Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
31 октября 2016, источник: РИА "Воронеж"

В Дубовке вспомнили репрессированных во время большого террора воронежцев

День памяти жертв политических репрессий прошел в мемориальной зоне «Дубовка» у поселка Сомово в 11:00 в воскресенье, 30 октября.

Источник: РИА "Воронеж"

Общественники, представители мэрии, школьники, кадеты и родственники погибших приехали на траурный митинг на шести автобусах. Молча шли по свежевыпавшему снегу, несли цветы и венки. Вдоль дороги — безымянные памятники «жертвам политических репрессий», и только на одном из них имена — 48 фамилий.

На площадке у «Закладного камня» стояли внуки и правнуки репрессированных. Под оркестр Военно-воздушной академии они зажигали свечи, возлагали к могильным курганам цветы, вздрагивали, когда военные дали траурный залп в честь жертв террора. И плакали.

— Я перезахоронила останки деда — Василия Пашутина. Принесла два букета — один от себя, другой от мамы, его дочери. Ей 88 лет и она не смогла сюда добраться, — сказала сквозь слезы приехавшая из Москвы Ирина Переверзева. — Пока бабушка была жива, она боялась говорить о деде, хотя ждала его всю жизнь. В 1938 году его арестовали и сообщили родственникам: «10 лет без права переписки». А в 1956 году ей пришло письмо, где было написано, что он реабилитирован посмертно.

В 90-х годах Ирина Переверзева прочитала его дело с допросами. Оказалось, что в 1929 году Василия Пашутина как передовика производства отправили на стажировку в Америку, после — в Воронеж, где он проработал 1936 по 1937 год замачальника на ЮВЖД, отвечал за связь. Потом отправили в Ленинград, где его арестовали и этапировали назад в Воронеж. По словам Переверзевой, Пашутина в возрасте 46 лет казнили вместе с группой железнодорожников, которые якобы вредили железной дороге, а тело сбросили в одну из ям в Дубовке.

— В этом году исполнилось 25 лет со дня принятия закона о реабилитации жертв политических репрессий, — рассказала секретарь городской комиссии по восстановлению жертв политических репрессий мэрии Марина Валиулина. — Ежегодно 30 октября вместе с обществом «Мемориал» и другими общественными организациями мы принимаем участие в траурных мероприятиях в Дубовке. Вчера была церемония захоронения останков 106 человек, обнаруженных в 2016 году. По христианским обычаям, с панихидой и отпеванием, мы их предали земле.

По словам Валиулиной, такой мемориальной зоны, как в Дубовке в стране больше нет. Кроме того, Воронежская область — один из немногих регионов, где продолжаются поисковые и эксгумационные работы.

— Зачем нам ворошить темные стороны жизни, это жестокое прошлое? Так устроен человек: ему нужно знать, что было раньше — не фальшивые истории, а свое, кровное. Чтобы понимать и любить своих родных и тех, кого постигла страшная участь. И помнить, — сообщил председатель воронежского отделения «Мемориал» Вячеслав Битюцкий.

Справка РИА «Воронеж»

О том, что в пригороде Воронежа массово расстреливали людей, стало известно благодаря воронежцам Ивану Текутьеву и Василию Новикову. Один жил там неподалеку и слышал страшные крики и выстрелы, другой стал случайным свидетелем массовой казни, оказавшись на охоте в феврале 1938 года. Об увиденном мужчины рассказали лишь спустя почти полвека. После публикации в областной газете в Дубовке начались раскопки, первую расстрельную яму вскрыли 9 сентября 1989 года.

Когда расстреливали людей, здесь был огромный пустырь, местами заболоченный, в пойме реки Усманки. Жители Дубовки порой видели, как туда ехали грузовики, из-под брезента которых капала кровь. Иногда в расстрельные схроны везли уже убитых, иногда приговор в исполнение приводили прямо там. Тела сбрасывали друг на друга и засыпали землей. Тем, кто приводил приказ в исполнение, было запрещено распространяться о месте казни: «враги народа должны были сгинуть безымянными».

Сейчас на Аллее Скорби перезахоронены останки 3238 человек, но сколько всего в этих местах расстреляли людей, неизвестно. Председатель воронежского отделения «Мемориал» Вячеслав Битюцкий полагает, что было репрессировано не менее 10 тыс. воронежцев.