Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
17 октября 2014, источник: Новости Перми

Премьера в «Сцене-Молот»: «Автобус» как способ самопознания

Накануне премьеры нового спектакля в «Сцене-Молот» «Новости Перми» пообщались с молодым режиссером Мириам Вальтер Кон, приехавшей в Пермь из Швейцарии, чтобы представить свою первую в России постановку.

Источник: Новости Перми

— Расскажите, как вы оказались в числе участников пермской «Лаборатории режиссуры»? 

— У нас в Цюрихе есть представительство Эвелины Бирюковой (прим.ред. – координатор международной программы «Лаборатория режиссуры»), из которого пришли приглашения нескольким режиссерам. Меня это заинтересовало и я сразу согласилась, а затем выбрала пьесу из предложенного списка – «Автобус» Лукаса Берфуса – и впервые оказалась в России. И для меня это было потрясающе. Особенно, учитывая контекст внешнеполитической ситуации, конфликта с Украиной, это стало особенно важным для меня решением – приехать сюда и увидеть, что происходит на самом деле, чтобы не быть ослепленным средствами массовой информации.  

Россия для меня была той неизвестной частью мира, которую мне очень хотелось узнать, потому что в ней есть что-то мистическое. Помимо личного фактора, был и политический: художники верят, что они вне политики, а работы в сфере искусства находятся вне политических решений. 

Я была очень счастлива, когда приехала сюда – у меня уже был состав актеров, который я не выбирала, но он оказался идеальным. В этом театре очень приятно работать, потому что я чувствую, что это не просто «работа ради работы», а все, кто здесь есть, идут к одной цели.  

— Несмотря на то, что у вас не было большой свободы в выборе текста, почему вы все-таки отдали предпочтение именно «Автобусу» Лукаса Бергфуса? И на чем вы постарались сделать основные акценты?  

— Когда нам предложили пьесы на выбор, я работала над монологом вместе с одним очень известным режиссером-женщиной. К тому моменту мы уже достаточно долго работали вместе, и она успела меня узнать, кроме того – была старше и намного опытнее. Посмотрев лист, моя коллега сказала: «Мириам, эта пьеса для тебя». Я доверилась ей, прочла пьесу, и она действительно задела меня. Для меня эта постановка – как путешествие в неизвестность, во время которого ты хочешь получить ответы.  

В этом смысле, эта пьеса стала для меня очень личной, что во многом было связано с поездкой в Россию – в место, о котором я практически ничего не знала, где сложно понять, что происходит вокруг. Попытка понять, почувствовать что-то другое, что становится в рамках глобализации уже практически невозможно, является для меня значимым моментом.  

Еще одна важная идея, которая заложена в пьесе, это идея паломничества. Когда ты попадаешь в какую-то новую среду и начинаешь сомневаться в том, что с тобой происходит, в каких-то своих привычках, мнениях, убеждениях. В пьесе это можно сделать через главного персонажа – Ерику, которая случайно оказалась пассажиром автобуса, но из-за нее пассажиры начинают снова думать, ощущать, что происходит с ними, и изменять стратегии поведения. И это я считаю наиболее важным смыслом пьесы.

Для меня религия – это, прежде всего, не христианство, а способ снова поверить во что-то. Мне уже давно кажется, что в Европе, особенно среди моего поколения, основной стратегией поведения становится цинизм – способ смеяться над всем, дистанцироваться. Каким-то образом мы все потеряли возможность поверить во что-то неизвестное, во что-то большее, в то, о чем мы не знаем. Для меня эта пьеса как раз о том, как снова поверить.  

— Известно, что Вы владеете не только мастерством режиссуры, но и мастерством хореографа. Нашло ли это какое-то отражение в постановке пьесы?  

— Да, постановка получилась довольно «хореографичной». Хореография отразилась в первую очередь в самой композиции — в том, как расстановлены все актеры, в плане работы с пространством. В том числе, хореография помогла мне поставить пьесу на незнакомом для меня русском языке. Все то, что я изучала о работе тела, помогло мне лучше понять актеров: я понимаю, что они делают, не понимая, что они говорят.  

— Удалось ли вам почувствовать эфемерную, но знаменитую «русскую душу» во время работы в Перми? Помогло это или, может, наоборот, помешало?  

— Я, конечно, могу говорить только о тех десяти человеках, которые работали со мной, судить о русской душе в целом, наверное, все же не могу. Но я верю в это понятие: здесь я каким-то образом всегда чувствую себя как дома. С человеческой точки зрения люди здесь очень честные, очень теплые, открытые и хрупкие.  

Но определенную разницу между русским и швейцарским я все же чувствую. Например, люди в Перми больше подчиняются иерархии, это очень дисциплинированное общество. Человек делает то, что он должен делать, без лишних вопросов. Если в Европе каждый раз, когда я приезжаю куда-то и начинаю что-то ставить, первые две недели — это всегда вопрос борьбы (все-таки женщина, ростом метр шестьдесят, молодая), вопрос того, что ты вообще знаешь, чтобы что-то ставить. Здесь я почувствовала, что меня приняли буквально с первых минут, несмотря на все эти качества и тот факт, что я иностранка. Я думаю, что во многом это вопрос той самой дисциплины, которая проявляется не только в театре, но и на уровне всего общества. В Европе все относятся к тебе как «я хозяин собственной жизни, я – индивидуальность, и никто мне не указ». Это не плюс и не минус, это то, что я почувствовала.  

— Какого зрителя Вы ждете на премьере «Автобуса», и с какими мыслями, по вашему мнению, он должен выйти с премьеры?  

— Восемнадцатилетнего! (смеется) … Мне кажется, что в Перми очень ценят театр, его значимость здесь действительно невероятная. А главное, зрители верят, что на выходе они что-то получат, смогут что-то узнать, понять. Мне это очень нравится, в хорошем смысле меня это очень задевает. Потому что в Европе вся эта свобода искусства и отсутствие цензуры, поддержка государством абсолютно всех направлений арта, делает искусство абсолютно безопасным, защищенным со всех сторон. Но эта защита одновременно отбирает возможность сказать что-то важное и быть тем самым «рупором общества». Здесь же со всей политикой, со всеми правилами, со всеми ограничениями (например, те же 18+ никогда бы не случились в Европе), каким-то образом я чувствую, что для меня здесь есть возможность сказать что-то и быть услышанной. И что мне очень нравится, люди здесь продолжают ходить в театр, в отличие от Европы, где театр уже умирает – зрители просто не приходят. Приходят эдакие фрики, вроде нас с вами. Я думаю, что эта пьеса, в том числе, и для людей с улицы, практически для всех. И на выходе, мне бы хотелось, чтобы у зрителей получилось задуматься, что значит быть частью общества, какой выбор оно им предлагает и какой выбор оставляет – быть ли религиозным, быть ли циничным, что выбрать – детей или карьеру. Мне хочется, чтобы люди узнали чуть больше о себе.

Для справки: 

Мириам Вальтер Кон — участница четвертой «Лаборатории молодой режиссуры» Театра-Театра. Росла в Бразилии и Швейцарии, изучала современную хореографию и режиссуру в Нью-Йорке. Закончила Университет искусств в Цюрихе по направлению режиссура. Работала в Цюрихе, Нью-Йорке, Берлине и Вене в качестве режиссёра и хореографа.