Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
Сколько на самом деле мартышек в Удаве из «38 попугаев»?Помните первую серию кукольного мультсериала, в которой животные думают, как измерить рост Удава?
1 сентября 2014, источник: Российская газета, (новости источника)

«Наш запах», показанный в программе «Венецианские дни», вызвал ажиотаж

«Наш запах», показанный в программе «Венецианские дни», вызвал ажиотаж: учтивые итальянцы сидели в проходах и собачились из-за мест. Волнение фестивальных масс понятно: это фильм Ларри Кларка, а его постоянно обвиняют в подростковом порно.

Источник: «Российская газета»

Кларку 71 год, и он стал известен как фотограф-наблюдатель скрытой от посторонних глаз жизни подростков и их субкультуры — панков, любителей скейтборда, потребителей наркоты. Его шокировавшие мир фото составили альбомы «Совершенное детство» и «Подростковая похоть». Скандал разгорелся с новой силой, когда Канн показал его дебютный фильм «Детки»: фотографический по природе, он вырос из этих альбомов; снимались реальные подростки-наркоманы, к выходу картины многих уже не было в живых.

Скандалами сопровождались премьеры всех последующих фильмов «Садист», «Кен Парк», «Запрещено к показу», «Троглодиты», «Невинная жестокость». Сейчас Кларк считается выдающимся бытописателем молодежной жизни двух веков. В 2012 году он получил в Риме Золотого Марка Аврелия за «Девушку из Марфы» — снова о наркотиках, рок-н-ролле, садизме и насилии. И теперь в Венеции «Наш запах» — правда, не заслуживший места в главном конкурсе, но все-таки фестивальный.

В аннотации Кларк декларирует свою любовь к юности и сочувствие ее трудной судьбе: эти подростки живут в виртуальном мире интернета и гаджетов, где все ориентиры потеряны, и они одиноки. Его заинтересовали скейтбордисты у парижского Музея современного искусства, и он применил свою обычную тактику: стал для них своим, попросил завсегдатая молодежных тусовок поэта Мэттью Ландэ по прозвищу Скрайб написать сценарий, — впрочем, его, как и стоило ожидать, в фильме не оказалось. Вышел бесформенный, застрявший на одной ноте слюнявого старческого умиления этюд, где камера долго ласкает тела подростков, всматриваясь и внюхиваясь в детали. Камера ручная и юркая, планы сверхкрупные, монтаж то сверхкороткий, то монотонно длинный. Неаппетитное, но все же порно присутствует в доброй трети эпизодов, остальные, еще более неподвижные, сопровождены рок-клипами. Подростки гоняют на скейтах, жгут машины, нюхают порошки и друг друга и торгуют своим непорочным телом, ублажая состоятельных стариков. На подростков покушаются даже их старухи-матери, испытывающие к ним порочную страсть. Нежданно сентиментальную ноту вносит безответная любовь простоватого Джей Пи к ангелоподобному Мату и его патетически поставленное самоубийство. При всей куцеватости, это единственная история, которая хоть как-то развивается, и я не знаю, что больше распугало уходивших зрителей, — физиологическая невыносимость подробностей или нарастающая скука. А главное — обещанным исследованием этой жизни и этой субкультуры в фильме не пахнет: как и «В подвале» Ульриха Зайдля, он лишь тешит любопытство толпы, т.е. исполняет обязанности желтой прессы.

Самым сильным из увиденных фильмов для меня пока остается «The Cut» Фатиха Акина. У нас название перевели как «Шрам», но правильнее — «Резня»: речь идет о геноциде армян в Турции, случившейся ровно век назад; резали глотки только за то, что — армяне, люди другой веры. Эта тема в Турции табуирована до сих пор. Акин, сын турецких эмигрантов в Германии, взял ее, завершив свою трилогию «о любви, смерти и дьяволе» (первые две части — «Головой о стену» и «На краю рая»).

Картина эпична и по жанру многослойна: социальная трагедия становится «дорожным кино», обретает динамику приключенческой ленты, обрастает приметами вестерна и заканчивается мелодрамой в духе чаплинского «Малыша», кадры которого цитируются в одной из самых программных сцен фильма. Уже это не даст заскучать, несмотря на чрезмерный 138-минутный метраж. Каждый из жанров реализован с полной выкладкой и с обезоруживающей искренностью: и тема и судьба героя волнуют режиссера лично, и эта пристрастность передается в зал.

Назарет Манугян, молодой отец счастливого семейства, ночью взят полицией и вместе с другими армянами отправлен на каторжные работы. Ему предстоит пережить все кошмары геноцида, и ему тоже перережет глотку один из вероотступников, но он чудом уцелеет, лишившись способности говорить, и пустится в бега, голодный волк-одиночка во враждебном мире иноверцев, голых скал и безводных пустынь, где от зноя плавится песок, а в пересохших колодцах гниют трупы. Он отречется от химеры бога, которая не примиряет, а стравливает народы, и теперь для него одна цель — найти дочерей. Путь пройдет из Месопотамии через Атлантику на Кубу, затем в прерии Северной Дакоты. За это время ты в зале обнаружишь, что абсолютно сроднился с героем и следишь за перипетиями его судьбы так, словно от исхода зависит и твоя судьба тоже. Тема братоубийственных войн, взятая режиссером как дань скорбному прошлому, вдруг снова стала злободневной.

В роли Назарета 33-летний француз турецкого происхождения Тахар Рахим (он получил мировое признание после взрывной роли в фильме Жака Одиара «Пророк»). Актерски задача очень трудна: нужно пережить в этой истории десять лет тягот, лишившись важнейшего актерского инструмента — речи. Харизматичность Рахима, скупая, но мучительная выразительность его мимики и впрямь могли бы прекрасно работать в условиях бессловесного кино. Добавим к этому эйзенштейновскую трагическую мощь панорам народного бедствия и тягучий, как туго натянутый канат, саундтрек Александра Хаке — все это наследует традициям кино всех времен и переводит картину в ранг тех редких образцов, которые можно назвать и массовыми и артхаусными. Не случайно Акин в своем фильме не раз вспомнит Чаплина с его способностью, хулиганя и сочувствуя, дарить людям счастье.

Надеюсь, по-своему совершенная романная форма картины и ее симфоническое звучание не дадут главе нынешнего жюри композитору Александру Депла пройти мимо одного из сильнейших, на мой взгляд, претендентов на призы.

Валерий Кичин