Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
15 июля 2015, источник: Ведомости

Фильм о Сноудене попал в России в такую же парадоксальную ситуацию, как и его герой

За нами следят. Если вы еще не параноик, посмотрите Citizenfour. Поймете, что поздно выкидывать айфон и отключать интернет. Все равно вычислят: по банковской карте, проездному в метро, домофону, граммофону. Всем этим занимается американское Агентство национальной безопасности (АНБ), в котором работал Эдвард Сноуден, сделавший факт массовой слежки за гражданами США и других государств достоянием общественности. Ником Citizen Four было подписано зашифрованное сообщение, которое в начале 2013 г. Сноуден отправил режиссеру Лоре Пойтрас. Хотя «это не я тебя выбрал. Ты выбрала меня сама», сказал ей Сноуден. Потому что к тому времени Пойтрас уже сняла два документальных фильма о том, как изменилось отношение американских властей к гражданским правам и свободам после 11.09.2001: «Моя страна, моя страна» и «Присяга». Citizenfour стал завершением трилогии и выиграл «Оскара» за лучший документальный фильм.

Источник: Reuters

Широкий (для документального фильма) российский прокат картины о самоуправстве американских спецслужб отчасти напоминает старый советский анекдот про свободу слова: «В Америке любой может выйти к Белому дому и крикнуть, что Рейган дурак. — Ну так и в СССР любой может выйти на Красную площадь и крикнуть, что Рейган дурак!».

Поэтому хочется обратить внимание прежде всего не на разоблачения как таковые, а на их последствия, которым в фильме отведено немало места: обсуждения в прессе, парламентские расследования, публичные увертки и оправдания высших должностных лиц вплоть до президента Обамы. Пафос картины Пойтрас (очень спокойной и ровной по интонации) не столько в том, чтобы заклеймить деятельность АНБ и правительства, выдавшего спецслужбам карт-бланш, сколько в том, чтобы показать: на ваши шпионские маневры у нас есть ответ в виде инструментов демократии, независимой прессы и гражданского общества; вы будете пытаться установить над нами тотальный контроль, мы будем защищаться, публично рассказывая, как вы это делаете. Потому что свобода сегодня, как сказано в фильме, — это privacy, частная жизнь. То есть посыл Citizenfour не негативный (смотрите, какой ужас), а конструктивный (давайте работать, чтобы демократия не кончилась совсем).

Хотя действительно — ужас. То, чем нас пугали фантастические антиутопии, случилось. Если вы чем-то привлекли внимание правительства (например, гражданской активностью), любую информацию о вас можно получить мгновенно. Если вы хорошо шифруетесь — дня за два. Куда ходили, что говорили по телефону, с кем и о чем переписывались, что искали в интернете. В фильме есть сцена лекции для участников Occupy Wall Street, где докладчик рассказывает о linkability — возможности отследить местонахождение, передвижение, круг общения любого человека, используя связки между его электронными устройствами и разного рода идентификаторами (например, пластиковыми картами). В другом месте Сноуден говорит, что система способна не только давать информацию о прошлом и настоящем, но и в какой-то степени строить проекции в будущее. То есть мы уже в романе Филипа Дика. И хотя Citizenfour состоит по большей части из разговоров в гостиничном номере (Лора Пойтрас и журналист The Guardian Гленн Гринвальд летали к Сноудену в Гонконг и в Москву) и трансляций различных дебатов, картина смотрится как триллер. Не потому, что на экране периодически показывают электронную переписку шифровками, а потому, что сам сюжет типичен для триллера: одиночка-профессионал бросает вызов системе. Только не дерется и стреляет, как Джейсон Борн, а сидит на кровати в гостинице и комментирует горячие новости, источником которых стал.

Принципиально, что о самом Эдварде Сноудене мы почти ничего не узнаем: это не важно. Ему 29 лет, он американец, родился в семье военных. У него непослушные волосы, отчего все время кажется, что Сноуден только что проснулся. У него есть девушка, которой наконец-то удалось приехать в Россию.

Ее лицо нам показывают издалека, сквозь открытое окно на обшитой вагонкой кухне-террасе. Рядом Сноуден. Из кастрюли на плите идет пар. За пределами освещенного прямоугольника — темнота подмосковной ночи. В этом кадре вдруг возникает ассоциация с финалом «Соляриса» Тарковского. Помните? Герой Баниониса подходит к родительскому дому и видит в окне отца, в комнате идет дождь. А потом камера отъезжает, поднимается, и дом с окрестностями оказывается островком в океане. Примерно так же могла бы выглядеть картина «Сноуден в России» — и не случайно, что Лора Пойтрас почти так ее и показала.