Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
7 февраля 2013, источник: Город Казань.KZN.RU

Фарид Бикчантаев поставил спектакль о «непостижимой пустоте»

Премьера камерной постановки состоится завтра.

(KZN.RU, 7 февраля, Алиса Розанова). Сегодня в Татарском государственном академическом театре им. Камала журналистам показали спектакль «Однажды летним днем» по пьесе норвежского драматурга Йона Фоссе. Долгожданная премьера первой в России постановки пьесы состоится завтра, 8 февраля, на малой сцене театра. 

Для режиссера спектакля, художественного руководителя ТГАТ им. Камала Фарида Бикчантаева,  такая камерная постановка (в пьесе задействованы всего 6 актеров) не типична. Однако камерность не отразилась на скорости постановки: работа над пьесой началась осенью 2011 года, что дало время для качественного перевода, досконального разбора произведения, репетиций и даже приглашения из Петербурга художника по свету, заслуженного работника культуры РФ Евгения Ганзбурга.

Известно, что Йона Фоссе ценят в Норвегии за язык. Создатели спектакля задались целью сохранить при переводе на татарский ритмичность прозы норвежского авангардиста — с отсутствием знаков препинания, с бесконечными повторами и паузами. Переводчик Резеда Губаева с этой задачей справилась. Сохранилась и строгая структура пьесы, диктующей даже мизансцены. 

На первый взгляд, пьеса рассказывает о невозможности женщине понять мужчину. Это он хотел уехать из города, это он хотел жить рядом с фьордом. Однако добившись своего, он не находит счастья и все больше погружается в себя. Дни напролет проводит вдали от нового «старого красивого дома»,  в деревянной весельной лодке, на море, в одиночестве. В подтверждение этой трактовки мы видим, что единственный герой пьесы, имеющий имя – это он, Асле (Ильнур Закиров). Главная героиня спектакля, его жена, названа не иначе, как Женщина (народная артистка РТ Люция Хамитова) и Женщина в молодости (Лейсан Файзуллина). Не имеют личных имен Ее подруга (Алсу Каюмова, Ее подруга в молодости – Гульчечек Гайфетдинова), равно как и Муж подруги (Алмаз Гараев).

Действие пьесы происходит в разное время в одной и той же гостиной, оформленной в известном по ассортименту шведского магазина «скандинавском стиле». Мы видим Женщину, ее радость и боль в процессе погружения в прошлое, в тот день, который развернул ее жизнь «к пустоте», и возвращение снова и снова к вопросу «почему».

Кажется, на одной Женщине и стоит весь спектакль. Возможно, таков замысел режиссера, но вероятно, это Люция Хамитова смогла сделать пустоту и одиночество столь весомыми, почти материальными. Почти всегда Женщина стоит возле окна, за которым простирается величественный фьорд, но, услышав его «голос», она закрывает руками рот, чтобы не выпустить наружу свою тяжелую тоску.

Женщина в молодости более оживлена и кажется счастливой. И приехавшая к ней подруга, такая же молодая и красивая, в белой одежде, весело осматривающая дом, является отголоском того времени, когда Женщина была полна надежд на счастливую жизнь с любимым – здесь. В доме возле фьорда. Вот только сейчас Женщину в молодости сопровождает тревога – и в разговоре с Асле, и после его ухода «на воду».

Кстати, практически весь диалог мужчина и женщина ведут с разных концов сцены, даже два их стула расположены друг за другом, чтобы избежать возможности посмотреть друг другу в глаза. Момент, когда Асле с кажущейся веселостью подходит, чтобы приобнять Женщину, выглядит неестественным и особенно тревожным. Тревога усиливается, когда она понимает, что перед уходом Асле аккуратно как никогда сложил свои вещи.

Асле с его нелюдимостью и постоянным стремлением «к воде» и жизнью «меж мной и этой глубиной» противопоставлен остальным героям пьесы. Только Женщина стремится понять Асле, и, несмотря на свое бессилие — «я не могу постичь, что с ним случилось» — не отступает и годы спустя, уже после его исчезновения.

Конфликт этот лежит на поверхности их единственного разговора – невозможность Асле проводить дни дома, в противовес которой ставится страх Женщины перед морем, «в этой утлой лодке среди волн». И страх этот больше, чем боязнь физической смерти, он символизирует угрозу их счастью. Но рядом с фьордом, самым красивым местом на Земле, где оживают боги скандинавского эпоса, счастья нет и быть не может («но есть покой и воля») – слишком величественно здесь и одиноко. Тут мы приходим к иной проблематике – невозможности постичь непостижимое, божественное, приближение к которому грозит человеку гибелью. А мелодия, которая то и дело вклинивается в повествование, не голос ли это фьорда, символа непостижимой для человека стихии? Эта стихия поглотила Асле, а за ним «пустота и свечение внутри» пришли к Женщине.

Как и было заявлено ранее, спектакль стал экспериментом для театра Камала. Он напомнил о важной функции искусства – очищении через страдания, хотя, пожалуй, для одного спектакля страданий более чем достаточно. Нельзя сказать, что Фарид Бикчантаев не учел «объема тоски и обреченности» в пьесе. Однако сложно свыкнуться с мыслью, что Женщина, так не примирившаяся с потерей близкого человека, до сих пор жива лишь благодаря этой боли, тоске и неприкаянности рядом с фьордом.