Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
1 октября 2017, источник: Sputnik.md, (новости источника)

Грустная история кишиневского здания на улице Вероники Микле

Единственное в Кишиневе здание с элементами русского барокко доживает последние дни.

Источник: Sputnik.md

КИШИНЕВ, 1 окт — Sputnik, Сергей Цуркану. В самом центре Кишинева, на углу улиц Василе Александри и Вероники Микле, стоит скособоченный и старый дом. В окружении мусорных контейнеров, он и сам стал будто бы частью мусорного пейзажа — несмотря на непосредственную близость к зданию дорогих кафе и ресторанов.

У этого дома страшная и грустная история. В 90-е годы прошлого века тут проживала семья — мать и два сына. Семья была не самой, как сейчас говорят, успешной — старший сын и мать любили выпить, к тому же старший сын имел проблемы с законом. Помню, что братья частенько захаживали на тусовки в близлежащих кафе — вели себя приветливо и достаточно культурно, поэтому у них было множество знакомых. В начале нулевых я увидел, как в местной криминальной хронике на ТВ мелькнуло знакомое лицо. В доме произошло убийство — старший сын убил собственную мать.

Младший в семье тоже куда-то исчез. Дом опустел. И продолжал разрушаться. На фасаде дома, если присмотреться, всегда были видны заштукатуренные узоры — майолика, уникальные и не встречающиеся на других кишиневских зданиях узоры из керамики.

А в 2017 году случилось интересное событие — время и тлен явили миру скрытые красоты этого здания. Под слоем штукатурки обнаружилось, что изначально майолика была расписана — причем не абы как, а в стиле русского барокко, которое также называют Нарышкинским стилем или московским барокко — редким и специфическим стилевым направлением в русской архитектуре конца XVII — начала XVIII веков.

Только второго чуда, после явления этих тайных красот — а именно, реставрации здания, скорее всего не произойдет — дом явно доживает свои последние дни, а место под новое строительство самое что ни на есть «хлебное».

Печальна судьба этого прекрасного некогда дома, и убийство, произошедшее в нем, словно является общей частью трагедии старого Кишинева — почти забытого и выступающего порой невиданными красотами из-под толстого слоя старой штукатурки. И небытия.