданного делу и честного. Не могу представить, что кто-то из знающих вас достаточно хорошо посмеет выйти к вам с каким-то нечестным предложением. Но у тех, кто вас не знает, такого же ощущения нет. Неужели за все это время — 6,5 лет — не было попыток подкупа?

— Были такие попытки, несколько случаев, о которых я не хотел бы говорить.

— Наверняка в вашей деятельности часто бывали случаи, когда ФАС пытались использовать как один из инструментов в конкурентной борьбе. Особенно здесь уязвимыми становятся компании, чье положение на рынке признано доминирующим, к ним всегда приковано пристальное внимание со стороны контролирующих органов. Вы в таких случаях относитесь к делу со всей строгостью или понимая, что вас используют, делаете на это скидку?

— Здесь, наверное, включается опять прошлый опыт. Понимаю, что участники одного и того же рынка с нашей помощью могут сводить счеты с собой. Если так однополярно рассматривать, то действительно, чувствуешь себя очень плохо. Но давайте посмотрим на это с другой стороны. Ведь мы не осуществляем сплошного контроля, мы осуществляем дискретный контроль — по заявлениям, по сообщениям СМИ, по сигналам правоохранительных органов и т. д. Вот приходит, например, участник рынка автоперевозок в морском порту Козьмино и приносит заявление против своего конкурента. И это заявление я рассматриваю как возможность изучения тайных пружин, которые известны только участникам данного рынка. Сколько не изучай рынок самостоятельно, истинное понимание приходит только тогда, когда выслушаешь стороны. Я и своим подчиненным всегда это говорю. Вот, например, ведем мы большое резонансное дело, каждую неделю мы проводим совещания, но когда выслушиваешь участников рынка, вскрывается то, что мы не увидели даже в их предыдущих ответах и письменных пояснениях. Поэтому первое заседание, как правило, заканчивается тем, что мы выслушали стороны и позволили задать вопросы друг другу, потом мы берем паузу, в течение которой рассматриваем пояснения сторон и в большинстве случаев требуем доказательства, потому что, то, что мы услышали в заседании, часто меняет нашу картину.

— Как совершенствовался аппарат ФАС в Приморье? Значительно ли вы поменяли команду?

— Необходимо сказать, что текучесть кадров у нас довольно большая, она связана с тем, что в начале 90-х, когда создавались антимонопольные органы, они контролировали три закона и у нас было 26 сотрудников, сейчас мы контролируем 17 законов и у нас 28 человек, конечно, нагрузка очень сильно возрастает. Но, к сожалению, не так возрастает заработная плата и не так возрастают льготы. Как и во многих ведомствах, у нас есть профессионалы, которые уже, что называется, прикипели к этой деятельности, вот на них и держится вся эта система.

И если говорить о Приморье, то наш костяк — это Виктор Васильевич Трякин, который вот уже два года как не является госслужащим, работает у нас по трудовому договору и его поддержку, его плечо я постоянно чувствую. Это Татьяна Игоревна Ходарева, начальник отдела делопроизводства, кадров и информатики. Это и Ирина Анатольевна Калько, Вера Михайловна Самсонова, Андрей Владимирович Ни, Алексей Константинович Белоглазов, Алексей Лаврентьевич Петров. Я могу продолжать список дальше… Это те люди, благодаря которым многие дела, в том числе и резонансные, были реализованы. И самое главное, это Владимир Иванович Таланцев, мой предшественник, который проработал в этой должности 17 лет. Ведь все эти люди пришли работать при нем. Он сформировал прекрасную команду. И тот дух, который он заложил, и те принципы работы, которые он сформировал — мне все это очень помогало. Ведь я пришел на должность, не проработав ни дня в антимонопольных органах, не зная специфики и именно коллектив помог мне применить мой опыт здесь. Хотя, я наверное, не погрешу против истины, если скажу, что и я привнес новые методы в нашу общую работу. Получилась синергия.

— Но вот, прижились, приработались, обменялись опытом, достигли выдающихся результатов, даже на общероссийском уровне. Как покидать этих людей сейчас? С тяжелым сердцем уходите или со спокойной душой?

— Ухожу со спокойным сердцем, я передал весь свой опыт, который теперь известен не только приморцам, но и дальневосточникам, и центральному аппарату.

— У Вас есть жегловская психология «Вор должен сидеть в тюрьме»?

— Трудный вопрос. Такой жегловской психологии у меня нет. Но люди продолжают изобретать схемы. Кстати, эти схемы с точки зрения каждого отдельного этапа сделаны идеально. И с юридической точки зрения они идеальны. Но, когда ты смотришь на эти действия через цели, которые преследует это дело, то становится очевидным, что это формула обхода закона. Для того, чтобы так работать, надо развивать оба «полушария» — юриспруденцию и экономику. Так вот, я пришел с развитым одним полушарием — это юриспруденция, а те люди, о которых я говорил, помогли мне смотреть на все не только через юридические факты, но и через юридически значимые действия, такие как бухгалтерские проводки, например.

— Слушаю вас и вспоминаю одну из лучших речей, которые когда-либо звучали в этом мире. Речь Стива Джобса перед студентами Стэнфорда. Он рассказал три истории, в том числе, и историю о соединении точек. Там речь идет о том, что когда человек проходит через свой жизненный опыт, он приобретает навыки, цель которых становится понятна иногда только по прошествии времени. Только оглянувшись назад, можно понять зачем был тот и другой опыт и соединить отдельные точки в линию. Вот вы сейчас говорите о юриспруденции, о бухгалтерии, я знаю, что вы ее изучали, брали консультации, вникали в это еще задолго до работы в ФАС. Был опыт оперативной деятельности, опыт руководителя. Можно ли сказать, что для вас эти точки уже соединились и реализовались в этом ведомстве?

— Когда вы задали вопрос о том, почему в 54 года вы решили пойти на эту службу, я понял, что все, что со мной происходило, было не зря. И если говорить о вещах сакральных, то нет случайностей, есть непознанные закономерности.

— Эти 6,5 лет — это работа или это служба? Или это служение?

— Помните Лао Цзы? «Выбери дело своей жизни и ты не будешь работать ни одного дня». И мне кажется, что это как раз было служением. И как работу я этот опыт не рассматривал.

— Какой самый сложный момент был за эти годы?

— Наверное, это был контроль торгов, вы помните, сначала 94 закон, потом 44, потом 223 и т. д. По 44 и 223 очень сокращенные сроки. В течение пяти суток с момента получения заявления антимонопольный орган должен вынести решение. А это значит, что люди работают порой и по ночам. И самая большая текучесть кадров, это, конечно же, в этом отделе. И для меня, конечно, самый тяжелый момент — это планерка в понедельник, когда говорят, что очередной человек собрался подать заявление об уходе, а тот просит повысить заработную плату. Я понимаю, что люди по-своему правы, но помочь ничем не могу. И люди уходили, и приходили новые, которым для того, чтобы вникнуть хотя бы в техническую часть работы, нужно минимум два месяца. И у нас нет возможности отложить, получить новые доказательства.

— Даже молодому человеку очень сложно работать в состоянии цейтнота, когда время идет буквально на часы. Как вам удавалось работать с таком режиме? Откуда черпали энергию?

— Это просто опыт, когда ты можешь в каком-то действии перескочить через многие этапы. Время существенно экономится. Иногда достаточно посмотреть судебную практику.

— В России антимонопольному регулированию 25 лет, а в США, например, больше 120 лет. Это разные сроки и разные уровни развития. Как Россия в этом смысле смотрится среди других стран?

— Опять же вернемся к личности руководителя Игоря Юрьевича Артемьева. Когда он пришел руководить ведомством, а это был 1994 год, наша ФАС была где-то на 80−87 месте в мировом рейтинге эффективности антимонопольных ведомств. По прошлому году ФАС России была на 17 месте, задача к 2017 году — войти в десятку самых эффективных антимонопольных ведомств, и Игорь Юрьевич эту стратегию доводит до нас постоянно, мы об этом помним и мы об этом знаем. Это один из наших приоритетов.

— Я думаю, что в таком высоком положении Российской ФАС в мировом рейтинге есть очень серьезная ваша лепта…

— Не могу сказать, какая именно моя лепта там, пусть оценивают другие. Но могу привести такой факт. В России есть 83 территориальных органа и они также ранжируются. Так вот, Приморское управление никогда не бывает на верхних строчках. Для нас главное — дело. Есть такой показатель эффективности — сумма взысканных штрафов. Можно, кончено, взыскать больше штрафов. А что после тебя останется? Выжженная земля? Поэтому наш подход — это взвешенность. И главное предупредить и предотвратить нарушение, а не накладывать огромные штрафы. Кто-то скажет, зачем, мол, делаешь поблажки. Но с другой стороны, наша главная цель — чтобы бизнес процветал, а не сбор штрафов.

— Давайте развернем для наших читателей понятие «выжженная земля». Я правильно понимаю, что штрафы, которые предусматривает антимонопольное законодательство, а это до 15% годового оборота компании, могут поставить предприятие на грань разорения? А если это небольшой город и эта компания — хороший работодатель, без работы останутся люди.

— Я бы привел другой пример. Среди законов, которые мы контролируем, есть, например, закон о рекламе, который предусматривает санкции от 100 до 500 тысяч. Представим себе маленький район и какое-то торговое предприятие по незнанию свершило ошибку. Что такое для них штраф в 500 тысяч?

— Банкротство.

— Да, это банкротство, это инфаркт, это закрытие рабочих мест и т. д. И я хочу сказать, что на моей практике ни одного такого штрафа в 500 тысяч рублей в отношении, например, районных газет, маленьких предприятий не было.

— То есть вот эта знаменитая чекистская формула «холодная голова, горячее сердце и чистые руки» работает по-разному. Для крупных игроков рынка — «холодная голова», а для небольшого бизнеса, который иногда находится на грани выживания — «горячее сердце»?

— Может быть и так. Мне приходилось за это время видеть людей, которые говорили, что я вынужден закрывать бизнес не потому, что есть эти 150 тысяч штрафа, которые вы наложили, а из-за того, что мне пришлось испытать при этом… Ведь мы не всегда сами выявляем нарушения, они поступают от полиции, от прокуратуры, и пока человек ходит по этим ведомствам, он испытывает очень сильный стресс. Поэтому данные нам права надо использовать умело. Здесь как у врачей, должен быть принцип «не навреди». И у меня этот принцип превалирует. Или превалировал, точнее.

— Я думаю, что вы и в дальнейшей своей деятельности будете руководствоваться этим принципом. Кстати, если говорить о ней, вы уже знаете, чем будете заниматься после отставки?

— Да, знаю. Я буду заниматься юриспруденцией. Буду ли я восстанавливать статус адвоката, пока не решил. Но то, что это будет помощь предпринимательству в решении тех вопросов, которые у них возникают — это точно. И я постараюсь, насколько это возможно, не заниматься антимонопольным законодательством.

— Почему?

— Ну по крайней мере, в первое время. Потому что это будет рассмотрено, как у бывших следователей и адвокатов. Вот ты научился разваливать дела, а сейчас..

— Играешь с другой стороны?

— Да. Не хочется этого.

— Если бы у вас были неограниченные способности, в том числе и сверхъестественные, и была возможность сделать только одну вещь. Но вы точно знали, что она получится. Что бы это было?

— Я бы сделал так, чтобы люди понимали. Мы не просто разные, мы очень разные. Но мы все находимся в одной лодке — неважно, какая у тебя семья, какая национальность, в каком государстве ты живешь. И если люди этого не поймут, то существование человечества может прекратиться. И если люди поймут свою связь, что-то, что мыслит себе человек где-нибудь в южной Африке, может сказываться на состоянии дел планеты и вселенной в целом. Если люди поймут, что мы едины, что все в одной лодке, то конфликтов будет меньше и проблем у Земли будет меньше, в том числе экологических, религиозных, национальных.

— Ваше пожелание нашим читателям на Новый год?

— Стойкости, побольше думать, заниматься своей душой, и все невзгоды, которые сваливаются в экономике, во внешней политике на Россию — в них надо разбираться, думать, что причина, а что следствие. Вот когда они в этом разберутся, многие вещи станут понятны. Уверенности всем в завтрашнем дне, здоровья, счастья, благополучия в семьях!

Пока ни одного комментария, будьте первым!
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться.
, вы можете комментировать еще  дней
, вы можете комментировать еще  дней
31 деньподписки за59рублей
Оплатите подписку, чтобы читать все комментарии и участвовать в обсуждении новостей