Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
30 марта 2016, источник: PrimaMedia.ru

Юрий Трутнев: Правовой нигилизм на Дальнем Востоке существенно выше среднего по стране

Полпред президента в ДФО — о том, кому и чем не угодил «бесплатный гектар», кто оплатит выравнивание энерготарифов и каким будет второй ВЭФ.

Источник: PrimaMedia.ru

Владивосток, 30 марта, PrimaMedia.

В рамках рабочей поездки во Владивосток вице-премьер правительства РФ — полномочный представитель президента в ДФО Юрий Трутнев встретился с журналистами приморских СМИ. Отвечая на вопросы представителей прессы, дальневосточный полпред рассказал как готовится и каким будет второй Восточный экономический форум, кто и по каким причинам противодействует принятию закона о «дальневосточном гектаре», когда и за счет кого будут снижены энерготарифы для бизнеса в регионе, а также о том, как государство будет поступать с теми, кто его обворовывает. РИА PrimaMedia приводит текстовую версию встречи дальневосточного полпреда с журналистами.

— Юрий Петрович, расскажите об итогах рабочей поездки. Что было самым главным из сегодняшнего совещания во Восточному экономическому форуму?

— Я бы не выделил что-то главное и не главное. Поездка была очень плотной, много совещаний и встреч, выездов. Боюсь, что развитие нельзя разделить на какие-то главные и какие-то второстепенные вещи, потому что чаще всего цепочка неразрывна.

Надо новые предприятия строить на Дальнем Востоке и в Приморье.

Но, если нет дорог или энергетики, то тоже ничего не получится. Если мы говорим о транспортных коридорах, а у нас нет построенных пунктов (пропуска — прим.ред.) и погранпереходов, то тоже ничего не будет.

Восточный экономический форум — это, скорее, такой результат, то есть мы исходим из того, что форум суммирует те мероприятия, которые мы по поручению президента РФ в течение года выполняем.

Собирать сюда людей, если не будет работы, бессмысленно, они просто на второй год уже не поедут.

Вот у нас разъехались все после прошлогоднего форума. Я в Китае многих встречал, в Далянь меня потом пригласили. У них основной фон был такой: «У вас было интересно».

Сегодня как раз мы обсуждали, как сделать так, чтобы было интересно. Технические моменты мы отработаем, они будут организованы, продуманы, учтем весь опыт, который накопили в прошлом году. А вот сделать содержательную часть такой, чтобы она и на мировой площадке была интересной инвесторам, — это такая задача, гораздо менее тривиальная. Я уверен, мы ее решим и знаю как мы ее решим.

— Что будет нового на втором форуме?

— Если говорить о содержании, то на первом форуме мы рассказывали о том, что вообще такое российский Дальний Восток, какие у него преимущества природные. Говорили о том, что это огромная территория, где много полезных ископаемых, рыбы. Что ко всему этому добавился преференциальный режим, потому что инвесторов интересуют не только общие условия, но и как вести здесь бизнес. Был принят целый пакет законов, которые предоставляют бизнесу преференции по налогам, административным процедурам. За год он был проработан. И на форуме мы показали инвесторам, что у нас есть замечательные и интересные бизнес-территории, на которых сейчас другое законодательство, которое позволяет заниматься бизнесом в других условиях. И по практически единогласной реакции инвесторов они это услышали. Конечно, не все прямо сразу бросились вкладываться, но у нас заявленный объем инвестиций больше, чем на любом другом форуме, который до этого проходил в границах нашей страны.

Поэтому интерес очень большой. Этот интерес еще надо материализовать до конца, но он есть.

Первый форум с точки зрения содержания удался. Но провести второй по той же тематике невозможно. Потому что будет неинтересно. Нельзя людям повторять одно и то же два раза. На мой взгляд, второй форум должен отличаться от первого изменениями, которые произошли за год. Мы должны людям рассказать не только об условиях, о месторождениях, полезных ископаемых или о транспортных коридорах, возможностях марикультуры, сельского хозяйства и т. д. Мы должны показать, что этот процесс движется.

Потому что бизнесмену всегда страшновато выходить в чистое поле, а уж особенно в чистое поле другого государства.

Ему непонятно, как осуществляется государственное регулирование, непонятно, как относятся власти всех уровней к поддержке бизнеса. Ведь всегда есть такой входной барьер в любую страну. Мы можем все, что угодно рассказывать, как у нас тут хорошо. Но единственным показательным фактором является то, что получается у тех, кто уже пришел. Вот это — принципиальная вещь. Поэтому когда мы будем проводить второй форум, мы будем говорить о том, что у нас объем заявленных частных инвестиций сегодня уже перешагнул цифру 800 млрд рублей. Суммарный объем инвестиций уже перешагнул цифру 900 млрд. И мы надеемся в ближайшее время подобраться к триллиону. И дело не только в деньгах, а в том, что стоит за этими деньгами. А это более 100 предприятий, новые рабочие места. Некоторые предприятия начали работу уже в этом году. Сегодня уже работает шесть предприятий на территории Дальнего Востока. К концу года мы по планам инвесторов рассчитываем увеличить эту цифру до 18. И это очень хорошо, потому что в принципе этот год у нас был запланирован как проектный.

Тут нужно понимать как вообще верстаются все инвестпроекты. Люди пришли к нам с бизнес-планами, они пришли с тем, что хотят осуществлять этот вид деятельности на этой территории. Для этого им необходимы такие-то энергоресурсы, такая-то площадка и так далее. Проектом занимаются уже после того, как люди вошли на территорию.

Массовый запуск предприятий начнется в 2017-м и продолжится в 2018 году. Мы создаем постоянный конвейер.

Боюсь, что не все заявленные сегодня проекты обязательно сбудутся. У кого-то получится, уверен, — у большей части, а у кого-то не получится.

Наша задача — чтобы в целом инсайды были положительными. Если какие-то проекты будут выходить из процесса развития, значит, надо сделать так, чтобы на эти места приходило два новых проекта. Основное содержание второго ВЭФа должно быть ровно об этом.

Что нам нужно сделать? Первое — надо показать процесс, надо доказать людям, что здесь работать выгодно, что мы научились администрировать проекты таким образом, чтобы не мешать инвесторам, а помогать, что мы действительно вкладываемся в инфраструктуру. Мы это покажем. У нас работа идет по десяткам площадок. Есть и другие вопросы. Но основная повестка в этом, в уже произошедших изменениях.

— Есть ли уже заявки от участников, сколько их?

— Мы сегодня заслушивали наших коллег из Росконгресса, которые подключились к проведению второго форума. Они говорят о том, что у них нет никаких сомнений, что мы выйдем на предусмотренное количество участников. На втором форуме мы планируем принять 2,4 тысячи гостей. При этом мы расширим аудиторию пленарного заседания до 1,3 тысячи человек. Для сравнения: в прошлом году было в два раза меньше. Для этого придется новый зал оборудовать, много чего еще сделать. Но, повторюсь, наши коллеги, которые занимаются пригласительной кампанией, уверены в том, что эта цифра — 2,4 тысячи — будет заполнена. Сейчас организаторов больше волнует вопрос возможности резервирования мест на тех гостей, которые заявятся поздно, но которых надо будет пригласить. А в общем, процесс не вызывает беспокойства.

— Что касается гостиничного фонда, хватит ли мест для размещения всех гостей? Будет ли к форуму запущена гостиница «Хаятт» на Корабельной набережной?

— Гостиницу «Хаятт» планируют запустить к форуму по временной схеме. Я там вчера был. Они планируют сдать (к форуму — прим.ред.) половину номерного фонда — 100 номеров. Для этого потребуется много поработать.

Там состояние пока очень грустное.

Строители, которые этим занимаются, говорят о том, что очень много пришлось переделывать после предыдущих подрядчиков. Очень много снимать материалов, очень много вскрывать коммуникаций. Работа шла с нарушением проекта. Просто здание гостиницы в таком состоянии нельзя было эксплуатировать.

Я попросил правоохранительные органы, чтобы они посмотрели, кто эти «герои», которые таким образом строили.

Этим точно будут заниматься. А параллельно все-таки задача — достроить. А сдать полностью малореально. Сдать половину номерного фонда — это хорошо. Так как приезжают гости высокого уровня. Они хотели бы размещаться в хорошей гостинице, коих не так много во Владивостоке. Пока ориентируемся на это. Я попросил замминистра строительства (Леонида Ставицкого — прим. ред.) заехать туда. Он дал свои рекомендации по тому, как уплотнить графики строительства, какую технологию применить. Я его попросил эту стройку курировать. Надеемся, те задачи, которые были поставлены, будут выполнены.

— Юрий Петрович, ваша инициатива по «дальневосточному гектару» близится к физическому воплощению. Во втором чтении принят законопроект, с 1 мая начнется выдача земли в пилотных районах. Объем выдаваемой земли — один гектар. Окончательные ли это цифры или будет увеличение в будущем?

— Вы очень оптимистично сказали, что все принято. На самом деле, борьба продолжается. Сопротивление закону существует. Откровенно скажу, что думаю.

Думаю, сопротивление связано с тем, что закон ломает рынок земли. Закон резко уменьшает доходы тех людей, которые занимаются земельными спекуляциями сегодня.

Потому что стоимость земли в РФ несоразмерна. В ней огромная административная составляющая. Вот то огромное количество бумажек, которое человеку надо собрать для того, чтобы землю использовать: изменение категории, разрешение использования, установленного проектом, перевод в индивидуальное жилищное строительство — это такой лабиринт, который создан чиновниками, чтобы, извиняюсь, мешать людям. Попытки этот лабиринт спрямить до прямого коридора даже только на территории Дальнего Востока вызывает существенное сопротивление.

Мы его все равно сломаем. Есть поручение президента, и оно будет выполнено.

Теперь по поводу того по сколько выдавать. Меня сейчас гораздо больше волнует четкость работы сервисной системы, потому что потенциальным пользователем закона по одному гектару являются все 146 млн жителей РФ. Это очень высокая ответственность. У нас не очень хорошо пока работает кадастр, кадастрирование проведено на малой части территории… Надо добиться того, чтобы были учтены все права людей. Чтобы не выдали, например, человеку участок, который уже кому то принадлежит, но не был учтен, потому что плохо зарегистрировано или еще что-то. Это такая взрослая работа. Надо все отработать. Поэтому мы и начинаем сначала с полигонов, опытных участков. Расширяться будем потом. И еще — человек же не один будет брать землю. Даже если сегодня говорить о составе семьи, то это 3−5 человек, а это уже не один гектар.

Потом, если ты начинаешь большое дело, то тебе потребуется еще с кем-то объединить усилия. Дальше мы посмотрим.

Очень важно маятник качать. Начать процесс, добиться, чтобы человек мог работать на земле, на которой родился. Сейчас ему для этого приходится обойти кучу кабинетов, истратить кучу времени, денег. У нас годами длится процесс выделения земли. У нас люди книги об этом пишут. Я когда работал в качестве помощника президента РФ, и мы начали к этому вопросу подбираться, тогда тоже было сопротивление неслабое. Мне книгу принесли. Один человек написал книгу, как он пытался получить землю в Московской области. Кончилось тем, что книгу он написал, а землю не получил. Это же ужас какой-то! Это в самой большой стране мира! Мы начали это исправлять.

— Некоторые главы дальневосточных субъектов говорят о том, что будет разделение категорий получателей гектара. Мол, сначала землю получат жители субъекта, дальше все — дальневосточники, и только после этого — жители всей России. Будет ли такое разделение?

— Не совсем так. Мы говорили о том, что сначала выбирают опытную территорию в каждом субъекте. Начинаем с этого, а потом запускаем весь массив. Но мы все-таки не готовы делить людей на «дальневосточников» и «не дальневосточников». Мы здесь другого хотим добиться. Просто каждый человек живет на земле, и у него есть любимые места, какие-то мечты, планы, что он хочет делать. Мы хотим это учесть. Если человек живет на этой земле, мы обязаны соблюдать его интересы.

Поэтому мы дадим определенный коридор времени для людей, которые живут в данном субъекте. Следующий этап — это вся Россия.

— Что касается государственной поддержки переселенцев — получателей гектара. Уже было анонсировано, что будет льготная ипотека для них. Рассматриваются какие-то другие меры поддержки для них? Может, это будут льготные кредиты, какие-то подъемные?

— Я бы с удовольствием привлек все формы поддержки, которые вообще возможны. Подъемные бы с удовольствием дал. Но просто денег таких сейчас нет. Непростая ситуация в экономике РФ и всего мира. Поэтому мы запустим те механизмы, которые мы точно в состоянии реализовать. Это льготная ипотека, это помощь, которая оказывается при ведении сельского хозяйства, это помощь, которая производится при создании новых предприятий.

Все существующие в законе формы (поддержки — прим.ред.) мы используем.

Мы начали с ТОРов, ведь главный их смысл — дать людям возможность развивать свою инициативу, параллельно развивая экономику страны.

Будет создано еще 100 предприятий, значит, дополнительные деньги поступят в бюджет РФ и т. д. Скажу так: чуть-чуть разбогатеем, тогда и будем смотреть форму поддержки дополнительную.

— Вопрос по ТОРам. С учетом планов по вводу части предприятий в этом году и массового ввода в 2017—2018, хватит ли существующих мощностей для обеспечения их энергией? Или потребуется дальше развивать программу?

— У нас нет таких ситуаций, когда бы мы кивнули человеку на резиденцию, приняли бы его, а потом сказали: «А вот энергии у тебя не будет» Мы, естественно, сразу смотрим все вопросы обеспечения энергией, инфраструктурой. Это достаточно большая работа, но она сейчас ведется. Начинается с проектирования, потом строительство. Как раз в 2017 году мы и сойдемся. Инвесторы построят предприятия, а мы построим инфраструктуру.

Энергетика Дальнего Востока, она такая пестрая, лоскутная. Где густо, а где пусто.

У нас есть территории на Дальнем Востоке, где профицит электроэнергии. Это тоже плохо. Если мощности используются не полностью, они не полностью загружены, значит, растет тариф. Предприятия построены на большие мощности, а используются меньше. Но есть ситуация, когда энергии просто не хватает. Есть замкнутые энергосистемы. Особенно в новых районах.

Я недавно был на Чукотке. Там огромное расстояние между Чукоткой и Магаданом, двумя изолированными энергосистемами. Там немало возможностей строительства новых хороших предприятий, освоения новых месторождений полезных ископаемых. Только энергии нет. Для того, чтобы обеспечить предприятие энергией, надо протянуть сотни километров линии электропередач в условиях абсолютно незаселенной местности. Это нетривиальная задача, но мы обязательно будем ее решать. Эта разрозненность энергосистемы, наличие разрозненных энергосистем внутри региона, приводит к тому, что тарифы на территории Дальнего Востока весьма значительные. Они выше, чем в центральной ценовой зоне, в европейской части РФ. В некоторых местах на той же Чукотке они выше в разы. Мы докладывали этот вопрос президенту РФ, он принял решение о выравнивании энерготарифов. Нам сейчас это решение надо исполнить. Потребуются поправки в законодательство, но мы эту работу в самое ближайшее время организуем. Считаем ее системно важной для развития экономики Дальнего Востока. Это не то, чтобы преференция, это приведение в справедливое состояние.

— А уже найдено за счет чего или кого тарифы будут выравниваться?

— Предполагаемых источника три. Первое, есть объем средств от либерализации продажи электроэнергии в первой и второй ценовых зонах. Далее, есть некоторые средства у наших энергетических компаний. Они работают с прибылью. Частью прибыли делятся с государством. Но у них есть хорошие показатели по концу года. Мы этот вопрос сформулировали. Министерство энергетики нас поддерживает. Может, и Русгидро немножечко поделится доходами. И третий источник, без которого нам в этом вопросе не обойтись — это рост тарифов в первой и второй ценовых зонах. Это решение давалось непросто. Мы обсуждали этот вопрос с министерством энергетики, с министерством экономики. Есть мой коллега Аркадий Дворкович, который ведет энергетику. Это согласованное решение. На площадке правительства разрабатываются меры, которые мы можем принять, чтобы и не ударить по экономике центральной части России, и в то же время дать возможность развиваться предприятиям на Дальнем Востоке.

Та модель, которая у нас сейчас разработана и была предложена на рассмотрение президента, она предусматривает повышение тарифов в центральной ценовой зоне на 1,3% даже без учета этих двух источников, о которых я сказал. Мы разговаривали с предпринимателями, они там немножечко возмущались.

Но когда мы эту цифру называли, мы сказали: «Вы почувствуйте эту цифру — 1,3%. У вас в течение года все равно будет больше объем повышения. Но это надо сделать, потому что просто справедливость какая-то должна быть».

И народ к этому относится нормально. Цифра не шоковая. Еще важна деталь, связанная с инвестиционной привлекательностью вложений в энергетику.

Потому что тарифы на Дальнем Востоке не только очень большие, они еще и без инвестиционной составляющей.

На этих условиях вкладывать деньги в энергетику Дальнего Востока нельзя. После выравнивания можно. Это тоже очень существенно. И еще важная деталь. У нас есть установленные тарифы, а есть фактические. Фактические отличаются тем, что большинство субъектов РФ на Дальнем Востоке доплачивает деньги энергетикам, снижая тариф. И это такая недетская нагрузка для бюджета, который сегодня находится в тяжелом состоянии. Вот эта модель позволяет снизить нагрузку на бюджетную систему. И бюджет немного получше будет себя чувствовать.

— Каких результатов по энерготарифам на Дальнем Востоке вы ждете к концу года?

— У нас два этапа планировалось. Мы все еще уточним после совещания у президента. Он дал определенные поручения. Первоначально планировалось в течение года вывести общий тариф на 4,5 рубля, и следующий шаг — на 3,19 — среднероссийский тариф. Мы остановились на том, что среднероссийский тариф будет рассчитываться каждый год, потому что он может меняться. И правительство будет определять уровень среднероссийского тарифа как раз с целью выравнивания тарифа на Дальнем Востоке. Точные цифры, на сколько мы выйдем к концу года, будут известны, когда будет полностью структурировано выполнение поручений, то есть будут внесены поправки в закон, и мы сможем оттолкнуться от какой-то точки отсчета. Но постараемся процесс не затягивать. В течение двух лет мы должны выйти на среднероссийский тариф. Тарифы будут снижаться только для бизнеса. Для населения тарифы, как вы знаете, тоже снижаются. Но это другой механизм, другая работа.

— Недавно было возбуждено уголовное дело против ректора ДВФУ, два проректора под домашним арестом находятся. Как вы оцениваете эту ситуацию? Не скажется ли она на инвестиционной привлекательности Дальнего Востока? Учитывая то, что ДВФУ является площадкой для экономического форума и т. д.

— Во-первых, ДВФУ не останется без ректора. Второе, если у правоохранительных органов сегодня есть претензии к деятельности ректора, то точно было бы хуже, если бы эти претензии не были бы сформулированы. Потому что если у нас есть какое-то жульничество, тем более, в таких организациях, как университет, где люди студентов учат, молодежь, и должны соответствовать, пример им жизненный показывать, то все равно это надо чистить. Там дальше разберутся правоохранительные органы. Но если это ректорат, площадка экономического форума, то говорить, что так уж сложилось, пусть так и будет, — так тоже нельзя.

Но хочу сказать, что объем правового нигилизма на Дальнем Востоке существенно превышает средний по стране.

У нас в России к законам относятся не так, чтобы совсем уважительно, но требуется все-таки уровень уважения к законам повысить. А на Дальнем Востоке это еще больше отличается от центра. Вот с чего это я вдруг начинаю подключаться к строительству гостиниц «Хаятт»? Это, что, моя компетенция? Нет. Но просто они же не строятся!

— Но вы же занимаетесь форумом…

— Ну, тогда мне нужно с самолетами разбираться, с аэропортом. Я помогаю заниматься «Хаяттами» не потому, что это связано с форумом. А потому что стыдно, когда в центре города, куда мы приглашаем гостей, говорим им, что город замечательный, стоят два недостроенных небоскреба. Это просто некрасиво. Поэтому здесь надо объединять усилия и добиваться результата.

А почему они не построены? Потому что деньги своровали.

Такая же проблема была в океанариуме, такая же проблема обсуждается на космодроме. Сейчас вот на Камчатке аэропорт строится с точно такими же «чудесами». Невозможно так продолжать. Надо увеличивать степень уважения людей к законодательству РФ. Иногда это придется делать жесткими, неприятными темпами, но по-другому, может, люди не поймут.

— Но, может эти люди, не закон не уважают, а им просто денег хочется больше?

— Ну тогда надо взять дубину, выйти на улицу и отобрать эти деньги. Ну, это же и есть уважение к закону, когда человек понимает, что надо зарабатывать деньги за счет своего интеллекта, за счет своего трудолюбия, за счет того, что работаешь много и хорошо. А не за счет того, что тебе пришли государственные деньги, ты их взял, отправил в офшор, обналичил и спрятал под подушку.

Вот тех людей, которые это не понимают, не видят разницу между тем, чтобы зарабатывать деньги и тем, что их красть, их все равно придется наказывать.

А куда деваться? И вот мы здесь форум проводим как раз про то, что деньги зарабатывать можно. И те сотни проектов, которые сейчас рассматриваются Фондом по развитию Дальнего Востока, корпорациями, министерством, это же люди зарабатывать деньги собираются. Ну вот что же они не украдут их где-нибудь? Нельзя же так! Страна же должна деньги зарабатывать, а не так, что одни зарабатывают и отправляют деньги в бюджет, а другие их оттуда воруют. Мы все вместе так не разбогатеем, так не получится.

— Юрий Петрович, сейчас в Сахалинской области работает около 40 предприятий, которые занимаются пастбищной аквакультурой. Закон об аквакультуре и подзаконные акты теперь требуют, чтобы для ведения аквакультурной деятельности предприятия получали водные участки на основе аукциона. Предприниматели волнуются. Они там построили заводы на миллионы долларов, десятки миллионов рублей. И вот волнуются, что проиграют аукционы, и придется сворачивать бизнес.

— Закон о марикультуре сегодня в безобразном состоянии. Он работать не дает. Людей, которые так пишут законы, их надо выгонять. Это вредительство. Сейчас есть поручение Минвостокразвития переделать этот закон, разработать поправки. На следующей неделе я их посмотрю, мы соберем совещание. Посмотрим, насколько они корректны.

Но есть задача — привести закон в работоспособное состояние.

Что касается той темы, которую вы обозначили, мы с ней разберемся. Тех людей, которые уже построили предприятия, конечно, надо поддерживать. В то же время поддерживать не в ущерб остальным. Они ведь сегодня не обладают какими-то участками, они просто малька выращивают и выпускают. В законе надо отрегулировать процессы, чтобы с одной стороны учесть интересы людей, которые уже работают в отрасли, потому что за что же их наказывать, если они инвестировали. В то же время это не значит, что мы должны взять и отдать всю марикультуру на Курильских островах одному человеку. Почему? Надо сделать так, чтобы была конкуренция, чтобы отрасль могла развиваться. Мы законы посмотрим, постараемся в ближайшее время внести изменения.

— Сейчас прорабатывается проект Дальневосточного рыбоперерабатывающего кластера. Там будет четыре дивизиона, в том числе, Приморский край. В подобном проекте, который раньше именно в Приморье разрабатывался, предполагались в основном государственные инвестиции. Новым проектом предусмотрены только частные вложения. Какие льготные механизмы для этого будут использоваться? Будут ли это льготы свободного порта, ТОРов, или будет разрабатываться другой режим благоприятствования для инвесторов?

— Не думаю, что надо придумывать отдельный особый режим. В ТОРах мы прописали все то, что, на наш взгляд, может эффективно работать. И судя по инвестиционному спросу, который есть, вроде мы не сильно ошиблись. Мы будем использовать эти формы для поддержки инвесторов будущего кластера.

Насчет частных и государственных инвестиций. Считаю, что когда проект можно реализовать за счет частных инвестиций, лучше всего так и сделать. Государство все же не для того собирает налоги с граждан и предприятий, чтобы вкладывать их в инвестиционные проекты.

Есть другие цели: оборона, безопасность, здравоохранение, образование, какие-то отрасли, связанные с той же оборонной промышленностью. Совершенно другие задачи. А когда мы начинаем инвестиционные проекты осуществлять за счет бизнеса, то какие тут плюсы? Во-первых, мы экономим бюджетные деньги. Кроме того, частник все-таки совершенно по-другому управляет своим проектом. Он прекрасно понимает, что это его дальнейшая судьба. Он или победит и станет богатым и счастливым, или проиграет, и тогда все наоборот. Это правильная мотивация. Поэтому то, что кластер будет создаваться за счет частных средств, это абсолютно осмысленно.

Поддержку будем осуществлять по всем линиям. Честно, буду добиваться максимального облегчения режима для инвесторов всех направлений.

Мы вчера совет (Наблюдательный совет Свободного порта Владивосток — прим.ред.) проводили, там были интересные детали. Вроде те люди, с которыми мы работаем, с рыночной ориентацией, в то же время беру соглашение, читаю: на одной странице пять слов «Обязан». Говорю: «Вот человек пришел строить новое предприятие. Он вам чем обязан? Он вам вообще ничего не обязан! Это вы его должны благодарить за то, что он принял решение время свое тратить, брать на себя риски с финансированием проекта и просто строить новое предприятие». А потом удивляемся, почему инвесторы не идут.

Я дал поручение выкинуть все эти слова ненужные. Ворота и в ТОРы, и в свободный порт должны быть открыты максимально.

Меня часто спрашивают: а если зайдет, и не получится? Ну и что? Это лучше, чем создавать такую очередь на входе, когда люди просто не попадут и не начнут пытаться создавать предприятия. Да, у кого-то не получится, а у кого-то получится. Чем интенсивнее мы этот процесс сделаем, тем лучше будет результат.

— У нас сегодня практически отсутствуют судостроительные предприятия. Нет мощностей по производству больших автономных и морозильных траулеров. И тем не менее, стоит задача по обновлению флота. Как ее решать?

— Это такой вечный спор, что такое организация судостроения вообще и что такое судостроение в частности. Человек приходит на предприятие, говорит: «Я хочу построить траулер». Если на предприятии нет линейки производства такого типа судов, то они что делают? Они говорят: «Конечно, построим. Вот столько-то вам будет стоить техническая документация, проект, вот сколько-то будет стоить оснастка…». Судно по стоимости получается как космический корабль. Здесь большая работа предстоит министерству промышленности. Надо просто построить линейки судов, взяв на себя риски изготовления первых нескольких судов, просто осуществив госзаказ.

Я только что ратовал за частные инвестиции, но это как раз тот случай, когда государство риски должно взять на себя, иначе это не заработает.

Что делается в Приморье, это как раз хорошая иллюстрация. Потому что строительство судозаводов в Большом Камне — это огромная работа со стороны государства по поручению президента. Потому что компания «Роснефть» занимается немного другими видами деятельности. То, что она взяла на себя строительство судостроительного кластера, она, по сути, взяла на себя решение большой государственной задачи по поручению президента.

Боюсь, что нам придется по всем линейкам судов выходить таким образом. Это как раз тот случай, когда за счет рынка не выплывем, не получится. Судостроительный кластер здесь будет строиться, по остальным предприятиям будем искать возможности развития. Это не единственный пример. У нас готовится решение правительства по Комсомольску-на-Амуре. В ближайшие годы будут осуществляться масштабные инвестиции для того, чтобы этот город поднять до уровня той продукции, которая там производится. Звучит странно, но ведь реально в Комсомольске-на-Амуре производится, например, самолет, который успешно конкурирует на самых верхних площадках. А город не один из лучших. Это плохо. Люди, которые умеют хорошо работать, должны и жить по-человечески. Сейчас там большой комплекс мероприятий, объём частных инвестиций планируется около 70 млрд рублей. Мы будем эту программу осуществлять. Возвращаясь к судостроению, надо идти по всей линейке. Это задача, прежде всего, Минпромторга. И еще один фактор мотивирующий. Мы часть квот все-таки хотим отдать под строительство новых судов. Государство будет помогать, и мотивация заказывать новые суда у рыбаков должна быть.

Пока ни одного комментария, будьте первым!
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться.
, вы можете комментировать еще  дней
, вы можете комментировать еще  дней
31 деньподписки за59рублей
Оплатите подписку, чтобы читать все комментарии и участвовать в обсуждении новостей