Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
23 декабря 2013, источник: Газета.Ру, (новости источника)

Принц в кубе

Евгений Миронов сыграл на сцене руководимого им Театра Наций свой первый моноспектакль — им стал «Гамлет. Коллаж» в постановке прославленного канадца Робера Лепажа

Вместо сцены в воздухе висит трёхмерный куб. Он непрерывно вертится, крутится, переворачивается, играет всеми своими гранями — так, что теряется всякое представление о «верхе» и «низе», «правом» и «левом». На каждой из его стенок – ежесекундно сменяющиеся проекции с интерьерами, но их не воспринимаешь, как видео; кажется, они трехмерны и существуют на самом деле. Дворцовый зал за секунду превращается то в библиотеку (в которой среди виртуальных полок вдруг найдётся и реальная, откуда Гамлет возьмёт настоящую книгу), то в звёздное небо, то в мрачный корабельный трюм, покачивающийся на волнах в сильный шторм.

В центре этого куба – человек. Точнее – актер Евгений Миронов, играющий Гамлета. Точнее, играющий в «Гамлета». Сказать так будет вернее всего: в программке, где действующие лица перечислены «в порядке появления на сцене», первым в списке указан «Актёр». Робер Лепаж ставит спектакль не про принца Датского, но про актёра, разыгрывающего в одиночку всю пьесу Шекспира.

Собственно сюжет «Гамлета» уходит немного на второй план: это история о бесконечном и неудержимом лицедействе, об актёре-Протее, непрерывно сменяющем десятки масок и доходящем до безумия в своей страсти к игре.

Игра, поначалу детская и невинная, затем всё более серьёзная и увлекающая, перерастающая в жизнь и – неизбежно – в смерть. Абстрактный «актёр» напоминает артиста из средневековой легенды, который играл христианского святого – и вдруг сам стал мучеником. Миронов начинает и заканчивает спектакль в одной и той же мизансцене – в смирительной рубашке, жалко сидя в углу палаты сумасшедшего дома, со стенами то ли из грубого кафеля, то ли из «противоударных» подушек. Всё, что произойдёт от первой сцены до последней – просто видения безумного актёра, только спектакль, показанный в психбольнице тем, кому уже давно негде играть. Это ситуация, о которой поётся в звучащей в спектакле песне Rolling Stones «As tears go by»: «Вот и наступил вечер этого дня… / Я сижу и наблюдаю за тем, как играют дети, / Вижу их лица, сияющие улыбками…но не мне. / Я лишь сижу и смотрю…и слезы бегут по щекам». «Гамлет. Коллаж» — воспоминания о прошедшей игре, тоска по театру, которого не было и быть не могло.

Режиссер Роберт Лепаж был одним из тех постановщиков, чьи спектакли Евгений Миронов пообещал привезти в Россию сразу же после того, как в 2006 году возглавил Театр Наций. Лепаж – не только один из самых титулованных и почитаемых режиссеров в мире, но и один из самых любимых в России. Благодаря Международному театральному фестивалю имени Чехова, в Москве побывали, кажется, все его лучшие спектакли, от легендарной «Обратной стороны луны» (существующей еще и в киноверсии), которую Лепаж играет сам, до многочасового «Липсинка».

К «Гамлету», кстати, Лепаж уже обращался — в 1995 он поставил эту пьесу Шекспира, назвав постановку «Эльсинор». Это тоже был моноспектакль, причем в его собственном исполнении – и строился он на похожих принципах: это был монтаж разных фрагментов из «Гамлета», разыгрываемых единственным актёром, который перевоплощается сразу во всех персонажей.

В нынешнем «Гамлете» Лепаж выстраивает на сцене ренессансную картину мира.

Куб, вертящийся вокруг своей оси, и человек в этом кубе как бы воплощают ту космическую модель, в которой человек всё ещё ощущал себя центром вселенной, но уже чувствовал, что от него самого её движение не зависит.

Когда Миронов-Гамлет читает «Быть или не быть?», пустое пространство вокруг куба вдруг загорается мириадами зеленоватых звёзд, сам же куб растворяется в темноте, и актер Миронов ползает по его поверхности маленькой жалкой фигуркой с непомерно громким голосом.

Перевоплощения Миронова действительно изумительны. Он, пусть с помощью Лепажа и с использованием сложных технических эффектов, показывает поистине удивительную способность меняться до неузнаваемости.

Стоит провести помадой по губам, надеть чёрный парик и тёмные очки – и он Гертруда. Смыть помаду, надеть парадный мундир и бороду – и получается Клавдий. «Маленький человек» Полоний важно ходит в шляпке-котелке и почёсывает свой чуть выдающийся вперёд живот. Офелия расчёсывает свои длинные золотистые волосы. У каждого из героев – собственный голос, от тоненького и в самом деле совсем не мужского у женщин, до глухого баса у призрака.

Но есть у них и одна общая на всех болезнь, которая давно уже остаётся главной для героев всех спектаклей Лепажа – одиночество.

Шекспировские диалоги разнимаются, превращаются в монологи, обращённые в пустоту. Иногда на сцене благодаря участвующему в спектакле актёру и каскадёру Владимиру Малюгину оказывается два человека – но, как правило, каждый из героев Миронова остаётся наедине со своей инфракрасной, «компьютерной» тенью.

Гамлет не говорит с Офелией, а читает её письмо, Полоний беседует с сыном исключительно по телефону, а Розенкранц и Гильденстерн и вовсе оказываются просто двумя видеопроекциями профиля Гамлета, повёрнутыми в разные стороны.

Это мир, в котором в каждый из моментов есть только один человек, а все остальные – лишь фантомы. Ближе к концу спектакля Миронов всё чаще переходит из роли в роль, почти не меняя внешность, и обозначая новый образ лишь поворотом головы или быстрым переходом. Это театр одного актёра, последнего на планете, которому играть давно уже не с кем и не для кого – и именно в этом главная трагедия лепажевского «Гамлета».

Проблема в спектакле Лепажа одна, и та, которую меньше всего можно было бы ожидать. Как уже говорилось в этой статье, театр Лепажа глубоко человечен, и живёт мельчайшими перепадами чувств. Евгений Миронов – актёр, которого тоже было бы странно упрекнуть в холодности. Однако «Гамлет | Коллаж» пока остаётся прежде всего серией очень красивых картинок, эмоциональное движение в которой уходит на второй план. И по визуальной красоте и совершенству, точно так же, как и по технологической сложности и безупречности воплощения, премьере Театра Наций в России равных на сегодняшний день нет.

Николай Берман