Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
12 марта 2016, источник: РИА Новости

Константинов о Крымской весне: это были две недели, перевернувшие мир

Председатель Государственного совета Республики Крым рассказал, как чуть не повторили ошибку 1991 года, что изменилось в характере крымчан после Референдума, и чего боялись больше всего в марте 2014-го.

Источник: Reuters

Только благодаря единству и сплоченности крымчан удалось провести общекрымский референдум о статусе полуострова, на котором подавляющее большинство жителей Крыма высказались за вхождение в состав Российской Федерации. О том, что предшествовало событиям, которые назвали «Крымской весной», и какие перспективы ожидают крымчан, в эфире радио «Россия сегодня» рассказал председатель Государственного совета Республики Крым Владимир Константинов.

— Владимир Андреевич, события, связанные с референдумом были настолько яркими, что все внимание сегодня приковано к ним, и мало кто анализирует предысторию.

— Что привело к крымскому референдуму? Наверное, в первую очередь незаконность действий, происходящих в Киеве. Не секрет, что крымчане чувствовали себя на Украине все эти годы достаточно ущемленно, но терпели.

Сказать, что мы выходили на улицы? Нет. Мы возмущались, что происходит постоянное унижение русского языка, игнорируются права нашей автономии. Мы пытались законным путем добиться расширения полномочий. Ничего не получалось, несмотря на то, что власть в стране в большинстве была представлена «Партией регионов», голоса за которую традиционно отдавали крымчане.

Конечно, были разочарование и апатия. Не скрою, они распространились и на меня, потому что мы не знали, что дальше делать, глядя на непоследовательность и постоянный обман со стороны Киева. Дело в том, что любая олигархическая партия, какой была и «Партия регионов», занимается решением экономических вопросов узкой группы людей, а избиратели нужны только от выборов к выборам.

Но что реально испугало крымчан, так это события 2013−2014 года в Киеве. Во-первых, это был неожиданный майдан, поскольку никаких протестных настроений в стране не было. Да, были недовольные, но такие же недовольные были и при Ющенко, и при Кучме. И тут произошел всплеск. Невооруженным взглядом было видно, что начинает раскрутку новый политический проект с мощной поддержкой медиа. Создавался образ страны, где люди готовы протестовать против режима. Причем это делалось в расчете на западных обывателей, поскольку ни один житель Европы или США не промолчал бы, видя вооруженный захват власти в одной из европейских стран. Это был по исполнению классический и высокотехнологичный проект. Я тогда еще говорил и предупреждал, что добром это для Украины не кончится.

— Мы вели активную политическую борьбу: пророссийски настроенная часть «Партии регионов», а также «Русское единство», «Русская община», «Русский блок». Ситуация складывалась не в нашу пользу, поскольку видно было, что Янукович начал заигрывать с националистами. Я сам видел марш в Киеве в октябре 2013 года, когда националисты шли по центру города. Сами киевляне возмущались этому, а сотрудники СБУ ходили и рассказывали как великую тайну, что Виктор Федорович пытается быть хорошим и для одних, и для других.

Я тогда еще раз говорил своим коллегам по партии, что страна идет к развалу, но у них были какие-то равнодушные настроения.

Потом произошел военный переворот, иначе его назвать нельзя. Он происходил на глазах у крымчан «благодаря» прямым телевизионным трансляциям из Киева. Картинка была направлена на сплочение украинского электората, но в Крыму получился обратный эффект. Люди привыкли к мирной жизни, а тут пришли вооруженные боевики и начали свергать законную власть, причем по всем областям. Это был в чистом виде антиконституционный переворот.

— Что тогда происходило в Крыму, какова была позиция местной власти, политических сил?

— Парламент Крыма того периода вел себя последовательно. Мы понимали всю опасность происходящего и грядущую катастрофу, говорили об этом, но к нам в Киеве уже не прислушивались. Мы понимали, что еще не все потеряно, пока есть Гарант. Мы много раз говорили, предупреждали, выступали. Слышать никто не хотел. Мы призывали и Януковича, который, как ни странно, был человеком, за которого нужно было бороться до конца — иначе страны не будет. Крымчане боролись за него. За него погибли, защищая институт президентства. Это нужно понять — наши бойцы боролись за Украину, которой мы не желали ничего плохого, не желаем и сейчас.

А когда Янукович подписал протокол (ред. — протокол о сложении полномочий), это был крах. Я потерял дар речи буквально. В Киеве делали все вне закона, убивали людей, смещали должностных лиц. Что было делать автономии в составе унитарного государства? У нас же были Конституция и право на референдум. Мы должны были проводить референдум в рамках Украины или выйти за ее рамки? Это был главный вопрос, который беспокоил законопослушных людей. Ведь что такое уйти из страны в современном мире? Не может Каталония уйти из Испании, а Шотландия — из Великобритании. Они проводят референдум, но у них есть ряд процедурных ограничений.

А у нас не стало страны! И это нужно подчеркивать. Была территория, но не государство. Появились какие-то квазиструктуры. Что мы могли им предложить? Хотите реформ? Хорошо! Давайте проведем досрочные выборы, посадим тех, кто сверг власть. Такая процедура есть. Давайте пойдем по Конституции! Но они бы на это не пошли, потому что их было меньшинство, они бы не победили законным путем.

Мы с Аксеновым просто выполнили свой гражданский долг, поставили вопрос ребром. Что было делать? Если бы, например, собралась международная комиссия с участием Российской Федерации, то достали бы Конституцию, в которой написано, что все международные соглашения Украиной подписываются при участии Республики Крым. Ведь они не могли принимать серьезных решений без нашего участия — не имели права. Вы собрались подписывать протокол о прекращении полномочий Президента Украины, а вы нас спросили? Мы согласны? Мы — крымчане — отдали за него 80% голосов. Нас не спрашивали.

Что делает Киев? Они вывешивают везде на официальных источниках свои программы, в которых содержится пункт о ликвидации автономии. Квазипрезидент подписал бы — и автономии нет!

— Были ли еще варианты выхода из ситуации?

— Могло получиться вот как: мы бы стали автономией в сотрудничестве с Украиной, заключили бы договор с Киевом и с Российской Федерацией, который бы не дал нас уничтожить физически, не позволил создать базу НАТО. Такие у нас были романтические взгляды. Но простые люди увидели, что это совершенно ложный тезис. Одна женщина мне говорила: «Вы же нам рассказывали сами, как вас в 1991-м году обманули — и снова толкаете нас туда. Да вы и двух недель с Аксеновым не продержитесь. Вам сейчас все согласуют, но потом окажется, что это ловушка!» И почему киевским бандитам технологи не подсказали, мол, вы соглашайтесь, а потом поуничтожаете их тихим сапом, пообрезаете им полномочия? Слава Богу, мы в эту ловушку не попались.

— Были ли сомнения? Как бы все сложилось, если бы итоги референдума были другими?

— В людях мы не сомневались, все исследования показывали, что результат будет именно таким. Но мы боялись, что что-то произойдет с нами физически, тогда встал бы вопрос о легитимности.

— Получали ли вы информацию из Киева, были ли у них план по Крыму?

— Вы видели, как 500 боевиков приехали в Черкасы, штурмовали облисполком и установили там свою власть. Потом они поехали в Полтаву. Также 500 человек должны были поездом приехать в Крым, блокировать администрации.

Им никакой диалог с Крымом был не нужен. Они сейчас умничают друг перед другом в социальных сетях. Но тогда действовал четкий американский план, который не подразумевал никаких диалогов.

— И тогда решили вынести на референдум вопрос о воссоединении Крыма к России?

— Мы всерьез начали обсуждать этот вопрос, когда ситуация стала напряженной, то есть с мая 2013 года, после начала на Украине профашистских выступлений. Тогда в Крыму был создан Антифашистский фронт. Понимаете, мы действовали в рамках политической системы, которая существовала на тот момент: главный — Янукович, и без его разрешения нельзя было ничего говорить. К примеру, выступать за Россию запрещалось, нас одергивали, несмотря на то, что были предвыборные обещания, в том числе и по поддержке русского языка и русской культуры. А в Крыму не было ни русских школ, ни учебников. О чем еще можно говорить?

Поэтому сами крымчане в период «Крымской весны» продиктовали власти повестку референдума. Сами люди нам говорили, что надо ставить вопрос ребром: или с Россией, или с Украиной. Поэтому и формулировка была изменена и сроки проведения референдума мы приблизили.

Говорят, что существовал некий план Москвы, но его не было. Поскольку политика Российской Федерации не строится на интервенции своей идеологии.

— Чем для Вас запомнился день 16 марта 2014 года?

— Мы не спали тогда, шла напряженная работа. Жили в прострации, перепутались день и ночь. Но мы уже понимали, что у нас все получилось, поскольку видели поддержку и подъем людей. Это был настоящий праздник, и этого я не забуду никогда. Я не видел таких счастливых и радостных лиц у крымчан, как в тот день.

«Крымская весна» — это политическое чудо. Произошло именно чудо — иначе это назвать нельзя. Это был колоссальный политический всплеск, приведший к позитивному для всех исходу. И эти две недели действительно, я повторюсь, перевернули весь мир. Когда любой крымчанин говорит: «Это я сотворил», — он прав. Если бы не голос каждого — не было бы той Весны, события которой мы уже второй год празднуем. Пенсионеры, инвалиды, которые приходили голосовать на костылях — они совершили подвиг.

— Спустя два года, по данным социологов, несмотря на все сложности, блокады, крымчане проголосовали бы на референдуме так же. В чем секрет?

— Мы стали сильнее. Референдум выработал у крымчан стойкость и особый, я бы сказал, крымский характер, готовность пройти все сложности и трудности. Наши люди за два прошедших года не просто укрепились в своем выборе, но и поняли, от чего они ушли. Потому что все угрозы, о которых мы говорили, проявились и стали более чем реальными.

Понесли ли мы какие-то потери от энергетической блокады? Да, безусловно, они есть. Но поезжайте по крымским регионам, пообщайтесь с людьми. Они все понимают, отчего возникла такая ситуация. Важную помощь оказывают федеральные органы власти. Все работы по энергомосту идут четко по графику. Поэтому Крым сейчас живет оптимизмом и ожиданием экономического развития.

— Но киевские власти не оставляют крымский вопрос и, вполне возможно, готовят новые козни?

— Украинцы заболели, это вирус. Развилась тяжелейшая болезнь, которая приняла серьезные формы. Люди не понимают, что произошло, куда двигаться дальше, как быть. Повоевали — нужно теперь созидать. А что они предложили? Перекрыть воду Крыму! Что они на этом заработали? Отключили электроэнергию, совершили преступление вместо того, чтобы ее продавать. Перекрыли торговлю, движение поездов. Все это отвлекающие маневры, и времени у них осталось немного.

Крымчанам нечего опасаться. Ни на что серьезное они не пойдут, во-первых, потому что нет времени. Второй фактор, и это очень важно — руководство Украины бесит начало процесса легитимизации нашего выбора в мировом сообществе. Это касается приезда на полуостров делегаций депутатов из Болгарии, Франции, дискуссий, которые происходят в обществе. Это и выход во Франции документального фильма, в котором четко расставлены все акценты и сказано, что без вооруженных банд нельзя было сменить режим на Украине. Понятно, что было разрушено конституционное устройство страны. Сейчас им необходимо создавать новую Конституцию, где были бы учтены права регионов. Пусть это делают, но уже без Крыма.

Пока ни одного комментария, будьте первым!
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться.
, вы можете комментировать еще  дней
, вы можете комментировать еще  дней
31 деньподписки за59рублей
Оплатите подписку, чтобы читать все комментарии и участвовать в обсуждении новостей