Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
24 мая 2010, источник: НИА-Нижний Новгород

Валерий Шанцев: «Личная преданность – это опасно»

Губернатор Нижегородской области в эксклюзивном интервью НИА «Нижний Новгород» оценивает пять лет своей работы главой региона

Пять лет работы Валерия Шанцева губернатором Нижегородской области подходят к своему рубежу. В июне «Единая Россия» назовет Дмитрию Медведеву трех кандидатов на должность главы региона, в августе по представлению Президента Законодательное собрание рассмотрит вопрос о наделении полномочиями губернатора на следующие пять лет.

К «пятилеткам» как к периоду и планирования, и оценки результатов, Валерию Шанцеву не привыкать – свою работу в органах госуправления он начинал еще в 70-х годах. И по той же давней привычке об итогах своей работы он говорит обычно не общими словами, а конкретными цифрами.

Редкий случай – эксклюзивное интервью информационному агентству «Нижний Новгород» задумывалось именно как политическое – признаемся, не стал уникальным: никаких обвинений, никаких обид и претензий в адрес конкретных людей вы в нем не увидите. Если только не умеете читать между строк…

Так какими же были последние пять лет для политического тяжеловеса, но молодого губернатора Валерия Шанцева? Об этом – в беседе главы региона с главным редактором НИА «Нижний Новгород».

Нижний Новгород – это значит домой

–Валерий Павлинович, в августе исполняется пять лет с момента Вашего вступления в должность губернатора. Наверняка в мае 2005 года Нижегородская область была для Вас всего лишь одним из 89 регионов страны. А чем она является для Вас сегодня?

–Действительно, тогда, в мае 2005-го, Нижегородская область была для меня одним из 89 субъектов федерации. У Москвы были достаточно широкие региональные связи, мы практически со всеми регионами имели договора о сотрудничестве, в том числе – и с Нижегородской областью. Я, в частности, возглавлял делегацию Москвы в ходе визита в Нижний Новгород.

Нравились мне и глубокие исторические корни, которые связывают мою семью с Нижегородской областью. Девичья фамилия моей жены – Минина, и, естественно, я связывал это с тем, откуда эта фамилия пошла, откуда она стала известной. Но не более того.

Основная моя жизнь проходила в Москве, в столичных условиях. Там я женился, учился, работал, детей родил. Поэтому, когда получил полномочия губернатора Нижегородской области, начал с нуля знакомиться и регионом, и с его людьми.

Теперь, спустя пять лет, Нижегородская область – это мой родной край, которому я отдал много сил, знаний и времени на решение существующих проблем. Я полюбил природу этого края, полюбил людей, живущих здесь. Людей – особенно, они у нас удивительные: очень трудолюбивые, очень терпеливые. Приезжаешь, например, в какое-нибудь отдаленное поселение газ подключать. Стоят женщины, мужчины в телогреечках. Я говорю: «Какие нужно порешать проблемы, давайте поговорим». А они в ответ: «Да нет у нас никаких проблем, приезжай почаще».

Вот это отношение людей заставляет совершенно по иному работать. Хорошо, когда повышается требовательность. Я не скажу, что в Москве люди какие-то другие, они просто к другому уровню привыкли. Если в Нижнем Новгороде, в других городах области грязь у дома, то люди спокойно надевают сапоги и идут по ней. А в Москве сделали асфальт неровным, образовалась лужа, человек выходит в лакированных ботинках – и всех ругает. Уровень требований другой, потому что люди в Москве знают, как можно и нужно делать хорошо. Нижегородцы терпеливее, но мы не имеем права долго испытывать их терпение и пользоваться таким отношением к результатам работы органов власти.

Я очень полюбил песни Нижегородской области. Вообще, любовь к песням – это у меня от отца с матерью. Сейчас я с удовольствием пою «Сормовскую лирическую» и «Нижний Новгород». Сама фраза «Нижний Новгород – это значит домой» стала моей любимой фразой.

Лакмусовая бумажка нижегородского цирка

–К разговору о людях. Люди все-таки разные бывают. Когда в августе 2005 года Вы приехали в Нижегородскую область, у Вас состоялась серия встреч – еще как кандидата в губернаторы – с так называемой элитой региона: культурной, общественной, политической. Если сравнивать Ваше первое впечатление от общения с тем, как Вы оцениваете этих людей сегодня, то насколько разными будут эти оценки?

–В моей трудовой биографии было достаточно минут общения с различными слоями населения Москвы. Поэтому ничего нового в общении с учителями, врачами, промышленниками, учеными, не возникало. Я глубоко знаю вопросы, интересующие их, и трудно найти что-то новое за исключением тех мероприятий, которые мы совместно планируем и проводим.

Я не люблю слово «элита». Оно мне не нравится: как будто есть какая-то высшая категория людей, есть середнячки, а есть вообще никто. Я не люблю этого. Есть люди, которые работают в политике: это депутаты, представители партий. Но я не считаю, что мы должны как-то выделять этих людей словом «элита».

Понятно, что когда организуются встречи, на них приглашаются наиболее продвинутые, ответственные, почитаемые люди. И это хорошо, когда они встречаются. Тогда, в 2005 году, у меня не возникло никаких трудностей при общении, потому что это был разговор с людьми, которые знают, о чем они говорят. Я не мог тогда многого обещать, надо было сначала разобраться с ситуацией.

Помню, что меня поразила одна вещь: на каждой встрече меня спрашивали: достроите вы цирк или не достроите? Я сразу задумался: ага, строительство цирка – это мне экзамен на зрелость, так называемая лакмусовая бумажка. Это такая маленькая деталь, но тогда она меня очень озаботила. И проблему решили.

А какой-то разницы между тем, что было в 2005-м и тем, что есть сейчас, в общении с людьми я не чувствую.

–Но если взять этих самых представителей – не говорим слова «элита» – политики… Понятно, что каждый раз при встрече с новым руководителем, будь то мэр, губернатор или президент, политики улыбаются ему, показывают свою доброжелательность. Не важно, что они думают при этом на самом деле и на что рассчитывают. Изменились ли Ваши взаимоотношения с нижегородскими политиками? Были люди, которые разочаровали Вас со времени тех первых встреч?

–Каких-то крупных разочарований у меня не было. Ясно, что любой руководитель, который приходит, не может воплотить в своих действиях все точки зрения по тому или иному вопросу. Какие-то его поступки и программы большинству нравятся, а кому-то – не нравятся. В правительстве Москвы нас Юрий Михайлович Лужков учил, что работать на территории – это не очень благодарное дело, потому что всем никогда не угодишь. Он приводил нам в пример поговорку «И в шапке дурак, и без шапки дурак». Принимай решения и действуй в соответствии с пониманием того, для кого ты это делаешь.

Если людям больно – делай так, чтобы им не было больно. Пусть даже таких людей мало, и другие не понимают твоих поступков. Если им плохо – сделай так, чтобы было хорошо. Неважно, сколько этих людей. А если ты решаешь какие-то крупные задачи, реализуешь крупные программы, то надо искать компромиссы, чтобы большинство поддерживало, а меньшинство присмотрелось к результатам и в итоге согласилось.

Я нормально отношусь к возражениям, а они появились за это время. Страшного тут ничего нет. У нас идут споры и с тем же самым депутатским корпусом. Посмотрите, например, как спорили о том, надо покупать военную технику для парада 9 мая, или нет. Но в итоге мы сумели доказать большинству, что это надо делать, и в итоге мы не ошиблись – праздник получился, все остались довольны. В Севастополе вообще сказали, что в Нижнем Новгороде прошел второй по красоте и значимости парад после Москвы. Парад поднимает уровень и статус города, а надо уметь гордиться своим городом и своей областью. Воспитать эту гордость, заставить ее проявиться – это самое главное, что можно сделать.

Я не вижу, чтобы в Нижегородской области в общем и целом было какое-то отторжение ко мне и к моей работе. Я встречался со многими людьми, в том числе и с теми, кто высказывается против моих решений. Они говорят: «Валерий Павлинович, у нас нет к вам, как к губернатору, или к областному правительству вопросов. Но хотелось бы, чтобы нас больше слушали». Но ведь всех удовлетворить нельзя – это же совершенно понятно! Можно постараться найти пути к большему компромиссу.

Ручное управление автоматизированным производством

–А были люди, в которых Вы, наоборот, не сразу увидели близких Вам по духу, надежных соратников, которым можно доверять, а потом изменили свое отношение?

–В 2005 году, когда я только вступал в должность губернатора, таких людей, которые бы произвели на меня плохое впечатление, не было. Все старались показать себя, произвести впечатление, отметиться. Мне, конечно, трудно было с подбором команды – вы должны это понимать. Все ожидали, что Шанцев придет, приведет с собой из Москвы управленцев высшего класса и начнет делать какие-то резкие шаги. Я этого не делал, потому что твердо знал, что из Москвы стоять в очереди для работы в Нижнем Новгороде никто не будет. Это совершенно реальная картина: люди, которые имеют хороший опыт, впечатляющую биографию, – они и там, в Москве, занимают хорошие должности. А брать плохоньких, но своих – это не в моем характере. Поэтому опирался на рекомендации тех, кто работал здесь до меня: полпреда, общественных организаций, Законодательного собрания.

–Но ведь областное правительство 2005 года и областное правительство 2010 года – это на 75% разные люди. Исходя из чего Вы меняли свою команду?

–Время шло, время расставляло акценты, менялись люди – это естественный процесс. И я вам скажу, что в большинстве своем менялись они не потому, что не справились, а наоборот – потому что получили определенную закалку. Тот же самый Валерий Лимаренко (заместитель губернатора по строительству и ЖКХ в первом составе правительства Валерия Шанцева, затем возглавил инжиниринговую компанию НИАЭП, — прим. НИА «Нижний Новгород»), тот же самый министр финансов Владимир Синицин, который стал главным финансистом Росатома. Я спокойно к этому отношусь и стараюсь передать людям то, что сам умею.

Конечно, были и люди, которые не справились со своей работой. Но таких – единицы, и с ними был абсолютно нормальный разговор: не получилось у тебя – попробуй свои силы в каком-нибудь другом месте.

–А что для Вас главное при приеме человека на работу, особенно – на ключевые посты в областное правительство?

–Главное – это профессионализм и отношение к работе. Больше ничего. Даже если он не на 100% готовый профессионал, главное – определить, насколько искренне человек берется за эту работу. У меня большой опыт общения с людьми, и навыки психолога выработались неплохие, чтобы понять это. Научить можно любого, важно, чтобы человек был инициативным и искренним. Самое страшное – когда нет желания, когда бьешься, бьешься, а толку нет.

–Совместимость характеров и личная преданность играют для Вас роль?

–Меня личная преданность вообще никогда не интересовала. Я никогда и нигде не выстраивал коллектив, которым я руковожу, по принципу личной преданности. Это опасно. Ты можешь пропустить очень серьезные удары судьбы, если тебе из-за личной преданности никто не будет говорить правду, а наоборот – будут тебе докладывать, что все хорошо, все прекрасно, и не будут возражать. Я этого не люблю и никогда не любил, все это знают. Хотя, сам отношусь к своему коллективу очень бережно – стараюсь уберечь их от тех поступков, которые могут и их дискредитировать, и меня как губернатора, и орган власти, в котором мы работаем, в целом.

Не люблю людей, которые все время пытаются рассказать, как хорошо они работают. Как их ни пригласишь, они хвалятся. Сразу мысль – что-то тут не так.

Работает человек – его сам видишь, где надо – подскажешь, где-то – поругаешь. И люди, которые работают, правильно к этому относятся. Хотя, для меня по началу было удивлением, что если кого-то покритикуешь на совещании, то на следующий день ползут слухи – все, его уволят, снимут, переизберут.

Юрий Михайлович всегда учил нас: где похвалить мы всегда найдем. А на рабочих совещаниях будем говорить о проблемах, о том, что еще не сделали, намечать перспективу. Поэтому все, наверное, уже привыкли, что я не провожу таких «парадных» оперативок. Они мне не нужны. У нас проходят конкретные рабочие совещания, иногда даже по тем вопросам, которыми губернатор может лично и не заниматься. Для меня всегда важно послушать специалистов и принять грамотное решение.

–Менялись не только люди, но и структура правительства. Иногда – весьма кардинально. Исходя из чего Вы это делали?

–Все зависело от того, какие задачи мы на разных этапах решали. Когда ты только пришел – у тебя одни задачи, а когда система построена и начала работать, когда некоторые направления уже доведены до автоматизма, появляются другие области, где работать надо в ручном режиме.

Меняется сложность задач, меняется постановка вопросов из центра, меняется структура федерального Правительства, под которую тоже нужно подстраиваться. Например, вопросы охраны природного мира и вопросы охоты из Минсельхоза переданы в Министерство природных ресурсов. Мы поступили так же, чтобы деятельность федеральных и областных министерств совпадала.

Не царь и не Бог

–2010 год – это год выборов. Большая их часть уже прошла, завершен и процесс избрания глав местного самоуправления по новой системе. Встречались ли Вы с новыми главами? Можно ли их тоже назвать Вашей командой?

–Дело все в том, что я не боюсь смены. Я не боюсь, если новый человек – «не мой». У меня достаточно знаний, авторитета и опыта, чтобы я мог сработаться с любым человеком. Главное, чтобы его на месте уважали. Потому что некоторые главы теряют свой авторитет за пять лет, а не приобретают. Тогда пусть люди изберут того, кто им нужен, кого они поддерживают, и я буду налаживать работу с ним, буду ему объяснять свои требования.

Очевидно, что ни один район, если он хочет развиваться, не сможет жить без областного правительства. Хотя, когда-то в Нижегородской области именно так и было. Я помню, на первом совещании с главами районов я поинтересовался: «Какие у вас впечатления?» Они ответили: «Хорошие, потому что нас, наконец, собрали». Раньше никогда их не собирали и никаких задач не ставили. Ну, конечно, и им было все равно, как к ним кто относится.

Не могу сказать, что в 2010 году у нас сменилось много глав. В этот раз мы сменили саму структуру власти. Если раньше глава местного самоуправления являлся одновременно и главой администрации, то сегодня глава местного самоуправления возглавляет представительную ветвь власти, а глава администрации – исполнительный орган. Как и глава МСУ, он назначается депутатами. И во многих районах глава местного самоуправления поменялся, но остался глава администрации. Совсем немного районов, где появились сразу два новых человека.

Я уже собрал и глав МСУ, и глав администраций, поздравил с назначением, поставил задачи. Мы будем встречаться раз в месяц, но сразу договорились, что если у них будут оперативные важные вопросы – они всегда могут позвонить или приехать на встречу.

Даже с тех, кто прошел на волне отрицания, будут через какое-то время спрашивать о результатах работы. И это будет гораздо более короткое время, чем очередные выборы. Если через год соберутся депутаты, которые избрали главу местного самоуправления, а в районе или в городе ничего не сделано, они будут вынуждены его переизбрать. Я уж не говорю о главе администрации, который вообще нанимается по контракту.

Быть руководителем района или города – это работа. И уже скоро эти руководители поймут, что они должны не щеки надувать, а работать.

–Губернатор формирует 1/3 согласительной комиссии по выдвижению кандидатуры главы администрации. Как проходила эта работа?

–Создается аттестационная комиссия, куда каждый может подать документы на конкурс. Комиссия смотрит на данные претендентов, на их опыт, образование и рекомендует кандидата Земскому собранию или городской Думе, которые принимают окончательное решение и заключают контракт. Очень демократичная схема.

–Вы были одним из главных инициаторов перехода на новую систему формирования органов МСУ и разделения должностей главы местного самоуправления и главы администрации. А почему такая же модель не вводится на региональном уровне? Ведь во многих субъектах наряду с губернатором или президентом республики существует и председатель правительства. Вы же эти должности совмещаете.

–На самом деле, мы, наоборот, имеем такую же структуру, как и в районах области, изменивших свои Уставы. Есть законодательная ветвь власти – Законодательное собрание Нижегородской области, которое возглавляет его председатель. И есть исполнительная ветвь власти – правительство Нижегородской области во главе с губернатором. А в тех регионах, где существует отдельно председатель правительства, губернатор фактически становится новой ветвью власти. Он – царь и бог, он над всеми парит как орел. Тот же Юрий Михайлович Лужков, при его-то опыте, спокойно мог бы провозгласить себя таким царем. Но он же этого не делает, он прежде всего находится на хозяйственной работе.

Я тоже не представляю себе такой работы, чтобы я существовал как губернатор со своей отдельной администрацией. Это уже кооперируется с масштабами государства, а мы не государство – мы субъект Российской Федерации, и нам лишние инстанции, лишние ступени для принятия решений не нужны. Они не укорачивают путь, они его удлиняют. Нам некогда долго согласовывать, нам быстрее надо работать.

–Достаточно ли сегодня полномочий и прав у областного правительства и лично у губернатора для контроля над деятельностью глав местного самоуправления и глав администраций? Ведь по большому счету, кто бы ни был виноват в ситуации в том или ином районе, ругать будут, в том числе, и Вас – Вы за регион отвечаете.

–Я с самого начала заявил, что для меня в области нет не моих вопросов. И я спокойно занимаюсь проблемами, которые по 131-му закону являются компетенцией местного самоуправления. И по Нижнему Новгороду, например, есть сотни примеров, когда мы строим, ремонтируем, убираем, хотя по сути не обязаны это делать. Надо складывать компетенции, надо складывать ресурсы. Да, у нас есть федеральная власть, есть региональная, и есть муниципальная. И все мы говорим, что работаем на благо человека. А человек-то – он един. У него голова от туловища отдельно не существует. Поэтому мы должны сложить свои ресурсы и дать человеку то качество жизни, которое ему необходимо для того, чтобы удовлетворить все свои потребности на своей малой родине – там, где он родился, где он работает, и где учатся его дети. Это самое главное.

Если говорить об управляемости, то здесь есть проблемы. Но по той простой причине, что органы местного самоуправления – это не органы государственной власти, и напрямую им приказать нельзя. В этом очень большое отличие от того, как функционирует власть в городе Москве, как в отдельном субъекте федерации. Это совершенно разные вещи, и я честно скажу, что мне приходилось учиться работать в новых условиях. Я не мог пригласить и приказать или, даже не приглашая, написать бумажку «Приказываю», «Обязываю» и т.д. и т.п. Нужно было не окриками или приказами, нужно было авторитетом и собственными поступками убедить человека, что нужно действовать именно так.

Особенно трудно было с теми, кто не хочет работать. С тем, кто хочет работать, легко и комфортно. А если он не хочет? Такой, как правило, говорит: «А меня избрал народ. Вы меня не назначали – вы мне приказать не можете. Меня избрал народ!» И вот он скрывается за этим народом все свои пять или сколько-то лет.

Посмотрите, что было в Краснооктябрьском районе. Я туда два раза приезжал, встречался с людьми, говорил: «Ну вы же видите, что у вас ничего не происходит?» В итоге выборы все расставили по местам, отношения с районом будут выстраиваться по-другому.

Или Кулебакский район. Уехал человек (бывший глава района Николай Рябыкин, — прим. НИА «Нижний Новгород»), пишет нам письма, что он лечится. А мы за него там работаем – ФОК построили, бюджет наполняли, проблемы решали. А он: я лечусь. Даже когда он заявление написал, что он в отставку подает, нас прокуратура заставила графологическую экспертизу его подписи делать.

Поэтому система, когда депутаты избирают главу местного самоуправления, она более ответственная. Потому что они всегда могут с главы спросить, ведь от него зависит в том числе и их авторитет на следующих выборах. Глава администрации – он вообще своим контрактом за каждый день отвечает. Здесь повышается и моя роль, как губернатора. Я могу приехать туда и глаза в глаза депутатам объяснить: «Смотрите, что у вас тут происходит. Вот показатели: этот – вниз, этот – вниз, этот – вниз. Ничего не происходит! Вы деградируете, у вас был высокий уровень развития, сегодня он средний, а завтра будет низкий. Куда ведете район-то?» И они будут вынуждены принимать решение. Ответственность повышается.

Для человека, уже и так ответственного по духу, по своему характеру, ничего не изменилось. Он как вкалывал не за страх, а за совесть, так и будет вкалывать. А вдруг попался человек, который пришел руководить и думает: «Власть – это для меня, а не для тех, кто меня избрал»? Вот ему придется резко исправляться. Если он с таким желанием пришел, он просто ошибся.

На гребне политической волны

–В последние годы в России сильно возросло влияние партий, особенно – партии «Единая Россия», членом которой Вы являетесь. Это влияние выражается, в том числе, и в определении кандидатов на те или иные выборы. Как Вы считаете, губернатор при решении кадровых вопросов и при определении поддержки тех или иных кандидатов должен руководствоваться прежде всего партийной линией, или собственными представлениями о том, кому можно доверить социально-экономическое развитие территорий?

–Я в первую очередь оцениваю результаты работы. Например, у нас были разногласия с президиумом регионального политсовета «Единой России» по Уренскому району. Уренский район прошел кризисный год с хорошими результатами, он поднялся из категории низкого уровня развития в категорию среднего. Повысились объемы производства, повысилась доходность, полностью выполнен бюджет. Это позволяет мне опереться на тех людей, которые там работали последние пять лет.

У «Единой России» в силу разных условий сложилась своя точка зрения. Местный политсовет посчитал, что районная власть недостаточно близко находится с партией, что депутаты не совсем активны и т.д. В итоге получилось 50/50.

Никакой сложности в таких разногласиях нет. Я такой же член партии, как и все, я могу иметь свою точку зрения. Но вот что мне не нравится – так это стиль работы, когда исключают из партии, выгоняют из политсоветов и т.д. Когда режут, режут и режут. Такой стиль не будет иметь большого успеха в жизни. Разрушать у нас каждый умеет. А строить? А находить понимание, достигать компромиссы? Ведь это и есть задача – заставить всех людей быть активными, а не считать таковыми только себя. Так не бывает, и в конечном итоге жизнь расставит все по своим местам и покажет, кто на самом деле активный, а кто – только на словах.

–Первые годы Вашего пребывания в должности губернатора были достаточно спокойными с политической точки зрения. Теперь же практически все говорят о том, что в Нижегородской области политическая жизнь ожила и даже обострилась. Можно ли назвать это политической дискуссией, и с чем это связано?

–Часто говорят, что политическая активность, которая наблюдается сейчас – это признак расхождения точек зрения и так далее. Я думаю, что не в этом дело.

Дело в том, что когда я пришел работать губернатором, все политические бои только-только закончились. Выборы в октябре 2005 года в органы местного самоуправления и в начале 2006-го в Законодательное собрание прошли спокойно. Ситуации, когда надо было активно спорить, года два – два с половиной просто не было.

–Некоторые политологи говорили даже, что политики в Нижегородской области с приходом Шанцева не стало.

–Так а что шуметь-то, если идет нормальная работа по решению социально-экономических проблем!?

Пошли выборы марта 2010 года – и как минимум год до них все старались себя показать, проявить. И сейчас идет большая активность в преддверии выборов в Нижнем Новгороде и Дзержинске. Это все понятно и это не от Шанцева зависит. Это зависит от того, какими волнами идет политическая жизнь сама по себе. Это нормальное явление, только вот все время гадать, кто здесь выиграл, а кто проиграл – занятие неблагодарное.

Если мы говорим о политической жизни, то мы должны понимать, как она у нас происходит: демократично, толково, с желанием созидать, или методом немыслимого пиара, в том числе – грязного пиара, в том числе по принципу «сам дурак». Я, например, такого рода политической деятельностью не занимаюсь, потому что и для себя считаю ее ненормальной, и другим не рекомендую. Ничего хорошего это не приносит.

Нестраховые случаи

–По поводу пиара и информационного пространства вообще. В последнее время события в Нижегородской области имеют широкий резонанс в прессе, причем резонанс совсем не позитивный: ситуация в ТЮЗе, претензии Фонда ЖКХ, претензии «Межрегионгаза». Если претензии обоснованы, то как Вы намерены решать эти проблемы? Можно ли говорить о персональной ответственности в этих случаях?

–Я не испытываю какого-то дискомфорта из-за этой информации. Я очень много читаю социологических опросов, аналитических материалов, в том числе – в центральных СМИ. Основная часть материалов по Нижегородской области носит позитивный характер, многие проблемы, которые решаем мы, в других областях не решаются вообще. И информации об этом – достаточное количество, просто ее не замечают, потому что хорошее – это как само собой разумеющееся.

Всплески проблем бывают. Но, к примеру, что такое проблема ТЮЗа? Это гораздо меньшая проблема, чем в свое время была в МХАТе! В творческих коллективах всегда существует конфликт: один творец считает так, другой – иначе. Не надо пытаться сделать из этого вселенскую проблему, проблему всей области. Да никакая это не проблема области! Я не пытался вмешиваться в эту проблему по одной простой причине: я твердо знаю, что все вопросы творцы должны сами решить между собой. Единственное, что я сделал – когда увидел, что творцы между собой не могут договориться, я поехал к Калягину, он мой хороший друг, и попросил совета. Он мне прямо сказал: надо, как бы ни было больно, выбрать сторону творцов, чтобы они не ссылались на трудности администрирования, а сами между собой разобрались. Поэтому мы поменяли в ТЮЗе директора: направили его в кукольный, а директора оттуда – в ТЮЗ. Но подчеркиваю, это не боль всей области – поставят там «Тома Сойера» или не поставят. «Золотой ключик» вот поставили.

Проблема с «Межрегионогазом» (сокращение финансирования программы газификации региона, — прим. НИА «Нижний Новгород») обусловлена кризисным годом. Бюджет сократился. Мы пытались поддержать бюджеты муниципальных образований, сегодняшние дела, коммунальные платежи. Развитие действительно несколько сократилось. Да, муниципалитеты – это их функция – подотстали в подключении домовладений к газу. Не потому, что они не хотели, а потому что ресурсов не было. Если финансовый ресурс был в полном объеме, как мы и рассчитывали, мы бы справились. Но надо не страдать о том, что не успели, надо вкалывать! И мы справимся.

Взять ту же самую ситуацию с расселением ветхого фонда. Много можно говорить и критиковать, но достаточно посмотреть на сайт Фонда содействия реформированию ЖКХ – там написано, кто первый в Российской Федерации по объемам строительства. В 2009 году мы достроили 105 домов. На втором месте после нас – Чувашская республика, где достроено 52 дома. Мы ведь тоже могли достроить домов 60 и на этом успокоиться. И все равно были бы при этом первыми. Но ведь программа-то называлась «Стимулирование развития строительного рынка», важно было не оставить недостроенных домов вообще, чтобы не было обманутых дольщиков, вкладчиков, инвесторов и т.д.

Мы пытались достроить как можно больше домов, в том числе закончить так называемые «тяжелые» стройки. Да, некоторые сроки мы при этом сорвали, некоторые дома достроены с отставанием от графика, прописанного в контрактах. Но ведь контракты предусматривают, что в случае срыва сроков за каждый день платятся штрафные санкции. И мы этим правом воспользуемся.

Смысл заключается в том, что если бы ограничились 60 домами, то некоторые люди, которые ждали расселения, никогда бы его не дождались. Они прожили в ветхом жилье по 40-50 лет, и для них полгода задержки ничего не значат, они претензий не предъявляют.

Финансовый ресурс областного правительства в этих домах составлял 20-30%, оставшиеся средства строители должны были найти сами. А кому в основном в 2009 году банки не выдавали кредитов? Строителям! Этот бизнес считался самым рисковым. И дома не строились не потому, что строители не хотели, а потому что стройка – этот как автомобильный конвейер: ты должен сначала все детали купить, а потом уже их собрать. А если тебе не на что купить? Если ты сидишь в очереди в Сбербанке, кредитный комитет заседает и каждый день обещает, что завтра выдаст средства. Что делать в этой ситуации? Ждать. Вот все и ждали.

Легче всего придти и сказать: вот контракт, вот вы его не выполнили, вот накажите виновных. У нас всегда так.

–А насколько много политики было во всей этой шумихи вокруг домов по ул. Богдановича?

–Да я думаю, что в основном это и была политика. Стремление доказать, что не все в порядке. Если бы еще в России в 2009 году все было в порядке, никто бы вообще ни о чем не вспоминал. Жили бы, как в 2008 году.

–Но ведь это страшная вещь, если кто-то из-за каких-то политических стремлений в силах привлечь правоохранительные органы, добиться возбуждения уголовных дел…

–Прокуратура и правоохранительные органы действуют по закону. Счетная палата рассмотрела ситуацию со строительством этих домов, написала акт. Правоохранительные органы на этот акт отреагировали. Это закон.