Начало пути.
Будущий Герой Социалистического Труда и лауреат Государственной премии родился в августе 1903 года в Порт-Артуре (сейчас — Люйшунькоу) в семье подпоручика крепостной артиллерии Евгения Максарева.
Через несколько месяцев началась война с Японией. Жен и детей офицеров успели вывезти до начала осады. Отец остался защищать крепость, получил тяжелую контузию и прямо в госпитале попал в плен. Жену и сына он увидел лишь летом 1906 года, семья жила в Свеаборге (сейчас — Суоменлинна).
В конце 1912 года отец тяжело заболел и умер, и вдова с Юрой и двумя его братьями уехала в Санкт-Петербург. Вскоре Максарев, как сын офицера, был принят в престижный по тем временам Первый Кадетский корпус.
«Казалось бы, судьба определилась: Юрия Максарева ждут офицерский чин и военная карьера. Однако Россия стояла на пороге больших перемен. В 1917 году пенсию и зарплату матери “съела” инфляция; затем кадетский корпус стал никому не нужен. И тогда случилось неожиданное: на рубеже 1917−1918 годов 14-летний подросток легко и непринужденно отбросил сословные предубеждения и стал рабочим, для начала — учеником электромонтера», — писал историк Сергей Устьянцев во втором томе «Очерки истории отечественной индустриальной культуры XX века».
Затем Максарев работал связистом в Управлении передвижения войск Северо-Западной железной дороги. В 1921-м он был зачислен на первый курс ленинградского 2-го Политехнического института.
100 лет назад из-за недостатка специалистов студентов сразу брали на серьезную работу. В результате процесс образования затягивался на многие годы, зато дипломы получали люди, имеющие немалый опыт практической инженерной деятельности.
Вот и Максарева всего через полгода обучения в институте отозвали в распоряжение Балтийского пароходства. Он ходил кочегаром на пароходе «Трансбалт» в длительном зарубежном плавании.
«Советский флот возвращался в международные воды, “товар” следовало показать лицом, так что даже кочегаров набирали грамотных», — объясняет такое решение Устьянцев.
В институт Максарев вернулся только в феврале 1923 года. Осенью 1924-го 2-й Политехнический расформировали, а его студенты перешли в Ленинградский технологический институт.
Лето 1926-го прошло в авторемонтной мастерской завода «Большевик» — бывшего Обуховского сталелитейного, где в это время испытывался танк Т-16 — прототип первого советского серийного МС-1.
Максарев работал техником машиностроительного отдела проектного института «Ленгипромез» и мастером монтажа кузнечного оборудования на заводе «Красный путиловец».
С июля 1930 года в течение восьми лет он проходит путь от мастера тракторо-кузнечной мастерской до начальника тракторного отдела № 2 (так называлось танковое производство завода) и исполняющего обязанности главного инженера Кировского завода.
Несмотря на название — «тракторный отдел», — его главной продукцией все эти годы были танки и их детали. В последние месяцы работы в Ленинграде перед отъездом в Харьков Максарев успел принять участие в подготовительных работах по тяжелым танкам нового поколения — СМК и КВ.
В октябре 1938-го Максарева назначили директором крупнейшего танкового завода страны — № 183 (до этого называвшегося Харьковским паровозостроительным).
Прорыв.
«В Харькове в полной мере проявилась характерная черта Максарева, отмечавшаяся затем в разное время и разными людьми: дар предвидения, умение почувствовать новое, способность безошибочно выбрать самое перспективное направление развития. Все это в полной мере проявилось при создании опытных машин, завершившемся принятием на вооружение и в производство танка Т-34», — пишет Устьянцев.
Перед Великой Отечественной войной, в течение 1940 года, завод № 183 разработал технологию изготовления танка Т-34. К концу года военные представительства приняли 115 единиц, за первые шесть месяцев 1941 года к ним добавилось еще 816 боевых машин. Одновременно приходилось помогать осваивать новое производство Т-34 на Сталинградском тракторном заводе.
Пока новый танк испытывали, завод № 183 поставлял армии и народному хозяйству гусеничные тягачи, разрабатывал их новые типы, доделывал последние тяжелые танки Т-35.
В сентябре 1941-го завод эвакуируется на Урал, в Нижний Тагил. Нужно было не просто переместить танковое производство на новое место, но в несколько раз увеличить выпуск боевых машин — задача, потребовавшая новых технологий.
Максарев решил наладить инновационную систему поточно-конвейерного производства танков, невзирая на первоначальные неудовлетворительные результаты, вал жалоб на качество и недовольство руководства. Провал затеи стоил бы директору завода не только карьеры, но и жизни.
В течение ноября — декабря 1941-го Максарев отлаживал конвейерное производство. Первый поток финальной сборки «тридцатьчетверок» был пущен в январе 1942 года, но пока работал плохо. За месяц были сданы 75 танков.
«Конвейерное производство, в отличие от стендового, требует идеально отлаженной работы всех заводских цехов и предприятий-поставщиков, а это в условиях эвакуации отлаживалось медленно. Конвейер лихорадило, его приходилось либо останавливать, либо снимать недоделанные машины — причем на разных танках отсутствовали разные детали и узлы», — описывает Устьянцев.
Чтобы выполнить план, можно было ликвидировать линию и собирать танки на стендах, но Максарев упорствовал в своем решении. В результате он на несколько месяцев лишился своего поста из-за первоначальных неудовлетворительных результатов, но потом его завод стал крупнейшим производителем танков в мире.
«В военные годы Максаревым были заложены основы тагильской школы танкостроения — простота и надежность конструкций, взаимозаменяемость узлов и деталей машин и ремонтопригодность танков в полевых условиях», — рассказал ТАСС генеральный директор концерна «Уралвагонзавод» Александр Потапов.
С 1938-го по май 1945 года завод № 183 изготовил более 31 тыс. танков, в том числе 27 579 «тридцатьчетверок». За это же время, по данным Устьянцева, все заводы Германского рейха поставили меньше 26 тыс. танков.
«Трудоемкость танка Т-34 на заводе была самой низкой среди предприятий танковой промышленности не только в стране, но и в мире», — отметил глава концерна УВЗ.
Новый уровень.
Весной 1946-го Максарева назначили заместителем министра транспортного машиностроения, а в январе 1950-го он возглавил Министерство транспортного машиностроения СССР (Минтрансмаш). На рубеже 1940−1950-х годов заводы Минтрансмаша начинают переоснащение Советской армии боевыми машинами первого послевоенного поколения. На вооружение поступают танки Т-54, Т-10, ПТ-76.
Министерство должно было обеспечивать народное хозяйство страны вагонами. Минтрансмаш также получил новую, ракетно-космическую специализацию: в начале 1950-х на подведомственных заводах приступили к разработке и выпуску специальных транспортных средств для перевозки ракет, ракетного топлива, криогенных жидкостей.
Летом 1955 года Максарев переходит на работу в Государственный комитет по новой технике, заместителем к своему сослуживцу, бывшему наркому танковой промышленности Вячеславу Малышеву, а в 1957-м становится во главе комитета. В сферу деятельности комитета входили новейшие техника и технологии для народного хозяйства страны. В 1961 году структура была переименована в Комитет по делам изобретений и открытий.
Благодаря усилиям Максарева Советский Союз присоединился к основополагающим международным договорам в области защиты интеллектуальных прав: Парижской конвенции по охране промышленной собственности, Договору о патентной кооперации, Мадридскому соглашению о международной регистрации знаков, Ниццкому соглашению о международной классификации товаров и услуг. Он заложил фундамент той системы, которая сегодня защищает права изобретателей и правообладателей в России.
«Инженерная честность».
В 1970-е тон выступлений и статей Максарева становится все более резким: «Свыше 30 тыс. изобретений, рекомендованных комитетом, рассмотренных министерствами и ведомствами и принятых ими, не внедряются».
Особое негодование у него вызывает практика «соавторства»: «Почти на каждом заседании комитета мы вынуждены “отсекать” порой целые гирлянды фамилий людей, изъявивших желание оказаться в числе соавторов изобретения», — отмечал он.
«Инженерная честность» Максарева всегда была принципиальной, указывал Устьянцев — по поводу представления на соискание Сталинской премии за создание танка Т-34−85 Юрий Евгеньевич писал в наркомат: «…категорически возражаю о включении моей фамилии по этой работе».
Но здесь уже вмешался нарком Малышев, лично утверждавший документы на награждение.
В августе 1978 года Максарев ушел на пенсию, а 17 ноября 1982-го умер после тяжелой и продолжительной болезни.
«Организация производства, заложенная Юрием Максаревым, сохранилась до наших дней и позволяет “Уралвагонзаводу” в течение 80 лет оставаться крупнейшим производителем бронетанковых вооружений и техники», — подчеркнул Потапов.
Памятник Юрию Максареву откроют 26 мая на Бережковской набережной в Москве, рядом со зданием Роспатента.
Анна Юдина.
ТАСС выражает благодарность за помощь при подготовке материала пресс-службе и выставочному комплексу «Уралвагонзавода» и лично Сергею Устьянцеву, автору книги «Очерки истории отечественной индустриальной культуры XX века» в 4 томах.
