Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
27 декабря 2013, источник: PrimaMedia.ru

Переход на «цифру» может похоронить региональное телевидение в Приморье — Валерий Бакшин

Директор Высшей школы телевидения ВГУЭС рассказал, каким должен быть журналист и как писать правду 

Владивосток, 27 декабря, PrimaMedia

Переход на «цифру» может похоронить региональное телевидение, считает директор Высшей школы телевидения ВГУЭС Валерий Бакшин, рассказавший в интервью PrimaMediaLIVE о проблемах приморского телевидения и попытках их решать, о журналистике вообще и о местной в частности, о преподавателях и студентах своего ВУЗа и о том, к чему они стремятся и что их волнует. 

— Валерий Викторович, начнем, наверное, с вопроса, который задают частенько в соцсетях, который волнует как старшее поколение журналистов, так и начинающее. Есть ли, на ваш взгляд, действительно телевидение в Приморском крае?    

— Есть. Современное телевидение не может быть без того телевидения, которое было. А во Владивостоке была великолепная телевизионная школа. Беда в том, что федеральные каналы забрали у нас большую часть эфирного времени. К тому же, жизнь телевизионщика – дико дорогое удовольствие, а денег и государство, и край выделяют крайне мало. Естественно, ушли программы, которые были популярны. Скажем, у Приморского телевидения было 18 часов эфирного времени в сутки, из них сейчас – четыре с половиной, и это в основном новости. Исчезли изумительные детские программы, художественное вещание, причем не только на телевидении, но и на радио. Слушаем музыку, слушаем новости и все… Это кризис, и он касается не только Приморья, а всей страны. А в Приморье журналистика всегда была достаточно сильной, сильнее, чем в любом другом дальневосточном регионе. И сейчас, когда мы говорим о телевидении, не можем не отметить, что ГТРК «Владивосток» по рейтингам находится в числе лидеров в системе ВГТРК. Плюс у нас масса частных каналов, включая PrimaMediaLIVE. И кстати, в Хабаровске подобного нет.   

— Но мы – не конкуренты, я думаю, традиционному телевидению… 

— Как сказать, ведь очень многие сейчас уходят в Интернет или в «кабель». А как только в стране полностью запустят цифровое вещание, мы потеряем региональное вещание, большинство городских и районных телеканалов уйдут в Интернет. И хотя в одном из мультиплексов в соответствии с указом президента записан региональный канал, руководители и ГТРК «Владивосток», и «ОТВ-Прим» весьма сомневаются, что это возможно. 

— Тем более, что в следующем году все эксперты прогнозируют серьезный кризис в экономике России… 

— Бюджет ВГТРК сократили уже, это цифра не секретная: в этом году они получают из бюджета 18 млрд рублей, в следующем – 16 рублей. Дальше будет еще хуже. 

— Есть информация о том, что будущий год будет настолько тяжелым, что ряд местных новостных агентств, компаний и газет могут просто его не пережить. Как вы считаете, насколько этот прогноз может быть оправдан? 

— Они и сейчас закрываются. Вы видите, насколько оскудел наш рынок печатных СМИ? Потому что нужно иметь «добрые» отношения с администрациями края, города, района либо очень богатых владельцев, которым выгодно и интересно вкладывать в это деньги, но таких людей с каждым днем все меньше и меньше. Но, с другой стороны, в России редкая ситуация: у нас журналистика – не экономика, а политика. Скажем, в США издается всего около 2 тысяч газет, а у нас их более 40 тысяч, в том числе более 300 – в Приморском крае, когда на всю Японию их 30. Нужно ли столько газет? А вот по электронным СМИ мы сильно отстаем. У нас мало ТВ-каналов, радиостанций, да и по качеству технологическому (не по содержанию) в Интернете мы отстаем от Москвы, Питера. Да и стоимость Интернета оставляет желать лучшего.   

— Что тогда говорить об отдаленных районах? Хотя ведут речь о том, что все будет хорошо…

— Вы знаете, когда мне говорят, что в таком-то селе есть спутниковый телефон, я понимаю, что оттуда теперь позвонить можно, но как туда позвонить! Тем более, что он один на все село. 

— Говоря о стоимости телевизионных программ и том, что телевидение у нас дорогое, вы когда-нибудь пробовали подсчитать примерную стоимость одного новостийного сюжета? 

— По ГТРК «Владивосток» себестоимость одной минуты в пределах 35 тысяч рублей, значит, сюжет этот будет примерно в два раза дороже. 

— То есть, грубо говоря, одна 20-минутная телевизионная новостная программа обойдется почти в 500 тысяч рублей? 

— Новостная телевизионная журналистика вообще дорогая: нужно иметь соответствующую аппаратуру, транспорт. Плюс куча людей, которая занимается монтажом и так далее. Потом заплатить за трансляцию телевизионного сигнала. Камеры стоимостью почти 1 млн рублей каждая. При этом за 13 лет, что я работал в ГТРК «Владивосток», мы три раза меняли полностью все камеры. И постоянно меняются технологии: идет дикий технологический прорыв, и что будет завтра, никто не знает. Каналы, которые вошли во второй мультиплекс (в Москве он уже заработал), должны в год платить 994 млн рублей за то, чтоб их сигнал прошел. 

— Все вас помнят как профессора и декана института массовых коммуникаций ДВГУ и ДВФУ. Потом вы оттуда ушли, и сейчас возглавляете Высшую школу телевидения во ВГУЭСе. Скажите, пожалуйста, меняются ли студенты? 

— Студенты всегда разные. Это парадокс, но преподаватели меня поймут. Вот бывает – набирают две группы, они формируются совершенно случайным образом, но с одной очень приятно работать, а в другую даже не хочется идти. Первый набор Высшей школы телевидения просто изумительный. Даже по качественному показателю. У нас нет бюджетных мест, но 18 из 20-ти студентов курса набрали по ЕГЭ свыше 190 баллов. Это безумно хороший показатель. Так самое интересное: к нам пришли еще четыре студента из других направлений. И журналисты, которые их курируют в творческих мастерских, говорят, что с ними приятно работать. 

— В Москве в газете «Московский комсомолец» проводили детскую школу журналистики и попросили участников написать, каким, на их взгляд, должен быть журналист. В большинстве ответов указывалось, что журналист должен быть всегда честным, писать и говорить только правду, добывать информацию любой ценой, работать за еду, не пить и быть всегда опрятным и красивым. 

— Давайте я начну с предпоследнего. Много-много лет назад я приехал первый раз в Японию и в офисе газеты «Хоккайдо Симбун» увидел в углу два ящика: один с российской водкой, второй – с виски. На мой вопрос, зачем они здесь стоят, ответили: «Пришел журналист с задания, он психологически устал, и ему надо немножко выпить». На это я им сказал, что в моей редакции до вечера этот алкоголь и не достоял бы. Это трагедия, что многие хорошие журналисты просто спиваются. Работа нервная, и надо как-то стресс снимать. Без денег жить в современном обществе нельзя. Что касается правдивости, когда я читаю лекции по основам журналистики, я отмечаю, что в журналистике есть два принципа: правдивость и объективность. Можно быть правдивым и необъективным: на мелочах увести читателей, телезрителей или радиослушателей куда угодно. А можно не все сказать, но акцентировать на главном, и быть объективным. 

— Вот сейчас PrimaMedia занимается таким расследованием, мы, заботясь о здоровье наших читателей, проводим экспертизу салатов. И тут же в соцсетях появилась информация о том, что мы это делаем по заказу какого-то супермаркета или с целью с кого-то денег взять. Вы, как считаете, такие расследования журналистские нужны? 

— Нужны. Иногда я даже звоню своим бывшим студентам: «Вот есть тема, скользкая, опасная, но она очень нужная». Вы затронули тему, которая актуальна для многих людей, которые, сидя на унитазе, думают, что же они съели.  Мы тоже много что покупали, но после ваших публикаций любимый салат «Оливье» мне что-то не хочется покупать нигде. 

— Скажите, а метод погружения в ту или иную профессию или организацию не зря ли приморские журналисты обходят стороной? 

— Зря, хотя он сложен и небезопасен. Когда я еще работал в газете «Владивосток», наш корреспондент Марина Попова несколько дней провела в обличье нищенки. Так она заработала хорошо! И сделала такой гениальный материал, потому что когда человек погружается в другой мир, то он оценивает окружающую действительность совсем иначе. Вот почему журналиста не пускают на рыбообрабатывающие суда? Потому что их владельцам не нужно, чтобы люди узнали всю правду о промысле. Но журналистам нужно стремиться погружаться в другие профессии, чтобы там хотя бы немножко боялись делать то, что сейчас делают. 

— А вы сами таким методом когда-нибудь пользовались? 

— Нет, но понимаю, что это достаточно сложно… 

— А почему во ВГУЭС школа телевидения, а не факультет журналистики? 

— Потому что мы не хотим конкурировать с ДВФУ. К тому же, высшая школа – это особая система, и для нее главное, чтобы человек был кандидат наук, а еще лучше доцент, и практика пригласить на должность преподавателя практически нельзя. Так вот стандарт «школы телевидения» нам позволяет приглашать на преподавательскую работу 30% не остепененных сотрудников. И эта норма остается и на следующий учебный год в новом стандарте.

— Кто из практиков в вашей школе сейчас преподает?

— В отличие от ДВФУ мы разбили студентов на группы, численностью от трех до пяти человек каждая. И у нас есть пять творческих мастерских. Две телевизионные, которые ведут Владимир Ощенко и Сергей Землянский с ПТР, одна – радио, ее ведет Сергей Нелюбин с радиостанции «Вести FM», одна – операторы, ее возглавляет ведущий оператор ГТРК «Владивосток» Сергей Свистильников, и еще одна – Интернет-журналистика, которую ведет Сергей Булах, замредактора сетевого издания «Приморский репортер». На следующий год будут другие мастера, поскольку нынешние будут работать со своими студентами все четыре года. Я даже могу сказать, что одним из них будет Борис Павлович Шварц, долгое время работавший на приморском телевидении. А операторов будет учить Максим Каленник, у которого, к сожалению, нет высшего образования, но есть большой практический опыт.

— А Интернет-журналистику? 

— Я думаю, что кто-то с PrimaMedia. 

— Скажите, а ведь раньше операторскому искусству у нас не обучали? 

— Да, но у нас и сегодня еще много чего нет. В частности, потом пойдет режиссура, а я не знаю, кого пригласить вести этот курс. Проблема в том, что многие вещи мы потеряли, когда нас «загнали» сугубо в «новости». 

— На курс видеооператоров много ребят поступило? 

— Четверо, и трое и них – девочки. Камеры ведь стали легче: не те прежние 15 кг, а в пределах 8. И Сергей Свистильников всеми студентками доволен. Кстати, у всех журналистов-телевизионщиков будет обязательный курс «Основы операторского мастерства», потому что человек, работающий на телевидении, это должен знать. 

— Почему на ПТР десятилетиями не меняется руководство (за исключением генерального директора), и новички вынуждены годами «вкалывать» за копейки? 

— Конечно, я сейчас не знаю подробностей, но вообще в ГТРК «Владивосток» очень приличная зарплата. Сейчас Трудовой кодекс позволяет устанавливать оклады ниже минимального размера оплаты труда (МРОТ). В ГТРК они – на уровне МРОТ, плюс 50% — дальневосточный коэффициент, то есть минимум 7,5 тысяч рублей работник будет получать. А в ДВФУ у меня, как у профессора, оклад был 2 тысячи с копейками. Остальное зависит от начальника. Что касается смены руководства, то, на мой взгляд, оно происходит довольно часто. Да и на должностях руководителей среднего звена и топ-менеджмента долго просто невозможно работать. Я отработал 13 лет, и мне предлагали остаться хотя бы еще на год, но я сказал: «Нет, больше не могу». Что касается зарплаты, то тут очень мало что зависит от руководства ГТРК. 

— Насколько ваши выпускники конкурентноспособны в сравнении с теми, кто учился в западной части нашей страны? 

— О всех выпускниках говорить боюсь, потому что журналистика – профессия творческая, но судя по количеству наших ребят на ведущих каналах… К примеру, Женя Попов. Вы знаете, как его было тяжело туда устраивать? Но он был готов и заслужил это своей работой. Кстати, многие нынешние руководители ведущих СМИ вышли из Владивостока: Сунгоркин, Коц, Мамонтов, Наталья Барабаш… 

— Как вы оцениваете давление правоохранительных органов на СМИ, в частности на медиахолдинг «СахалинМедиа», в угоду каким-либо влиятельным людям? 

— Это просто наглость правоохранительных органов. Во Владивостоке у нас бы такое не случилось. Мне было дико обидно, что такое произошло на Сахалине. Зачем было изымать жесткие диски компьютера и оригинал материала? Запросите, и получили бы без каких-либо проблем. Это была акция запугивания журналистов. Сейчас надо дойти до логического конца и найти тех людей, которые это делали. 

— А вы о таком рассказываете своим студентам, предупреждаете, что их ждет в будущем? 

— Конечно, потому что некоторым из них предстоят командировки в «горячие точки», да и, возможно, снимать репортажи о ЧП, например, как у нас, когда в районе Второй Речки взрывались склады с боеприпасами. Ведь многие, что идут в телевизионную журналистику, думают, что они будут только мелькать на экране, а журналистика – тяжелая профессия. Я помню в 1990-е годы в газету «Владивосток» приехал губернатор Наздратенко, и в ходе беседы с журналистами, а он мог часами беседовать, подняла руку Света Жукова: «Евгений Иванович, можно я уйду – мне мужа кормить надо, у меня есть и другие обязанности». Ну, это смешная история, а журналисту ведь приходится и по ночам работать, чтобы очередной номер газеты вовремя вышел или в телепрограмму смонтировать важный сюжет, который уже проанонсирован. Да, к тому же эта профессия и опасная: могут и по голове стукнуть. И к любым оценкам действий журналиста нужно подходить очень осторожно: он-то ведь ограничен и рамками закона, и этическими рамками. 

— Насколько, по вашему мнению, сегодня журналист защищен государством? Вот закон «О клевете» приняли… 

— Который тоже направлен «против» журналистов. Простейший же пример, когда против журналиста можно применить карательные меры, — это выборы. Журналист, зарегистрированный в качестве кандидата в депутаты, за месяц до дня выборов по закону должен уйти в неоплачиваемый отпуск, а мэр или губернатор спокойно продолжают работать, используя служебное положение. Даже в этом журналист ущемлен.

А те законы, которые сейчас обсуждают депутаты Госдумы? В частности, они предлагают ввести ответственность руководителей печатных СМИ за перепечатывание в их газетах ранее опубликованных материалов. Это вообще нонсенс! Таким образом, думцы резко увеличат число российских журналистов, которые будут обращаться в Европейский суд по правам человека.

Кстати, сейчас ежегодно минимум два наших журналиста выигрывают в Страсбурге иски против России. Даже у нас, во Владивостоке было два случая. 

— После того, как был создан ДВФУ, изменилась структура университета: факультет журналистики вошел в состав Школы гуманитарных наук. Сменилось руководство, многие преподаватели факультета покинули университет, особенно практики. Вот, на ваш взгляд, как там сейчас без них обходятся?

— Первые это заметили студенты. Они спросили: «А как журналисты будут учиться на Русском острове»? Специфика работы журналиста предполагает практически ежедневное посещение им редакции СМИ… 

— С первого курса предполагается журналистская практика… 

— И не только практика. В журналистском стандарте есть творческая аттестация: обязательные публикации в печатных СМИ или сюжеты на радио и телевидении. А для этого и нужно регулярно посещать редакцию. Могу сказать, что эту проблему мы обсуждали в Владимиром Владимировичем Миклушевским в последний день его работы ректором. Вообще, я считаю, что строительство университета на Русском – это большая ошибка. Там нужно было делать игорную зону, а кампус строить в бухте Муравьиной (между Владивостоком и Артемом). К тому же, кампус на Русском строили под один университет – под ДВГУ, а потом все поменяли. Что касается практиков, то их, по сути, «попросили». И здесь я говорю не о себе, а, к примеру, о Марине Божко, которая очень хорошо читала социологию, Андрее Островском, который вел целый курс, Саше Стрельцове. 

Мы, кстати, не хотели конкурировать с ДВФУ, но по одному направлению все-таки будем конкурировать в связи с открытием в 2014 учебном году курса «Реклама и связи с общественностью». При этом для студентов этого курса журналистская подготовка будет обязательна. Кстати, новый стандарт, который вводится со следующего года, очень интересен. Базовых дисциплин, которые будут обязательными, им определено семь штук: две физкультуры, иностранный язык, история, философия, безопасность жизнедеятельности. Остальные мы сами можем придумывать.

Конечно, часть предметов мы возьмем из тех, что есть в ведущих ВУЗах, но самое главное, что мы сделаем – увеличим часовые размеры творческой мастерской. Вместо двух часов в неделю – будет шесть часов. При выборе дисциплин мы обязательно учтем мнение преподавателей-практиков, чтобы наши выпускники получили знания, необходимые им для дальнейшей работы на телевидении. Кстати, мы пока можем платить практикам «смешные» деньги – 200 рублей в час. Но не смотря на это, только один из числа тех, кого я приглашал, сказал, что оплата слишком мала. 

— Просочилась информация, что в Приморском крае будет возрождаться отделение Союза журналистов. Как вы к этой идее относитесь?

— Достаточно сложно, поскольку очень негативно отношусь к Московскому союзу журналистов. Они не занимаются журналистикой, а «окучивают» те объекты, которые им достались от прежнего Союза журналистов. Когда наша власть поступала очень некрасиво с журналистами, я писал председателю Союза журналистов России Всеволоду Богданову, и он старался чем-то помочь. Но, несомненно, Союз нужен. Причем, очень важно найти разумный компромисс с руководителями СМИ, и не увлекаться дикими проектами, а постараться сделать Союз привлекательным для рядовых, особенно провинциальных журналистов – «районщиков». Потому что они живут достаточно тяжело: ведь на них оказывают давление и местная власть, и финансовые проблемы. И именно они должны задавать тон. Если это удастся, я буду только рад. 

— Как вы оцениваете свободу слова на российском телевидении, в частности на федеральных каналах? Не кажется ли вам, что они представляют исключительно одну точку зрения и все это немного напоминает советский период? 

— Кто платит, тот заказывает музыку. Трагедия российской журналистики в том, что ею двигают не экономические рычаги, а политические. И еще одна беда – это стоимость рекламы. Например, оборот рекламы в России составляет 3 млрд долларов, тогда как в США – почти 300 млрд долларов, в Китае – 46 млрд долларов.

А для электронных СМИ главным источником зарабатывания денег является реклама (для печатных – еще розница). И масса примеров, когда журналисты уходят из СМИ только потому, что им постоянно напоминают: «Ты это не говори». То есть давление сверху. Кроме того, существует и самоцензура журналистов, что, пожалуй, даже страшнее. Когда журналист сам себя удерживает от того или иного высказывания, как правило, из-за того, что в этом случае могут не дать деньги.

— А как упрекнуть за это журналистов? 

— Никак, потому что, извините, без денег газета умрет. Хорошо, что президент сказал, что губернатор Сахалинской области потратил 680 млн рублей на имидж. А что такое имидж? Это – СМИ! А в Приморье разве меньше? 

— У нас цифры не озвучивались… 

— Ну, я могу некоторые цифры назвать. Там десятки миллионов. Так вот в Хабаровске на порядок меньше, чем во Владивостоке. А почему у нас секретные данные по подписным тиражам? Я их получаю раз в год – просто по дружбе, но без права публиковать. Потому что тоже давление. У нас две цены в каталоге, и цена доставки зачастую больше, чем стоит сама газета. При этом цена доставки для всех газет разная. Поскольку якобы есть «хорошие» и «плохие» газеты. То же самое касается радио и телевидения. Одна радиостанция за эфир платит одни деньги, другая – другие. Экономика все определяет… 

— Да, положение серьезное, и не зря даже именитые журналисты у нас эту тему очень часто поднимают, обвиняя друг друга в ангажированности… 

— Я смотрю какие-то сюжеты и хватаюсь за голову. Хотя и понимаю, что если мэр заплатил деньги, то он должен появляться. И канал понимает, что он теряет зрителей на этом, но деньги тоже нужны. 

— Валерий Викторович, что бы вы пожелали всем нашим приморским журналистам, читателям, радиослушателям и телезрителям?

— Прежде всего, здоровья – это самое главное! Во-вторых, оптимизма: что бы с нами ни делали и что бы мы с собой ни делали, всегда нужно верить в лучшее и стремиться к лучшему. Я бы очень хотел, чтобы Дальний Восток развивался, чтобы народ отсюда не бежал и чтобы то, что сказал президент, не осталось пустыми словами в отношении для Дальнего Востока, а реализовалось в каких-то преференциях конкретных. И чтобы Дальний Восток оставался российским.