Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
21 июня 2010, источник: Росбалт

Приморье: бунт без продолжения

Нападения на милиционеров в Приморье и последовавшая за этим масштабная спецоперация против «партизан» вызвали большой резонанс в обществе. СМИ даже заговорили о появлении последователей «приморских бунтарей» в других регионах. Однако большинство экспертов считают, что «партизанская» борьба против милиции нарастать не будет.

Вопрос о том, как называть приморских бунтарей: бандитами, «партизанами» или патриотами, стал одной из главных проблем, обсуждавшихся участниками «круглого стола» в московском пресс-центре «Росбалта».

Так называемых «приморских партизан» некорректно сравнивать с латиноамериканскими повстанцами. Такое мнение высказал заместитель директора Института Латинской Америки РАН Борис Мартынов.

«Действительно, параллели с Латинской Америкой возникают не на пустом месте. В последнее время стал очень популярен образ Че Гевары как романтического героя, которого “ищет” молодежь. Однако его образ, как и образы большинства известных латиноамериканских повстанцев, наполнен идеологическим содержанием. В ситуации же с “приморскими партизанами” об этом говорить пока рано», — сказал Борис Мартынов.

С ним во многом согласен Александр Верховский, директор информационно-аналитического центра «Сова», активно занимавшегося изучением деятельности так называемых «партизан». Он добавил, что это социальное явление нельзя считать символом конфликта общества и государства. «Связь между всенародной нелюбовью к милиции и деятельностью ультраправых молодежных групп просматривается», — считает Верховский. «Однако, — отмечает эксперт, — нужно разделять сочувствие общества к тем, кого, например, били в милиции, и осуждение преступлений, которые за этим последовали». Эксперт уверен – преступником является как милиционер, избивающий подследственного, так и тот, кто, взяв в руки оружие, идет убивать этого милиционера.

Более опасной ситуация представляется первому вице-президенту Центра моделирования стратегического развития Григорию Трофимчуку, который отметил, что на этот раз в «партизанском» бунте не было идеологической составляющей. «Когда такие действия насытят идеологией, ситуация будет только ухудшаться», — уверен эксперт.

Однако Верховский не согласен с такой постановкой проблемы. «Прогресс деятельности радикальных группировок в России невелик», — уверен он. «Я не думаю, что процесс будет иметь быстрое развитие, хотя тенденция организованной “партизанщины” будет продолжаться», — предполагает директор информационно-аналитического центра «Сова».

Тем не менее, и Верховский, и Трофимчук полагают, что однозначно не может идти речи о скорой радикализации общества. Мартынов также уверен, что российская протестная активность может достичь того уровня, который наблюдается в Латинской Америке, лишь по прошествии многих лет и после смены, возможно, не одного поколения.

Однако некоторые эксперты полагают, что ситуация будет развиваться гораздо быстрее. Так, директор Фонда поддержки и развития гражданского общества «РОД» Владимир Тор уверен, что негативный опыт «приморских партизан» будет тиражирован в России.

«Рассматривая эту историю, важно обратить внимание на то, как на события прореагировало общество. Реакция массовая и однообразная: большинство – сочувствует “приморским партизанам”. Даже сам этот термин моментально прижился», — считает эксперт.

Сославшись на статистические данные, согласно которым, начиная с 2000 года, количество террористических актов в Российской Федерации возросло в несколько раз, он предположил: «Идея национально-освободительного движения прижилась».

«Уверен, что “опыт” Приморья будет тиражирован, и не в тайге, а в городах-миллионниках», — предостерег Тор. По его словам, «если раньше говорилось об уличном насилии, связанном с националистическими группировками, то сейчас происходит довольно быстрое “перенацеливание” на конкретных чиновников и представителей силовых структур».

И связано это, по словам эксперта, с тем, что «милиция перестала выполнять те функции, выполнения которых от нее ожидает общество». Правда, другие эксперты полагают, что все не так однозначно, а обострение отношений милиции и общества вызвано иными причинами.

«Из-под России выбивается одна из базовых “силовых свай” — МВД», — уверен, в частности, Трофимчук. Он пояснил, что недавно то же самое происходило и с армией. Тогда широкую огласку получили случаи неуставных отношений и другие негативные происшествия в армейской среде, после чего авторитет Вооруженных сил в российском обществе сильно снизился. «То же происходит и с милицией», — считает Трофимчук. По его мнению, государство должно формировать положительный имидж милиции, поскольку «после армии и милиции возьмутся за другие структуры, например, ФСБ».

Вот только ни у кого из экспертов не было готовых рецептов того, как сформировать этот положительный образ. А без изменения имиджа и реформирования нынешней правоохранительной системы избежать новых рецидивов, подобных приморскому, вряд ли возможно.

Дмитрий Пановкин, Иван Преображенский