Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
23 сентября 2014, источник: Газета Коммерсантъ

Секс и другие движения

На сцене Центра имени Мейерхольда екатеринбургские «Провинциальные танцы» Татьяны Багановой показали две премьеры: мультижанровую «Сказку» в постановке Владимира Панкова с хореографией Татьяны Багановой и танцевальный спектакль «Забыть любить» нидерландских хореографов Йохана Гребена и Ури Ивги

Приезд «Провинциалов» каждый раз сулит столице нечто свежее и увлекательное — Татьяна Баганова и ее труппа уже больше 20 лет выступают законодателями российских танцевальных мод. На сей раз лучший отечественный хореограф contemporary dance отступила на вторые роли. В «Сказке», поставленной по пушкинской «Сказке о мертвой царевне и семи богатырях», она отдала пальму первенства режиссеру Владимиру Панкову, подчинившись его артистам и законам изобретенной им «саундрамы». Музыку к спектаклю написал Артем Ким для четырех музыкантов, певицы, певца, чтеца и подкрикивающих или нарочито пыхтящих танцовщиков. 

Он щедро насытил ее реминисценциями обрядовых распевов, церковных песнопений и резкими голосовыми модуляциями с водопадными перепадами тональностей, под которые так удобно расчленять текст Пушкина на слоги. Художник Максим Обрезков, помимо многочисленных невестиных платьев, фальшивых медвежьих шкур, веников из прутьев, круглой рамы без зеркала и прочих костюмов-аксессуаров, выстроил на сцене лес из семи толстенных, но подвижных поролоновых бревен, которые, перемещаясь, исполняют на сцене собственную хореографию, ближе к финалу укладываясь на планшет горизонтально — этаким лесоповалом.

Режиссер Панков предуведомил, что «более сексуальной сказки» он не знает и что «фактически сказка Пушкина будет противостоять ее сценическому решению». Задуманное он воплотил самым решительным образом. Секса было много с первой сцены, наглядно демонстрировавшей зачатие будущей царевны посредством пластического этюда. Ну и Пушкин сопротивлялся достаточно настойчиво — особенно там, где из мешанины звуков ненадолго выныривал его текст. 

Скажем, в то время как у поэта богатыри девицу «оставили одну, отходящую ко сну», в спектакле развивается одна из главных эротических сцен. Царевной, распростертой на табуретках со свечой на животе и лихорадочно повторяющей имя жениха — «Елисей!», пытается овладеть морально нестойкий богатырь, однако свеча опаляет его детородный орган, снова и снова отбрасывая от объекта вожделения. Подобные эскапады «сказочной» фантазии так не похожи на фирменный багановский почерк, что приходится признать: в этом спектакле хореограф подчинилась власти режиссера, принеся в жертву и танцы, играющие тут служебную роль, и своих актеров, исполняющих функции живых марионеток.

Впрочем, труппа смогла реабилитироваться в другой новой работе, от которой Татьяна Баганова устранилась полностью, поручив своих артистов хореографам Ури Ивги и Йохану Гребену, несколько лет назад уже поставившим с «провинциалами» спектакль «Песня не про любовь», за который они получили «Золотую маску». Та работа была антиутопией про тоталитарное общество. Эта, «Забыть любить», заявлена как сугубо аполитичное исследование отчужденности индивидуумов в эпоху тотального интернета — о боязни личных контактов, о незнакомых «друзьях», о быстрых безличных связях и тех искусственных образах, которые создают в виртуальном пространстве люди, желающие представить себя в выигрышном свете.

Несмотря на полярность тем, спектакли удивительно схожи — тотальный интернет предстал той же мрачной, агрессивной, давящей индивидуальность средой, что и тоталитарное общество. Жесткий зловещий ритм музыки Томаса Паркинсона держит людей в неослабной узде; одинаковые черные джинсы и майки лишают их пола и индивидуальности; привычная агрессивность безжалостно выкорчевывает ростки сентиментальности; контакты мимолетны и брутальны; «старомодные» чувства либо искажены, либо умерщвлены — спектакль ставит безнадежный диагноз.

Он мучителен и для танцовщиков, исполняющих тяжелейший текст почти без пауз, на разрыв аорты. Он мучителен и для зрителей, не имеющих ни минуты лирической передышки — даже во время соло главного героя, когда тот корчится, будто под пытками, из-за невозможности выплеснуть свои чувства: некому, да и не знает, как. Однако эта депрессивная, мощная, подавляющая хореография рождает чистейшее восхищение мастерством и лексической фантазией ее авторов. 

Эти двое, с таким разным бэкграундом (Гребен из Национального балета Нидерландов, Ивги — питомец израильской труппы «Кибуц») идеально дополняют друг друга. Они находят бесчисленные вариации для партерного танца (целую часть «Забыть любить» артисты отрабатывают на полу), придумывают все новые и новые положения тел в силовых дуэтах, трио и многофигурных адажио, калечат послушных танцовщиков еще невиданными сочленениями тела. Эта вполне человеческая, а не компьютерная игра воображения, вызывающая и оторопь, и восторг, оставляет надежду на то, что контакты человеческие еще не исчерпали себя. Ибо как еще можно заставить артистов принять эту жестокую хореографию как родную и танцевать с такой самоотдачей и верой в то, что «забыть любить» никак невозможно.

Татьяна Кузнецова