Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
16 июля 2010, источник: Вести.Ru

Качиньский: в драме с президентским самолетом виновата скаредность премьер-министра

В деле о катастрофе самолета Леха Качиньского под Смоленском появились новые данные. Это не публиковавшиеся ранее расшифровки черных ящиков Ту-154. Пилот президентского самолета, приземлявшегося в тяжелейших погодных условиях, произнес загадочную фразу: «Если я не сяду, меня убьют». Почти одновременно с публикацией этой записи брат бывшего президента Ярослав Качиньский возложил вину за катастрофу на премьер-министра Польши Дональда Туска.

Определить политическую ответственность в катастрофе под Смоленском, считает Ярослав Качиньский, можно без следствия. Виноват премьер Туск. Обвинительное интервью брата погибшего президента напечатала «Газета польска». И это была новость в отношениях Качиньских и Туска.

Добрых слов друг другу они, конечно, давно не говорили: все-таки именно Туск, победив на парламентских выборах, сменил Ярослава на посту премьера, и при поддержке Туска главой государства стал Коморовский. Но раньше все это — классическая политическая борьба. А сейчас — по сути, обвинение в непредумышленном убийстве.

Туск, настаивает Качиньский, экономил на президентских самолетах: не давал денег, не покупал новые. Иногда добро на вылет получали по звонку из-за океана:

«Именно правительство Туска не раз отказывало президенту в использовании самолета. Так было, например, перед всем известным полетом в Тбилиси. Туск уступил только после того, как Президенту Польши позвонил Буш. Он полностью поддержал брата. Туск испугался международных осложнений».

Пример не очень удачный. Это ведь тот самый полет: в 2008-м президент Качиньский назвал пилота трусом за то, что тот отказался сажать лайнер по причине безопасности.

Польский канал TVN 24 делает вывод, что и 10 апреля экипаж мог действовать под давлением. Опубликованы слова пилота президентского самолета. Их расшифровали польские эксперты.

Фраза звучит так: «Если мы не приземлимся, то он (или они — на записи плохо слышно) меня убьют». А вот продолжение: «Он взбесится, если еще». От польских официальных властей комментариев насчет таких расшифровок пока не было.

«Это ошибка пилота» — сказал Качиньскому сразу после катастрофы глава польского МИДа Сикорский. Теперь, возможно, станет яснее, почему эта ошибка стала возможной.

В рассказе Ярослава Качиньского брат за несколько часов до смерти выглядит никуда не спешащим: говорили о матери по спутниковому телефону; и заботливым: Лех посоветовал Ярославу скорее лечь спать, а то — цитата — «развалишься». Туск же, якобы, вел себя странно. Особенно в день, когда и премьер, и брат погибшего отправились к месту трагедии. Сначала летели на разных самолетах, потом ехали на разных машинах:

— Он хотел добраться до Смоленска раньше меня. Когда лимузин премьера нас обогнал, тут же нам разрешили ехать нормально. Это была какая-то полная паранойя. Потому что если премьер польского правительства гонялся со мной наперегонки, кто первым доберется до места катастрофы, видимо, ему очень нужно было там показаться. У меня в голове не умещается, как Туск мог, что он там выделывал.

— Вы уверены, что Туск это делал специально?

— У меня нет сомнений. Я разговаривал с водителем. Он мне отвечал, нельзя.

В пресс-службе премьера заявили, что все было не так: Туск Качиньскому предложил лететь вместе. «Господин премьер не должен был ни с кем устраивать гонки, потому что Качиньский получил приглашение на борт самолёта, которым летел премьер Туск, — говорит Павел Грась, пресс-секретарь правительства Польши. — Мы даже отложили свой вылет на два часа, но потом узнали, что Качиньский улетел каким-то другим самолётом».

Нужна не просто правда, объясняет Качиньский свое интервью. Важно ее сказать в такой момент, чтобы услышал весь мир. И тут неясно, чего больше: потрясения от потери близкого, холодного политического расчета, мести или продолжения борьбы за власть. Тем более что недавние президентские выборы показали: страна практически расколота надвое. А в такие моменты бывает, что правда у каждого своя.