Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
11 апреля 2013, источник: Газета Коммерсантъ

Вторая экспедиция на Плюк

То, что Георгий Данелия снял новый фильм, само по себе событие. Называется он «Кин-дза-дза» (точнее, «Ку! Кин-дза-дза») — и это событие вдвойне. Еще больше неожиданной событийности в том, что ремейк (снятый в соавторстве с Татьяной Ильиной) отлился в форму анимации. Комментирует АНДРЕЙ ПЛАХОВ.

Даже если бы опыт получился неудачным, следовало бы изобразить уважительную мину. Все-таки любимый всеми классик сделал кино в возрасте, когда режиссерский драйв покидает самых талантливых и великих,-- исключений крайне мало. Но фильм живой, энергичный и абсолютно данелиевский, поэтому мину можно спрятать и ничего не изображать. Единственная придирка, которую, возможно, заслужил Данелия: его сатиру можно назвать целомудренной.

Старая «Кин-дза-дза!» мгновенно стала культовой и не утратила этот статус спустя четверть века. Работать над репродукцией таких фильмов чрезвычайно сложно. Даже у Тимура Бекмамбетова — при всем его таланте и стараниях — получился пластиковый вариант «Иронии судьбы»: из сюжета фатально ушла лирика. «Кин-дза-дза» сохранила свое обаяние и свой наивный абсурдизм, потому что к ней вплотную приложил руку сам Данелия и потому что знакомые образы были преобразованы в анимационные. Впрочем, пришлось переиначить и сами образы. Двое героев-землян в классическом варианте превратились как бы в их зеркальных антиподов. Вместо прораба дяди Вовы и студента-скрипача Гедевана — всемирно известный виолончелист Чижов (прототип Мстислав Ростропович) и его двоюродный племянник из Нижних Ямок, начинающий диджей Толик.

Чижов не верит, что Толик его племянник, и считает мошенником, но нахальство и предприимчивость Толика окажутся весьма кстати на планете Плюк. Там царят те же нравы, что и 25 лет назад: народ делится на чатлан и пацаков, обожествляет спички, пресмыкается перед правителем ПЖ, эцилоппами и обладателями желтых штанов и выражает целую гамму эмоций с помощью многофункционального словечка «ку». Международный класс музыкального искусства Чижова оказывается здесь никому не нужным («Так не играть, нас тошнить»,-- пищит отвратительный гуманоид), зато когда Толик лабает на виолончели «Ма-ма, ма-ма, что мы будем делать», его ждет бешеный успех, а Чижову приходится подставлять напарнику спину в качестве сиденья.

Конечно, в новой версии «Кин-дза-дзы!» не хватает феерических Евгения Леонова и Юрия Яковлева в ролях инопланетных маргиналов, но их в какой-то степени заменяют забавно придуманные мультперсонажи, включая новую расу — фитюлек. Данелия грамотно использует возможности анимации, но не тщится вписаться в ее современный контекст, так же как в старом фильме не пытался конкурировать с мировой кинофантастикой. И был прав: сработала именно что «эстетика убожества». С большим удивлением, надо полагать, режиссер узнал от специалистов о том, что «Кин-дза-дза!» выполнена в стиле техно и киберпанк, да и слово «стеб» тогда еще не вошло в обиход. Если и техно, то доморощенное, ржавое, советское, так здорово отвечающее главной теме фильма. Плюк — это не капиталистическая заграница, Плюк — это мы, если еще не сейчас, то в самом ближайшем будущем. Так и случилось: сегодня мы узнаем себя в нарисованной картине уже без всяких оговорок. Мы видим в Плюке не «другую цивилизацию», а уродливое образование типа «суверенной демократии» — по сути, феодальное средневековое общество с диктатурой бабла и культом мракобесия, в котором расплющен гуманизм.

Примерно то же самое увидел Алексей Герман на планете Арканар в своем последнем фильме «Трудно быть богом». И Арканар — это тоже мы. Только, в отличие от позднего Германа, который «ставит нашей планете ноль» и не оставляет ей никакого шанса, Данелия не может изменить своей природе лирика и меланхолика, своему чувству юмора, веря, что оно в каком-то смысле способно спасти мир. И сколько бы ни проникло в фильм современной жести, последнюю фразу Чижова, обращенную к Толику («Молодой ты еще, может, приспособишься?»), можно расценить и как упрек конформизму, и как его оправдание, но я лично предпочитаю услышать в ней ноту человеколюбия.