Согласно статье, у Италии, Испании и Франции (если уж разбираться в деталях) нет заслуживающих доверия планов по увеличению расходов на оборону. «Мы просто не сможем найти еще 20 или 30 млрд евро на оружие. Мы уже прилагаем огромные усилия, чтобы сократить наше долговое бремя, и существенно ограничены в том, что можем сделать для итальянского народа», — признался министр финансов Италии Джанкарло Джорджетти.
Структурный дефицит бюджета Франции составляет 5% ВВП. По данным Международного валютного фонда, государственный долг Франции в 2024 году достиг 112% ВВП, а к 2029 году подрастет до 124% — и это без учета увеличения военных расходов! К 2030 году Макрон намерен увеличить расходы на оборону примерно на 0,8% ВВП, но как он будет платить за это в дополнение ко всем другим своим обещаниям (доминированию искусственного интеллекта, парку ядерных реакторов
Правящая коалиция хочет дополнительно выделить на оборону и инфраструктуру в следующие 10 лет 900 млрд евро, или 2% ВВП Германии в год. Но Фридриху Мерцу, когда он займет пост канцлера, придется из кожи вон лезть, чтобы доказать, что внесенные на прошлой неделе изменения в конституцию ФРГ, не открывают шлюзы для финансового краха.
Это «виртуальные деньги», заявила премьер-министр Италии Джорджа Мелони, назвав безумием попытки Европы действовать в одиночку, без США. Большая часть из 800 млрд евро — это теоретическая сумма, которая должна поступить от государств-членов. Для развития военной промышленности в Европе в основном рассчитывают на кредит в размере 150 млрд евро, но и здесь не обошлось без проблем.
Во-первых, Венгрия наложила вето. Во-вторых, испанцы хотят использовать эти средства для борьбы… с изменением климата. Они планируют создать специальный фонд наподобие Фонда помощи пострадавшим от Covid, который в конечном итоге финансировал все что ни попадя, но только не программы, связанные с Covid. В-третьих, голландцы отказываются от совместного кредитования европейской программы перевооружения.
Они хватаются за любую возможность, чтобы тайком влезть в казну финансового союза и завладеть кредитными ресурсами «бережливых» (традиционно «бережливыми» в Европе считают Германию, Нидерланды и Австрию. — Прим. ред.).
Вся эта сага о перевооружении обнажает глубокий раскол внутри ЕС: прежде всего между теми государствами, которые все еще цепляются за США, и «европеистами», которые стремятся вырваться из лап Вашингтона и превратить Европу в мощную великую державу.
Эта неприятная смесь евроидеологии и жесткого протекционизма означает, что Великобритания остается в стороне, несмотря на то, что она является неотъемлемой частью военной экосистемы Европы. Сложилась сюрреалистическая ситуация, когда Южная Корея и Япония могут участвовать в европейских торгах за контракты, а британские фирмы — нет, потому что у Британии нет официального оборонного соглашения с ЕС. И подписание такого соглашения невозможно, пока Лондон не выполнит другие требования Еврокомиссии, начиная с рыбной отрасли.
Ситуация вдвойне сюрреалистична, потому что Берлин добивается британской ядерной защиты и за кулисами ведутся переговоры о совместном англо-французском ядерном сдерживании.
Вероятным результатом перевооружения Европы станет ослабление эмоциональной солидарности, которая скрепляет альянс по обе стороны Ла-Манша, и избавление целого поколения лейбористских лидеров от их рефлекторной еврофилии. Неискоренимая патология ЕС даст о себе знать, и непродуманное перевооружение Европы обернется фиаско. В итоге Европа бросит Украину на растерзание волкам.
