Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
24 декабря 2013, источник: Газета Коммерсантъ, (новости источника)

Смыслы без страха и упрека

«Невозможные объекты» в Александринском театре

На новой сцене Александринского театра в исполнении Московского ансамбля современной музыки (МАСМ) и дирижера Федора Леднева прошла петербургская премьера «Невозможных объектов» композитора Дмитрия Курляндского и видеоартистов группы «ПровМыза» — сочинения на пограничной театру, музыке, кино, хореографии и даже скульптуре территории. Неоднозначным впечатлением от результатов коллективного труда делится ВЛАДИМИР Ъ-РАННЕВ.

Премьера музыка

«Невозможные объекты» были написаны Дмитрием Курляндским в 2010 году для парижской премьеры, исполненной ансамблем Intercontemporain. Автор тогда остался не очень доволен интерактивным видеорядом итальянской группы Abstract birds, синхронизованным с музыкой слишком прямолинейно, как две шестеренки друг с другом. И ждал случая развернуть получасовое двухчастное сочинение до пятичастного и найти иное решение для видео. Наконец такой случай представился: в ряду заказов московского проекта «Платформа» к недавнему фестивалю «Будущая музыка» нашлось место и для замысла Курляндского — «Невозможные объекты» дотянули до 75 минут и сдружились с группой «ПровМыза», снявшей монументальную, но тонко прорисованную видеофреску.

Почерк «ПровМызы» — статичные планы неухоженных ландшафтов (песчаный карьер, овраг, пещера, топь, береговая линия) — узнается с первых же секунд действия, разворачивающегося предельно медленно. Узнается и аллегорическая трактовка всего находящегося в кадре, включая немногочисленных, в данном случае двух, героев, один из которых обречен на вечную каторгу таскать за собой бездыханное тело другого то ли как обузу, то ли как сокровище, то ли в наказание, то ли в радость. Перемещение этих фигур по пересеченной местности с крайним напряжением всех сил отчетливо прорисовывает хореографическую пластику, а, подолгу застывая, они «сканируют» в памяти цепочку скульптурных и живописных образов от «Лаокоона и его сыновей» (тут вместо змей — чучела хищников средней полосы: совы, барсука, медведя) до евангельских сюжетов снятия с креста, оплакивания и положения во гроб. Но аллегоричность эта (что также характерно для «ПровМызы») оставляет просторные лакуны для интерпретации, переключая внимание с драматургии действия на его форму, с риторики на поэтику.

Последнее характерно и для музыки Дмитрия Курляндского, стремящейся от повествования к объекту, опознаваемому по формальным признакам — соседству акустических событий противоположных качеств (долго — коротко, низко — высоко, громко — тихо и т. д), алгоритмически распределенных по временной матрице. И, казалось бы, содружество с «ПровМызой» обещало приличную «добавочную стоимость» трудам каждого из соавторов этого аудиовизуального целого. Но творцы ограничились в своих взаимоотношениях не браком, а сожительством: работали над одним проектом, но параллельно друг другу, сковывая себя лишь пунктирно обозначенными общими настройкам (продолжительность частей, их характер). При этом, как и следовало ожидать от давно состоявшихся художников, никто себе ни в чем не изменил: музыка и видеоряд проживали отведенный им срок каждый по своим правилам, предлагая черпать смыслы их сожительства именно в рассогласованности.

Результат вызвал противоречивые оценки. Некоторые находили в отсутствии целостности искомое напряжение, «многоканальность» смыслов. Другие, напротив, чувствовали обнуление достоинств каждого из каналов, предпочитая любить соавторов по отдельности. Примеряет же эти позиции отсутствие безусловных критериев в их аргументации, ибо «Невозможные объекты» так элементарно, но и так казуистически скроены, что лишают слушателя или зрителя (кому что ближе) возможности расставить свои оценки по более или менее устойчивым местам. И этот факт выявляет ключи к пониманию совместных усилий Курляндского и «ПровМызы» — отказ от формулирования и достижения цели, избегание предопределенности, отношение к своим трудам и к человеческому опыту вообще как к безостановочному work in progress, где work важнее, чем progress.