Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
10 мая 2013, источник: Время Воронежа

В Воронеже на День Победы уже с трудом можно найти настоящих ветеранов

Наш корреспондент в праздничной толпе собрала истории оставшихся освободителей [фото+видео]

Наш корреспондент в праздничной толпе собрала истории оставшихся освободителей [фото+видео]

Ветераны, тыловики и дети войны

Молодые люди с пучком алых гвоздик идут по проспекту Революции, внимательно вглядываясь в толпу. Изредка они приостанавливаются, рассматривая гуляющих, но затем снова продолжают свой путь.

— Смотри, вон там, — указывает один из пареньков куда-то в сторону палаток с сувенирами у Центрального телеграфа.

— Да, давай быстрее, — соглашается товарищ.

Парни с цветами устремляются вперёд — там в толпе стоит смущенный ветеран, на котором тяжелый от медалей пиджак — награды позванивают, когда он шагает.

Парни протягивают ему по гвоздичке:

— Спасибо вам за Победу!

Тот благодарно улыбается и складывает гвоздики в уже огромный букет разномастных цветов. Здесь тюльпаны, традиционные гвоздики, красные розы, есть даже большая белая ромашка. Практически такая же охапка цветов в руках у внучки ветерана, которая идёт с ним рядом, помогая ему удержать подарки.

В этом году на День победы в Воронеже ветеранов было как никогда мало. Благодарные воронежцы задаривали их цветами, но многие просто не могли найти, кому подарить победные гвоздики и тюльпаны. Осматривали толпу, но вокруг были только многочисленные продавцы праздничной атрибутики да гуляющие молодые семьи. Завидев ветеранов, люди бежали к ним, чтобы поблагодарить.

Но гуляющие невнимательны, атрибутика — вещь хорошая. Современная молодежь различий не знает — медали на груди — значит, участник войны. Логика безупречная, но, к сожалению, ошибочная. На главном проспекте нашего города сегодня было намного меньше защитников и защитниц нашей Родины. Люди с 5-7 простыми медалями — не участники войны. Как максимум — ветераны тыла, а то и уже дети войны. Настоящих участников боевых действий остались единицы.

Отчаявшиеся гуляющие благодарно кидались к каждому человеку с медалями, говорили «Спасибо вам за победу, за мирное небо». Ветеранам труда тоже приятно, они действительно многое сделали. Например, отстраивали наш город после войны, трудились на заводах. «Дети войны» цветы тоже брали, им тоже говорили «спасибо за победу», хотя участия они в ней не принимали. Они — те, кого спасли наши деды и прадеды. За старания уже в мирное — послевоенное время — они получили свои награды, но в войне не участвовали.

Но есть в толпе и настоящие герои. От площади Ленина медленно идёт пожилая женщина в белой шляпке и чёрном пиджаке, усыпанном с двух сторон медалями.

К ней подбегают дети, дарят цветы. Ветеран наклоняется, целует их и благодарит.

— Спасибо за победу! Спасибо! — раздается со всех сторон, ребята вручают ей цветы и замирают, глядя на награды.

— Спасибо и вам, мои хорошие! — благодарит их участница войны со слезами на глазах.

Любовь Дмитриевна Бородина четыре года провела на белорусском фронте, участвовала в сражении под Сталинградом. Была связисткой и радисткой.

— За что дают награды, знаете? — рассказывает мне Любовь Дмитриевна. — Такие мясорубки были — ой-ой-ой, под Сталинградом помню такой ужас был, что не дай Бог.

Привела сегодня на праздник её племянница.

— Я одна теперь осталась, — поясняет участница войны. — Муж уже умер — тоже фронтовик был, сын умер, осталась я одна, только племянница у меня есть, а больше ничего нет.

Напротив «Пролетария» люди вручают цветы еще одному ветерану, тот их благодарит и медленно продолжает путь дальше. Но когда я пытаюсь у него спросить о войне, он честно отвечает, что не воевал — «труженик тыла».

Чуть дальше две маленькие девочки дарят тюльпан бабуле в белой кофточке с медалями на груди. Она оказывается «ребёнком войны» — когда напали немцы, ей было пять лет.

Судьбы детей, живших в послевоенное время в полуразрушенном городе, сложные, но мне хочется найти еще участников войны.

Напротив филармонии вижу еще одного ветерана, этот дедушка похож на настоящего участника войны. Идёт, опираясь на палочку, согнув другую руку приобнимает добрую сотню цветов. Я подхожу к нему, прошу рассказать о том, где он воевал, но дедушка лишь улыбается, обнимает и целует меня. Затем поворачивается и идёт дальше. Я пытаюсь окликнуть его и хотя бы поблагодарить, но он уже меня не видит, а слышать — практически ничего похоже не слышит. К нему подбегают дети, а он всем им говорит просто спасибо и целует.

«Если немцев захватите, у них еда есть»!

Напротив корпуса филфака ВГУ одна идёт бабуля в белом платочке и пиджаке с орденами. Она тихонько движется вдоль ограды Кольцовского сквера, осторожно балансируя сумкой в вытянутой руке.

Александре Фёдоровне Слободченко, когда немцы дошли до Воронежа, было всего 13 лет.

— Я ветеран тыла, я не принимала участия в боевых действиях — была маленькая, рассказывает Александра Фёдоровна. — Когда на город напали, мы не могли отсюда уехать — сестра тяжело болела малярией. Из-за этого фашисты нас семьей угнали в лагеря. Сначала мы дошли пешком до Курска, нас охраняли собаками, даже хотели убить, но мы это пережили. Когда мы туда пришли — была осень, холодно, нас послали в тюрьму, но было настолько холодно, что нас решено было оставить в квартирах. Со своей семьей я попала на одну из узловых станций в Курске. Там шли бомбежки день и ночь — русские хотели её отбить, но долго не получалось.

Вернуться в родной город Александра Слободченко смогла лишь в 1945 году, когда война закончилась. Она сражу же начала работать — помогать расчищать улицы, разрушенные здания. За это она потом получила трудовые награды.

Побродив по площади Ленина больше участников войны встретить не удалось — лишь пару (мужа и жену) детей войны.

Отчаявшись и спасаясь от жары, захожу в Кольцовский сквер. Здесь около одной из лавочек вижу ветерана в кепочке, который старательно складывает цветы, которые не помещаются в руках в синюю хозяйственную сумку. Ему решает помочь молодой человек, он вежливо берёт у ветерана сумку и помогает её донести. Оказалось, что перед нами бывший пилот истребителя Иван Ильич Внуков.

По словам участника войны, в начале войны он отправился учиться летать, но в один из учебных полётов произошло ЧП. Инструктора, который учил его водить самолёт, решил слетать к теще на блины. Сесть решил прямо в огороде, Иван Ильич испугался и попытался помешать опуститься самолёты в огороде, но инструктор настоял. При посадке самолёта снесли плетень, поцарапали сам корабль, после этого инструктора уволили, а будущего ветерана отчислили из авиаклуба. Тогда он пошёл работать токарем на авиационном заводе. На войну его тогда так и не послали — предприятие эвакуировали в Куйбышев. А Иван Ильич переехал туда — умелые руки тогда и в тылу были в цене.

Он попытался доучиться на летчика, полетал с женщиной-инструктором и успешно выпустили старшиной пилотом запаса. Но на фронт снова не послали — оставили токарем.

— Через некоторое время в город приехал набирать летчиков, которые закончили аэроклуб, майор из Краснодара, — рассказывает Иван Ильич. — Я к нему пришёл, обратился и рассказал историю про полёт к «теще на блины», который я не смог остановить. Он посмеялся и спросил, хочу ли я летать? Я сказал, что очень хочу, но меня не отпустят на заводе. Он позвонил руководству и сказал, что забирает меня летчиком истребителя.

Так Иван Внуков попал под Краснодар — в авиационную школу в станице Хреновскую.

— Там я начал учиться, — поясняет ветеран. — Освоил и Ил-16, а скорость у него 350 км.ч. Раньше самолёт этот в цене был, а потом пошли новые модели — начал учиться летать на них, освоил Як-1, Як-9, Миг-3, все самолёты прошел. А летать пришлось на Яке-1.

Отправили его в 431-й боевой истребительный полк. Сначала летчики охраняли город Камышин, где сосредотачивались советские войска, а потом полк послали на Сталинград.

— Мы там несколько полётов сделали, наши посбивали много самолётов, но и наших многих сбили немцы, — рассказывает Иван Внуков. — Последний мой болевой вылет из Сталинграда, я сбил самолёт, а потом с тремя «стершмитами» дрался, пустил свой самолёт по кругу, мой самолёт быстрее такой радиус сделает, а у немецкого самолёта скорость выше — он так не сделает. Вижу, что моего штурмана сбили, думаю, так они и меня могут сбить, тут навстречу идёт самолёт, а я уже решил развернуться и пойти на таран. Врежусь в него, потому что они меня тоже убьют, но он проскочил, а у меня за спиной ещё три самолёта врага было.

По словам летчика, его истребитель повредили — пробили водяной бак. А в самолёте водяное охлаждение — его может просто заклинить.

— Потом сзади еще стрельнули, у меня палец отскочил, — продолжает рассказ ветеран, демонстрируя левую руку с четырьмя пальцами. — В это время самолёт загорелся, а я думаю, если выпрыгну на парашюте — они меня расстреляют, думаю, лучше на горящем приземлюсь — только колеса выпускать не буду — и выскочу. Но сзади они увидели, что я направляю самолёт к земле, поняли, что летчик жив. А я редко положил машину боком, думаю, пока они стрельнут, пуля не долетит до меня — проскочу. Перед самой землёй уже выровнял самолёт, а он все стреляет по мне, но тут наши танкисты, которые меня сопровождали, как по нему вдарили — я уж и не понял сбили они его или улетел он.

Иван Внуков рассказал, что после этого ему удалось выскочить из объятого пламенем самолёта. Он был ранен, но в это время подоспели танкисты, отвезли его в госпиталь, где летчика прооперировали.

— Вот так мы и под пули лезли, берегли страну, воевали не жалея ничего, не боясь ничего, — вздыхает ветеран. — Сколько наших погибло, ведь если кто попытался бы отступить — в кустах сидел КГБшник с пулемётом, который расстреливал дезертиров. Наши солдаты — голодные шли в бой, говорили, если немцев захватите — там у них еда есть. Такая сложная история была…

После этого к ветерану подходит мальчик, внимательно слушавший историю, в руках у него игрушечный самолётик. Ребёнок осторожно протягивает его бывшему лётчику — «Возьмите его, пожалуйста, спасибо вам за Победу».