Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
24 января 2013, источник: Деловая газета ВЗГЛЯД

Михаил Фихтенгольц: Интриги, заговоры – как без этого?

«Как выясняется, балет – не самая спокойная среда, и, в принципе, она никогда не была спокойной. Но мне кажется, то, что произошло с Филиным, – какое-то абсолютное зверство», — заявил в интервью газете ВЗГЛЯД начальник отдела перспективного творческого планирования Большого театра Михаил Фихтенгольц, комментируя последние события с нападениями на сотрудников театра.

После нашумевшей истории с покушением на главного балетмейстера Большого театра Сергея Филина появились данные о произошедшем еще до этого нападении на артиста этого театра Евгения Кулеша. «13 января в полицию поступила телефонограмма из медицинского центра имени Бурназяна о доставлении к ним 12 января с подозрением на сотрясение головного мозга гражданина Кулеша, который от госпитализации отказался», — сказал сотрудник пресс-службы.

Он добавил, что позднее мужчина был опрошен дома сотрудниками полиции. «Пояснить обстоятельства получения травмы пострадавший не может, заявляя, что он возвращался со дня рождения своего товарища и был в состоянии сильного алкогольного опьянения, поэтому ничего не помнит», — сказал представитель главка.

Прокомментировать нападения газета ВЗГЛЯД попросила начальника отдела перспективного творческого планирования Большого театра, в прошлом известного критика Михаила Фихтенгольца.

ВЗГЛЯД: Михаил Израилевич, как бы вы могли прокомментировать эти печальные истории?

Михаил Фихтенгольц: Насколько я знаю, эти две истории вообще никак не связаны. В случае с Филиным произошло нападение. В происшествии с другим артистом, которое случилось раньше, нет никакого преднамеренного злого умысла. Подробностей я не знаю, но то, что журналисты откопали вторую историю, смотрится и слушается даже смешно. Если из этого хотят раздуть многосерийный детективный сериал про то, что среди бела дня нападают на артистов Большого театра, то это сильное превеличение.

По мнению Михаила Фихтенгольца, творческие коллективы не сильно отличаются от любых других (Фото: conservatory.ru)

ВЗГЛЯД: В СМИ обсуждается версия, что заказные нападения могут быть замаскированы под случайные…

М.Ф.: Не думаю. Какова мотивация? Криминальный мир вдруг решил истребить артистов Большого театра?

ВЗГЛЯД: Анастасия Волочкова в связи с этой ситуацией повторила свои слова о том, что с приходом на должность генерального директора театра Анатолия Иксанова туда пришли «беспредел, коррупция и криминал…» Насколько серьезно вы бы отнеслись к такому громкому заявлению?

М.Ф.: Про Анастасию Волочкову могу сказать одно: она уже очень много лет не имеет никакого отношения ни к Большому театру, ни к искусству балета, и я могу только за нее порадоваться, что ей, наконец, выпала такая возможность лишний раз обратить на себя внимание публики и порадовать ее своими откровениями, которые, к сожалению, не имеют ничего общего с тем, что происходит внутри Большого театра. Она делает это исключительно, чтобы привлечь внимание к себе.

ВЗГЛЯД: И тем не менее существует расхожее мнение, что в творческой среде плетутся интриги, практикуются грязные методы устранения конкурентов. Насколько это, на ваш взгляд, соответствует реальности?

М.Ф.: Ничуть не в большей степени, чем у представителей других профессий. Везде – на заводе или фабрике, в оперном театре или галерейном деле, в ресторанном бизнесе – есть конкуренция, и везде есть люди, которые пользуются цивилизованными методами, чтобы обойти соперника, а есть люди, которые предпочитают играть не по правилам. То, что в любой сфере профессиональной деятельности есть люди неадекватные или даже психически неуравновешенные, – это тоже, увы, факт. Может, их процент в творческих профессиях несколько больше, ибо специфика работы располагает, но не думаю: в принципе, общество у нас в последнее время довольно агрессивное, реагирует непредсказуемо, и от цивилизованного мира мы, к сожалению, как были довольно далеко, так далеко и продолжаем стоять.

ВЗГЛЯД: Есть ли своя специфика в отношениях внутри коллектива в Большом театре?

М.Ф.: В Большом театре в советские годы была принята практика написания коллективных писем, анонимных доносов и так далее. Я надеюсь, что она ушла в прошлое. Что касается пресловутого битого стекла в пуантах, я своими глазами такого не видел.

ВЗГЛЯД: И даже слышать от артистов не приходилось?

М.Ф.: Как выясняется, балет – не самая спокойная среда, и, в принципе, она никогда не была спокойной. Но мне кажется, то, что произошло с Сергеем Юрьевичем Филиным, которого я очень ценю и уважаю, – какое-то абсолютное зверство. Не знаю, насколько это связано с его профессиональной деятельностью, судить не берусь.

ВЗГЛЯД: Вы допускаете, что это могли быть завистники?

М.Ф.: В любом случае это не случайно, это недоброжелатели. Но из людей, знакомых мне, никто не знает, какие мотивы были у этого преступления – профессиональные или личные. Несмотря на то, что в интернете озвучивается огромное количество версий, я, как и в первый день, когда об этом узнал, продолжаю пребывать в состоянии недоумения, и пока не понимаю ровным счетом ничего.

ВЗГЛЯД: Творческие люди способны на такое?

М.Ф.: А чем они отличаются от не творческих людей? Вообще ничем. И творчество – заповедная, чистая, святая территория, в большей степени, для тех людей, которые не имеют дела с творчеством в ежедневном режиме. А для многих людей – это работа. Не думаю, что люди, которые населяют Большой театр, чем-либо отличаются от работников других театров. Приятно это признавать или неприятно, но это такие же члены общества, как и те люди, которые расположены в соседних зданиях.

ВЗГЛЯД: Происходило ли на вашей памяти что-то подобное?

М.Ф.: Таких вопиющих случаев, наверное, нет, и я надеюсь, что не будет. Была какая-то мелкая зависть, интриги, заговоры – как без этого? Это такая часть жизни. Но, опять же, смею вас уверить, Большой театр в этом не является каким-то уникальным местом.

Не хотел бы вспоминать конкретные случаи – я же не буду сыпать именами. Но в любом случае все эти интриги, как правило, имеют одну цель: добиться наибольшей власти, наибольшего влияния.