Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
21 апреля 2016, источник: ТАСС

В Крыму осталось около 20 тысяч депортированных в годы ВОВ по нацпризнаку

СИМФЕРОПОЛЬ, 21 апреля. /Корр. ТАСС Елена Богданович/. Меньше 20 тыс. жителей Крыма могут рассказать сегодня о депортации представителей нескольких национальностей в годы Великой Отечественной войны, сообщил ТАСС зампредседателя госкомитета по делам межнациональных отношений и депортированных граждан республики Юрий Косминин.

«В настоящий момент более 50 тыс. граждан подали заявления на получение справки о реабилитации. Это те граждане, которые были либо непосредственно депортированы — их осталось всего 15−20 тыс., либо родились в спецпоселениях до 1956 года», — сказал он.

С 1941 по 1944 год из Крыма было депортировано более 200 тыс. крымских татар, немцев, греков, болгар, армян и представителей других народов. Многие погибли в пути и в спецпоселениях. В 1989 году Верховный Совет СССР признал незаконными и преступными репрессивные акты против народов, подвергшихся насильственному переселению.

21 апреля 2014 года президент РФ подписал указ «О реабилитации армянского, болгарского, греческого, крымско-татарского и немецкого народов и государственной поддержке их возрождения и развития». Через год в него внесли еще и итальянцев.

Встречали с камнями в руках

Почти каждая семья крымских татар может рассказать свою историю депортации, но живых свидетелей тех событий уже немного. В семье Мусаевых, которая живет в Бахчисарае, 1944 год хорошо помнит 87-летний Дилявер.

«Нас долго-долго везли в телячьих вагонах непонятно куда. Когда открыли, видим — узбеки: у кого монтировка, у кого арматура, у кого камни в руках. Им говорили, что везут чуть ли не с рогами злодеев. А когда они увидели, что люди обычные выходят, женщины, дети, побросали свое орудие сразу, говорят — на нас же похожи, и рогов-то нет», — вспоминает Дилявер.

Его дочь Фатиме с некоторой теплотой вспоминает Узбекистан. «Мы там точно так же жили одной многонациональной семьей, — говорит она, — но все с детства слышали, что Крым — это наш дом. Поэтому когда возвращались в 1991 году, страха не было. Просто неизвестность».

Возвращались крымские татары домой несколькими волнами вплоть до 90-х годов. Многие говорят, что сталкивались с непониманием, иногда злобой. Усложняло возвращение и то, что дома были либо разрушены, либо заняты. Так в Крыму появились самозахваты, по-другому — «поляны протеста».

«У всех народов в Крыму одна судьба. Все прожили те скотские вагоны. Когда мы сюда приехали, начали возникать какие-то стычки, начали выяснять и поняли, что у нас одна общая история. Что делить? И все пошло нормально. Нам не нужен межнациональный конфликт», — отметил бахчисарайский депутат Хамзин Шевкет.

Забытый геноцид

Год назад в СМИ заговорили об истории депортации из Крыма итальянцев — после того, как они были включены в соответствующий президентский указ. Добилась этого председатель сообщества «Черкио» Джулии Джаккетти-Бойко на встрече с Владимиром Путиным в ялтинском кафе, куда он зашел с бывшим премьер-министром Италии Сильвио Берлускони.

Рассказать о высылке итальянцев из Крыма от первого лица могут лишь несколько человек. Среди них — Надежда Матвеевна Денисова, по матери — Джаккетти. «Мне было 11 лет и 4 месяца, когда нас депортировали… Помню, останавливается машина возле нас, выходят двое мужчин в гражданском и говорят: “Вы итальянцы, мы вас высылаем, потому что вы — предатели”. Дали два часа на сборы», — вспоминает она. Везли сначала в порт, оттуда морем в Новороссийск, потом грузили в вагоны-теплушки и через Баку — в Казахстан.

Первую баржу, которая шла через Керченский пролив, с итальянцами и ранеными солдатами потопили немецкие бомбардировщики на глазах у ожидавших своей очереди на берегу. «Оттуда слышались страшные крики… Погибли все. Ну тут такое началось… никто не хочет садиться в эту баржу. Но все равно заставили. Посадили нас в темный трюм и закрыли, — рассказывает Надежда Матвеевна. — Проехали немножко и слышим самолеты. Крик, плач… И тут раздается громкий женский голос: “Прекратите немедленно, сию минуту! Среди нас ребенок-ангел, поэтому все будет хорошо”. Оказалось, это были наши разведчики».

До Казахстана везли два месяца в теплушках. «Мы были все время закрыты — два парня-военных отвечали за наш вагон. Они были очень хорошие: когда кто-то умирал, они давали маленькие саперные лопаточки и разрешали закопать, а из других вагонов тела просто выкидывали. Поезд останавливался два раза в день, и нас выгоняли быстро в туалет: тогда никто не обращал внимания — мужчины, женщины, дети…» — вспоминает женщина.

Почти 10 лет итальянцы даже не могли и подумать о возвращении. За это время некоторые прижились в Казахстане, но большинство умерли. А те, кто смог добраться до дома, старались не вспоминать о своем прошлом — для местных они оставались предателями. «Те, кто вернулись, не рассказывали о ссылке, — вспоминает Джованелла Иосифовна Фабиано, которой на начало депортации был годик. — И мне мама не говорила, только тетя делилась кое-чем. Потому что люди разные бывают. Например, женщина, которая с нами в комнате жила, рассказала все, а над ней посмеялись — она и бросилась в колодец, оставила девочку маленькую».

Страх репрессий и просто общественного порицания не проходил вплоть до 90-х годов. О нем хорошо помнят дети переживших высылку и даже внуки. «Боялись говорить на итальянском. Я помню, как, например, бабушка со своими подружками или с дедушкой общалась на итальянском. Но когда я начала повторять, они испугались и перестали в моем присутствии говорить», — поделилась Джулия Джаккетти-Бойко.

За что?

Ответить на вопрос «за что?» пережившие депортации однозначно не могут. Многие из них служили в Красной армии, состояли в партизанских отрядах.

«Болгар непонятно за что выслали. Ни одна болгарка не легла под немца, мама моя говорила. Болгары вели себя очень скромно. Их не брали в армию, они все были в партизанских отрядах», — говорит Миланья Кирилловна Дучева, пережившая высылку. Ей тогда было всего семь, но помнит она все хорошо. «В 4 часа ночи стук в дверь, заходят с автоматами. 10 минут на сборы. Выставили на улицу в чем есть», — вспоминает она.

Гречанка-поэтесса София Георгиевна Юрьева (Кесмеджи) считает, что грекам просто завидовали. «Какая-то зависть была к грекам. Они открывали свое дело, свои предприятия. И когда немцы оккупировали Крым, они хорошо относились к грекам. Хотя многие советские партизанские отряды возглавляли греки», — отметила она.

Многие семьи по пути в спецпоселения были разделены, некоторые потеряли родственников. «Сестра попала в Таджикистан, а мы на север, — рассказала Миланья Кирилловна. — На одной станции спросили: “Кого везете?”. Им ответили: “Изменников Родины”. А те говорят: “Так давайте мы их тут порешим”. Дедушка там и умер».

Компактных болгарских поселений на полуострове всего два, и то они почти заброшены. Одно из них — Кринички, куда селили вернувшихся из мест депортации. «Для тех, кто вернулся, Кринички стали второй высылкой, потому что все разворовали. До ближайшей школы — 15 км… В общем, сейчас там всего 20 болгарских семей», — вспоминает Миланья Кирилловна.

Большинство семей в Крыму смешанные. «У меня мама русская, познакомилась в Коктебеле с болгарином. И вот, по ее словам, для нее рассказы о депортации были из области фантастики. Когда я начинаю это рассказывать, начинаю плакать. Это зов крови на 100%. Нельзя, чтобы такое повторилось, и мы верим, в России такое невозможно», — говорит Алла Аман.

Страх после событий 70-летней давности у многих не прошел до сих пор. Перепись населения прошлого года выявила в два раза меньше представителей депортированных народов, чем числится в общественных организациях. «Не все греки записывались греками — многие боялись переписи, как и некоторые татары. Ведь в свое время после переписи следовала чистка, это за 60−70 лет не сотрешь», — уверен сопредседатель национально-культурной автономии греков Крыма «Таврида» Одиссей Балабанов.

Пока ни одного комментария, будьте первым!
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться.
31 день подписки от 59 рублей
Оплатить подписку