Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
16 января 2014, источник: РИА Новости

Документалист Чои Кисун: когда рядом леопард, на вещи смотришь трезво

Известный южнокорейский фотодокументалист Чои Кисун, чьи студенты недавно завершили съемки документального фильма во Владивостоке, рассказал РИА Новости о том, как это — неделями сидеть в тайге в ожидании леопарда, а также о планах поучаствовать в кинофестивале «Меридианы Тихого».

Группа южнокорейских студентов закончила во Владивостоке съемку документального фильма о выживании при очень низких температурах. Их куратор, всемирно известный фотодокументалист Чои Кисун встретился с корреспондентом РИА Новости и, несмотря на языковой барьер (господин Кисун не владеет в полной мере английским и русским языками), рассказал ему о фильме, о том, как подружиться с леопардом и о планах участия в приморском кинофестивале «Меридианы Тихого». 

— Совсем недавно ваши студенты закончили съемки учебного фильма, его смогут увидеть зрители?

— Вообще, это часть учебного процесса, и пока на протяжении нескольких лет фильмы отсматриваю только я, чтобы определиться с оценкой и сделать замечания или дать советы авторам. Но в будущем мне бы хотелось собрать то, что снимали мои ученики, немного отредактировать и показать на небольшом кинофестивале.

Фильм моих студентов — это домашнее задание, полноценная часть учебы. Я дважды в год приезжаю с моими учениками во Владивосток на практику по видеожурналистике. В этот раз задание было не из легких — снять фильм о выживании на морозе. Его сюжет заключался в том, что на земле вновь начался ледниковый период, люди ищут пути спасения и выясняют, возможно ли выжить в мороз под открытым небом. 

Все происходило на льду Амурского залива неподалеку от Спортивной набережной Владивостока — место холодное и ветреное. Условия непростые, но и фильм все-таки о выживании на морозе. На все у студентов было 11 дней, но сами съемки длились 24 часа. Учеников я не ограничиваю, они сами решают, что снимать, как это делать и монтировать. Могут использовать музыку и закадровый текст.

Кроме того обучение студентов продолжится в Корее, куда они иногда приезжают в мой дом в лесу. В нем они также знакомятся с моими снимками и видеосюжетами о дикой природы. В том числе с теми, которые были сделаны в Приморье. 

— Кстати об этих снимках. Как случилось, что вы стали снимать диких животных в Приморье и почему решились на это? 

— Интерес к съемкам диких животных появился 15 лет назад, когда я работал на телевидении. Тогда Южную Корею поразила весть о том, что тигры и леопарды пропали с полуострова. Эксперты-экологи стали узнавать, в чем причина, и выяснили, что звери мигрировали в Россию. Поэтому я решил поехать в Приморье и снять фильм о жизни об этих прежде «наших» лесных обитателях.

Когда я вернулся и смонтировал видео, его показали по телевидению. Я думал, что смогу и дальше снимать для ТВ. Однако, хотя мой фильм и имел успех среди зрителей, телеканалы по каким-то своим причинам оказались не заинтересованы в дальнейшей работе над лентами про обитателей таежных лесов.

Тогда я решил сам продолжать съемки. Мне это нравится, да к тому же работа интересная. В основном я езжу в Приморье. На видео снимаю тигров, так как к ним опасно приближаться, а вблизи фотографирую, как правило леопардов, они хоть и опасны, но менее агрессивны, чем их полосатые собратья. 

— Как прошла ваша первая съемка, было ли волнение, чем занимались, когда ждали зверя?

— Моя первая фотосъемка леопарда вблизи была зимой 2001 года. Я три месяца караулил зверя в палатке в лесу. Перед этим был почти год подготовки к съемкам, во время которого я узнавал, какую палатку лучше выбрать для такого рода поездок, какую еду брать с собой и, конечно, какой техникой лучше пользоваться. Все это выбрал исходя из удобства лично для себя, так как предполагал, что придется провести немало времени в тайге. 

Когда леопард появился перед объективом, между нами было всего 10-20 метров. Было волнение, однако я понимал, что хищник не должен почувствовать во мне угрозу или конкурента за территорию. Я вел себя спокойно и тихо, стараясь не вызвать у него агрессии. Он это почувствовал, но вел себя очень осторожно, было заметно, что таежный хищник к людям не привык.

Как правило, когда ждешь зверя, то ничем не занимаешься, просто лежишь с фотокамерой и караулишь. В лучшем случае можно почитать книгу. Главное – его не спугнуть. При первой встрече хищник меня испугался. Фотографировать его нужно было со вспышкой, и потому я много времени  потратил на то, чтобы приучить зверя к своему присутствию: постепенно включал вспышку чаще.

По истечении трех месяцев я понял, что кадры удались. Фотографий диких леопардов в мире вообще немного, и, скорее всего, большинство из тех, что есть в интернете, сделаны мной. Позже я узнал, что снимать леопарда, которого я фотографировал, приезжал канал BBC. Думаю, что им было проще, ведь зверь уже привык к присутствию человека и не убегал от группы телевизионщиков.

— Случались ли с вами за 15 лет в тайге опасные ситуации, ведь вы работаете с дикими животными?

— Меня часто спрашивают об опасностях. Но если бы что-то со мной приключилось, я бы тут уже не был. Многих, кто пытался сфотографировать диких животных, нет в живых именно из-за таких несчастных случаев. Моя работа сама по себе – опасная ситуация. С момента, как ты переступаешь границу заповедника, где тебе придется несколько месяцев провести в одиночестве в палатке, поджидая хищника, это уже риск.

Я всегда понимаю, что в случае чего некому будет меня спасти и начинаю трезво смотреть на вещи – как правильно себя вести, чего делать не стоит. Главное не нервничать, не делать резких движений. В общем, не вести себя как потенциальная жертва.

— Вы много времени проводите в одиночестве, когда «охотитесь» за дикими животными, насколько легко вы его переносите?

— К счастью, благодаря своему характеру, одиночество в лесу не является для меня большой проблемой. Я неделями могу сидеть в лесу и ни с кем не общаться, изредка только выходя в интернет на телефоне. Но все же иногда я выбираюсь из тайги во Владивосток, чтобы повидаться с людьми, выпить пива. 

Кстати, этот город мне нравится, несмотря и на то, что зимой здесь холоднее, чем в Корее. В последнее время после саммита он стал заметно красивее и приезжать сюда стало приятнее. 

— Вы замечали отличия в том, как в Южной Корее и в России относятся к охране природы?

— Мне нравится, что в России есть заповедники – места, где живут звери и куда людям вход запрещен. Такого нет в Южной Корее и многих других зарубежных странах. Человек просто берет участок дикой природы и делает из него общественное место, вроде зоопарка или другого подобного учреждения. Получается, что дикой природе некуда деваться от человека.

К слову, внести вклад в охрану природы Приморья удалось и мне, приняв участие в создании Нарвинского тоннеля в Хасанском районе Приморья. Я обращался за помощью к южнокорейским компаниям, которые ведут строительство таких сооружений. Прежде всего я думал о том, что помогаю природе, а не что это чья-то земля, корейская или российская.

Ред. — Решение о строительстве Нарвинского тоннеля было принято в рамках программы по сохранению дальневосточного леопарда в 2010 году. Строящееся сооружение располагается на 76-м километре автодороги краевого значения «Хасан – Раздольное». 

Тоннель позволит леопардам безопасно пересекать территорию обитания, рассеченную автотрассой. Планируется, что в августе 2014 года он будет сдан в эксплуатацию.

Сейчас около 80% этого тоннеля сделано, и совсем скоро леопарды смогут обитать в естественных для них условиях, а люди – ездить по тоннелю, не нарушая жизнь дикой природы. Как мне представляется, в итоге получится такое сосуществование человека и природы.

— Браконьеры для Приморья – давняя проблема, доводилось ли вам встречаться с ними?

— Да, конечно, приходилось видеть их. Особенно если уйти далеко в горы, там их много. В Тернейском районе Приморья браконьеров несложно встретить. То, что люди стреляют в животных без разрешения, — это плохо, но есть и другое обстоятельство, которое только на руку браконьерам: исчезают деревья. Их вырубают и строят дороги, по которой любой может приехать и охотиться.

Если не будет деревьев и леса, тогда не будет и животных. Они будут уходить из лесов и, чтобы восстановить все, как было, потребуется ждать около 500 лет. Мне кажется, нужно сократить сезон охоты с трех до одного месяца.

— За свою карьеру фотографа-анималиста вы сделали десятки фотографий, растиражированных в интернете и СМИ, вас знают в Южной Корее, России, Европе и США, а какие сейчас у вас творческие планы, есть ли мечта?

— Многие животные сейчас находятся на грани вымирания. Я хочу, чтобы не только Корея и Россия об этом узнали, но и весь мир. Из всего, что я снимал эти годы, планирую смонтировать фильм и показать его на каком-нибудь кинофестивале. Возможно, это будет приморский кинофестиваль PacificMeridian (ежегодный кинофестиваль стран АТР, проходящий во Владивостоке с 2002 года — ред.), либо одна из киноплощадок в США.

Создание фильма – моя цель на ближайшие годы. Но есть у меня и мечта – большая выставка моих фоторабот. Большинство моих снимков тигров и леопардов я делал в Приморье и мне хочется, чтобы люди увидели, какая прекрасная природа находится рядом с ними.