Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
21 декабря 2017, источник: BBC News Русская служба, (новости источника)

Белые пятна на карте: как в России умирали города

В России за последние три десятилетия оказались заброшены сотни небольших городов. Сотни тысяч людей потеряли работу и покинули дома, после того как развалились градообразующие предприятия. А какое будущее ожидает еще около 300 российских моногородов?

«Без конца и края сплошными рядами тянулись развалины. Разрушенные и полуразрушенные здания. Безобразные темные пятна пожарищ…» — это фрагмент из фильма-катастрофы «Гибель Японии», снятого в 1973 году и спустя три года вышедшего в советский прокат. Сюжет — история ученого, который пытался предупредить страну о надвигающемся землетрясении и цунами.

В 1976 году картину показали в шахтерском поселке Кадыкчан в Магаданской области. За проектором сидел 18-летний киномеханик Владимир Воскресенский, уже в том возрасте не расстававшийся с густыми черными усами.

Он хотел стать токарем, но без направления от производства в магаданское училище брали только на киномехаников. «Вот я и пошел — можно сказать, по глупости», — улыбается Владимир.

Среди сотен фильмов, которые привозили в Кадыкчан, ему запомнилась именно «Гибель Японии»:

Действительно — катастрофа, ощущаешь ее.
Владимир Воскресенский

Тогда, в середине 1970-х, ни киномеханик, ни посетители кинотеатра «Шахтер» не могли себе представить, что лет через двадцать их собственный городок окажется в катастрофическом положении и прекратит свое существование, как вымышленная Япония из фильма Сиро Моритани.

В 1979 году на экраны вышла производственная драма «Комиссия по расследованию» молодого советского режиссера Владимира Бортко. Она рассказывала об аварии на атомной электростанции и снималась в 4000 километров и восьми часовых поясах от Кадыкчана, за полярным кругом в Мурманской области, рядом с городом Кировск.

Кировск — типичный советский моногород. Как и Кадыкчан, это город шахтеров. Здесь добывают апатит-нефелиновую руду для производства минеральных удобрений. А еще Кировск так часто использовался для киносъемок, что его прозвали полярным Голливудом. Режиссеров привлекали не только величественные пейзажи — местные жители охотно снимались в массовках.

Как лучшее место для съемок кино с зимней натурой Кировск прозвали «полярным Голливудом»

В начале 1990-х после распада СССР положение Кировска казалось таким же безнадежным, как и Кадыкчана: спроса на удобрения не было, шахтеров отправляли в бессрочные отпуска без сохранения зарплат.

История о том, как выжил Кировск и не смог выжить Кадыкчан, — одна из главных для российской экономики. В России больше 300 населенных пунктов, которые принято называть моногородами. Их жизнь целиком зависела от советских заводов, шахт и месторождений. Причем многие из них строились с использованием принудительного труда и в местах, малопригодных для жизни.

Теперь за это приходится расплачиваться. Моногорода, создававшиеся под плановую экономику, оказались серьезной проблемой во времена экономики рыночной.

Сейчас в таких городах, согласно официальным данным, живут 16 миллионов человек, то есть более десятой части населения России. Почти 60% жителей моногородов в конце 2015 года оценивали ситуацию как нетерпимую или «терпимую с трудом», выяснилось в ходе опроса, проведенного по заказу Федеральной службы охраны.

Мертвый город

Жарким августовским днем бывший киномеханик Владимир Воскресенский прогуливается по улице 50-летия Октября в поселке, где прошла его молодость. Показывает на покосившуюся дверь:

Здесь был магазин. Бегал сюда в перерывах — хлеб, молоко, булочки покупал. И «Снежок» — напиток типа сладкой простокваши. А где изображен мужчина с факелом — это спортивный комплекс, ходили сюда с другом после работы размяться.

Поселок отвечает Владимиру скрипом кровельного железа и криками ворон. Больше ответить некому. Жителей в Кадыкчане не осталось.

Описывая знакомые места — ресторан, кинотеатр, пекарню, Владимир будто возвращает поселок-призрак к жизни.

Семейная история Воскресенских типична для этого края, — настолько отдаленного от центра, что местные жители называют остальную Россию материком.

Владимир всю жизнь провел в Магаданской области. В 1938 году его отца за мелкое преступление отправили на Колыму в лагерь.

Отец мало рассказывал об этом, но я знаю, что его дважды могли расстрелять. Спас его писатель Виктор Вяткин: он заверял списки людей, которые нужны на предприятиях. А тех, кто хорошо работает, не расстреливали.
Владимир Воскресенский

Мать Владимира приехала в Магаданскую область из Уфы по комсомольской путевке в 1946 году. «В те дни молодые люди не были пассивными, им хотелось строить, созидать», — продолжает Владимир. В 1974 году семья переехала в Кадыкчан — на тот момент развитый шахтерский поселок, в котором жили пять тысяч человек.

Своим появлением в 1943 году этот поселок был обязан «Дальстрою». Формально независимая от ГУЛАГа, эта организация использовала труд заключенных и вольнонаемных для освоения Дальнего Востока. С 1938-го по 1957 год через систему «Дальстроя» прошло около миллиона заключенных. Нечеловеческие условия труда, недостаток еды, 50-градусные морозы, насилие и расстрелы превратили Колыму в братскую могилу для 200 тысяч заключенных.

В числе тех, кто выжил, был писатель Варлам Шаламов. На Колыме он провел 16 лет, неудачно пытался бежать с лесоповала, несколько раз попадал в лагерную больницу. Свой опыт Шаламов описал в «Колымских рассказах».

Шаламов работал на угольных разрезах в Кадыкчане и соседней Аркагале с 1940 по 1942 годы.

Кровавые мозоли, голод и побои. Вот чем встретил нас Кадыкчан.
Варлам Шаламов

Когда родители Владимира переехали в поселок, «Дальстрой» уже упразднили, а шахтами управляло министерство угольной промышленности СССР. Шахтеры съезжались в поселок со всей страны, рассчитывая получить высокую зарплату и квартиру.

О былом размахе можно судить по администрации одной из заброшенных шахт: здание в классическом стиле, с множеством дверей, стеллажей — кажется, вот-вот раздастся телефонный звонок, а в кабинетах начнут заполнять сметы и составлять наряды для шахтеров.

В советские годы в магазинах Кадыкчана не было дефицита, а в ресторане «Полярный» лилось вино и играла живая музыка. Поселок был полон молодых людей, которых сплачивал экстремальный климат.
«Я любил зимние вечера, когда температура поднималась до минус 30 градусов и было достаточно тепло, чтобы все шли гулять по главной пешеходной улице — мы назвали ее Бродвеем», — вспоминает Владимир. В 1987 году он устроился работать на электростанцию и уехал в соседний поселок. Шла перестройка.

Супруги Татьяна и Геннадий Щипалкины родились в Кадыкчане. «Я была первым ребенком, появившимся в роддоме Кадыкчана», — рассказывает Татьяна.

Ученица музыкальной школы и спортсмен, готовившийся пойти по стопам отца-шахтера, познакомились на школьной дискотеке осенью 1984 года. Свадьбу сыграли в 1988-м в поселковом ресторане «Полярный».

Было очень много молодежи, три дня гуляли точно.
Татьяна Щипалкина

А потом поселок начал меняться. «Чаще стали приезжать посторонние люди, стало немножечко опаснее, — подхватывает рассказ ее муж Геннадий. — Начались задержки зарплаты. На лето закрывали одну шахту и переводили шахтеров на другую, и понятно было, что начинается сворачивание поселка. Естественно, люди стали агрессивнее».

Последний съезд КПСС в 1990 году начался с того, что приехавший в Москву из Кадыкчана делегат — помощник начальника участка шахты Владимир Блудов — предложил отправить в отставку ЦК КПСС во главе с Политбюро «за развал работы по выполнению Продовольственной программы».

Татьяна и Геннадий

Появившееся в Кадыкчане кабельное телевидение в это время рассказывало о перебоях со снабжением, которых раньше в жизни поселка никогда не было.

«Хлеб не поступал в магазины, и началась паника среди населения. Но запасы муки у нас достаточные, на два года вперед», — успокаивала глава поселкового совета Галина Обухова.

«Люди не могли купить элементарного, даже продукты домой, — вспоминает Татьяна Щипалкина. — Муж приходит домой с шахты (работа-то продолжалась), а тебе его нечем накормить! Дети твои хотят есть. Доходило до того, что продукты давали под запись в магазинах».

Старая шахта исчерпала запасы, и ее закрыли в 1992 году. Жители начали покидать поселок в поисках работы. В 1994 году Татьяна и Геннадий перебрались на Алтай.

А в 1996-м году произошла авария на последней оставшейся шахте «Кадыкчанская». 15 ноября, когда заканчивалась утренняя смена, в батарее подземного электровоза произошло короткое замыкание. Искры пробились наружу через поврежденную изоляцию, и в шахте взорвался метан.

Районная газета сообщает о трагедии на шахте в Кадыкчане и аналогичной, произошедшей под Челябинском

На смене было 27 шахтеров — шесть из них погибли.

Просуществовав полвека, поселок остался без шахты. Хотя еще какое-то время «Кадыкчанская» продолжила добывать уголь не из забоя, а на поверхности, но этого оказалось недостаточно, чтобы зарабатывать деньги.

В 1998 году шахту окончательно закрыли, а жителям Кадыкчана начали выдавать сертификаты на переселение.

«Выделялись очень маленькие средства на очень короткий срок», — рассказывает Татьяна.

Если ты не успел купить жилье, то этот сертификат пропадал, и люди вынуждены были оставаться в Кадыкчане на месяцы в этом безысходном состоянии, когда уже доходило до того, что собак стреляли.
Татьяна и Геннадий сегодня

Районная газета писала, что в Кадыкчане «процветают драки, хулиганство в быту, а также убийства и наркомания».

В заметке «Вендетта по-кадыкчански» была описана история убийства ребенка бандой подростков.

Отец убитого нашел отца убийцы — и убил его.

В 2003 году уже сам поселок был официально закрыт. Люди покинули Кадыкчан, а кинотеатр «Шахтер», в котором Владимир показывал фильм-катастрофу, сгорел.

Владимир видел дым из своего окна. Ему все еще трудно смириться с тем, что случилось с Кадыкчаном.

Душа не верит, но так оно и есть.
Владимир Щипалкин

«Мертвая река»

Промерзшие пятиэтажки сотрясаются от очередного взрыва: в нескольких сотнях метров отсюда добывают уголь открытым способом. Советский — микрорайон на окраине Воркуты. Он умирает: в поселке городского типа, где до начала 1990-х годов жили почти 6000 человек, остаются 129 семей.

Двери покинутых квартир запаяны, окна заколочены, но это не спасает: из окон выбрасывают стиральные машины и прочую бытовую технику — на металлолом.

В хрущевке на улице космонавта Волынова за год дважды горел подъезд. В нем живут две семьи и пенсионерка, 78-летняя Анна Васильевна.

Чтобы не задохнуться от дыма, она в 20-градусный мороз открывала настежь окна. Для воркутинских пожарных Советский — одно из самых частых направлений.

Своей пожарной станции в Советском нет. Давно закрылись больница, столовая, дом культуры, школа, детский сад, магазины. Осталась почта, кое-как работает котельная.

Мы собирались, прикидывали — на средства, которые уходят в год на содержание котельной, можно было бы 100 семей куда-то расселить, хотя бы дать сертификаты, чтобы мы могли сами себе квартиры купить в Воркуте.
Сусанна Рабулис

Расселение уже идет. «В 16-м доме грузинка лежачая, и вот ей и мне предложили общежитие какое-то, бог его знает, и туалет — на этаже, а баня — в подвале. Что я, дурочка что ли?» — возмущается Анна Васильевна.

Хотя и соседство с угольным разрезом, где взрывают пласты горной породы, их не радует.

«Вы сидите в кресле, допустим, и начинает вас качать в разные стороны. Конечно, страшно», — говорит Сусанна Рабулис.

Власти планируют полностью расселить Советский в 2018 году, в бюджете на это заложено 208 миллионов рублей.

Еще 325 миллионов заложено на уплотнение поселка Воргашор — за 15 лет его население сократилось с 19 тысяч человек до 10 тысяч.

Часть многоквартирных домов снесут, остальные заселят компактно. Так власти пытаются решить проблему брошенных домов. Согласно статистике, именно в Воркуте и ее окрестностях быстрее всего в России сокращается население.

В советское время в районе Воркуты действовало 17 шахт, при каждой — рабочий поселок со всей инфраструктурой. После реструктуризации угольной отрасли в 1990-е и 2000-е шахт осталось только пять. А после взрыва метана в 2016 году пришлось затопить еще одну — «Северную». Тогда погибли 36 шахтеров и спасателей.

Хальмер-Ю строился заключенными и с самого начала казался бесперспективным: первую тонну угля удалось добыть лишь в 1957 году, через 14 лет после основания поселка.

За пять лет шахта давала столько угля, сколько крупная шахта в непосредственной близости к Воркуте — за несколько месяцев. Минимальные показатели оправдывались высоким качеством угля.

Четыре с половиной тысячи жителей Хальмер-Ю эвакуировали в середине 1990-х после закрытия шахты. Не все еще уехали, а в поселке отключили отопление. Бывший сотрудник шахты Виктор Сычевский уехал одним из последних.

«У меня жена забыла косметичку в ванной комнате, — вспоминает он. — Милиционеры разрешили сбегать в уже пустой поселок».

Ситуация жуткая была. Пурга уже хорошо разгулялась. Идешь — собаки оставшиеся бродят с опущенными хвостами. Было такое чувство неприятное, когда смотришь на окна заколоченные.
Виктор Сычевский

В 2005 году поселок-призрак прославил президент Владимир Путин, выпустив по нему три ракеты со стратегического бомбардировщика Ту-160. Бывшие жители Хальмер-Ю этой славе не рады. Они полулегально навещают родину, возлагают цветы к разрушенным в результате бомбовых ударов домам и оставляют на стенах граффити.

«Я, если честно, считал и считаю, что власть допустила грубую ошибку, — говорит Виктор. — Поселок таким трудом создавался, столько людей полегло — под железной дорогой, при строительстве шахты. Для потомков, для истории надо было что-то сохранить».

«Неудачный брак»

В Российской академии народного хозяйства и государственной службы (РАНХиГС) в Москве проходит конференция.

Глубоко вздохнув, слово берет глава администрации поселка Шерловая Гора Алексей Панин. Он запускает презентацию с результатами SWOT-анализа — то есть оценки сильных и слабых сторон, возможностей и угроз.

В аудитории кроме него представители 14 российских моногородов. Их объединяет общая проблема — зависимость от одного градообразующего предприятия, которая, как в случае с Кадыкчаном и Хальмер-Ю, привела к их закрытию.

«У нас есть сильные стороны, — уверяет Алексей Панин, — значительный ресурсный потенциал, расположение между двумя железными дорогами. Есть слабые стороны — слабая материально-техническая база и недостаток финансирования. Есть большая возможность — развивать туризм в близлежащем национальном парке «Алханай».

Конференция — часть программы РАНХиГС по обучению управленческих команд из моногородов. Руководитель программы Елена Дугина видит цель в том, чтобы помочь моногородам и поселкам преодолеть эту зависимость.

Официальный перечень правительства России включает 319 моногородов. Власти надеются, что к концу 2018 года этот список покинут 18 из них. То есть избавятся от зависимости и станут обычными городами.

Моногорода делятся на три категории, перечисляет Елена Дугина. Первая — моногорода, которые базируются вокруг действующих предприятий, где жители достаточно благополучны. Вторая — это когда градообразующее предприятие испытывает проблемы. Третья — когда предприятие закрылось или на грани закрытия.

Фонд развития моногородов в этом году получил из федерального бюджета 6,5 млрд рублей (110 млн долларов). Для сравнения: это меньше процента от общей сметы на проведение чемпионата мира по футболу в 2018 году. Часть средств направлены на образовательную программу РАНХиГС.

«Города пишут свою стратегию, и мы рассматриваем образ города до 2035 года, — описывает программу Елена Дугина. — Но, даже составляя план на 100 лет вперед, нужно понимать, что будет происходить в 2018 году, иначе план будет из серии «цирк уехал, клоуны остались».

Дело даже не в деньгах, добавляет эксперт.

Это как неудачный брак, когда ты ждешь, что придет кто-то и наполнит твою жизнь смыслом. То же самое происходит и с моногородами. Наполнить жизнь смыслом может только сам моногород. Остальные могут помочь.
Елена Дугина
Руководитель программы

Почему бы не потратить деньги на переселение моногородов? «Москва не должна становиться центром притяжения для каждого субъекта, — отвечает на этот вопрос Елена Дугина. — Количество пустующих офисов в Москве уже значительно превосходит количество пустующих хрущевок во многих моногородах. У людей должны быть комфортные условия жизни по всей стране».

Есть и альтернативная стратегия — переход градообразующих предприятий на вахтовый метод, когда рабочие приезжают на время, а постоянных жителей нет.

Новая жизнь

«Сплошное мордобитие и культ физической силы» — так описывал Кировск его самый известный уроженец писатель Венедикт Ерофеев. Сейчас там живет поэт и писатель Александр Бондарев.

Он выглядит как советский неформал — в своей писательской однокомнатной квартире, заваленной книгами и фотографиями с киносъемок, в которых ему — жителю «полярного Голливуда» — довелось поучаствовать.

«Однажды я увидел объявление о наборе массовки, — рассказывает Александр. — Требовались мужчины, потрепанные жизнью. Я подумал, что это про меня и отправился во дворец культуры».

Бригадир массовок сразу разглядела Александра среди толпы.

Подошла и говорит: вы — зэк с большим стажем, болели цингой, у вас зубы выпали, у вас щеки провалились до самых десен, вы нам подходите. И тогда мне показали кинорежиссера Николая Досталя.
Александр Бондарев

Сериал «Завещание Ленина», в котором Александру Бондареву предстояло сыграть зэка-доходягу (заключенного, доведенного до крайней степени истощения), был снят по колымским воспоминаниям Варлама Шаламова. Блатные отнимают у героя Александра последнее — содержимое посылки, которую ему прислала мать, — и обрекают его на скорую смерть.

Александр Бондарев в роли зэка

То, что Александр выглядит потрепанным жизнью, неудивительно. Как и многие жители Кировска, он — безработный преподаватель русского языка и литературы — в 1990-е годы еле сводил концы с концами. Крупнейший работодатель Кировска — горно-обогатительный комбинат «Апатит» — находился на грани банкротства. Это было первое десятилетие с момента основания Кировска в 1929 году, когда в городе не сняли ни одного фильма.

Все начало меняться после приватизации «Апатита» во второй половине 1990-х годов: половина комбината перешла во владение бизнесмена Михаила Ходорковского, другая была записана на менеджмент компании, также связанный с Ходорковским.

В 2001 году комбинат стал основным активом вновь созданного химического холдинга «ФосАгро» во главе с Андреем Гурьевым.

После ареста Ходорковского и его партнера Платона Лебедева по обвинению в незаконной приватизации «Апатита» (впоследствии это обвинение стало одним из множества эпизодов дела ЮКОСа) и холдинг, и комбинат перешли под контроль Гурьева. «Апатит» в итоге стал одним из крупнейших в мире предприятий по производству апатитового концентрата, из которого делают минеральные удобрения.

Гендиректор кировского филиала АО «Апатит» Андрей Абрашитов надевает спецкомплект для спуска в шахту. «Я горняк в четвертом поколении, — говорит он. — Я видел работу своего деда, а с отцом довелось даже в одной смене поработать».

История кировского рудника началась в 1930-е годы — как и везде в то время, там использовался труд заключенных.

Постепенно с открытого рудника работы переместились в шахты, сейчас протяженность туннелей под Кировском составляет 300 километров — почти как у московского метро.

Шахтер в Кировске может зарабатывать по 120 тысяч рублей (около 2 тысяч долларов), но средняя зарплата в городе — ниже 30 тысяч. За пять лет «Апатит» в порядке оптимизации сократил половину своих сотрудников — 5 тысяч человек.

«Образовано множество дочерних обществ, в которых работают бывшие сотрудники», — уверяет Андрей Абрашитов.

Градообразующий комбинат надеется, что экономику города поддержат альтернативные отрасли — например, туризм, что позволит Кировску избавиться от зависимости моногородов. Пока же на принадлежащее «ФосАгро» предприятие работает треть населения.

А молодежь все равно уезжает. Хотя сотрудница местного полярно-альпийского ботанического сада Алена Данилова решила остаться. Родной Кировск она описывает как «симпатичный городок, очень тихий и уютный». Который, правда, находится в правительственном списке 94 моногородов России с наиболее сложным социально-экономическим положением.

«Большинство моих сверстников хотят уехать в большие города, — говорит Алена. — Те, кто возвращается сюда летом, восхищаются, как здесь красиво, здорово, наконец-то я дома».

Но никто не говорит: я бы здесь осталась и хотела бы здесь работать. Все работают или учатся в Москве или Питере.
Алена Данилова

При этом Алена признает, что жизнь за полярным кругом не для всех: «Особенно зимой — это полярная ночь, метели, пурга, ураган, снег, сильный ветер с градом, с дождем. Может быть, поэтому некоторые люди предпочитают оставаться дома и вообще не выходить на улицу».

Тем временем Владимир Воскресенский на другом конце России открывает свой семейный альбом: черно-белые фотографии рассказывают обычную для этих краев историю.

Люди связывали свое будущее с Магаданской областью, работали на местных шахтах и электростанциях и, в конце концов, обнаружили, что, несмотря на их старания, все вокруг постепенно приходит в упадок.

Владимир находит фотографию кинотеатра «Шахтер» в 1970-е годы: тогда говорили, что Кадыкчан и соседние поселки объединятся и станут городом. Ему даже придумали название — Звездногорск.

Когда человек живет в нормальных условиях, счастлив, он о будущем мало думает. Это как влюбленные — они любят друг друга, и слава богу.
Владимир Воскресенский

Автор: Андрей Сошников

Фото: Пол Харрис, Максим Ломакин

Видео: Максим Ломакин, Андрей Сошников

Владельцы использованных фото: Владимир Воскресенский; Tart-Aria.info; Кировский областной краеведческий музей; Кировский дворец культуры «Апатит»; Музейно-выставочный центр «Апатит»; Рисунок Георгия Вагнера, 1943; архив «Мемориала»; РАНХиГС; РГАЛИ

BBC В данном материале на законных основаниях могут быть размещены дополнительные визуальные элементы. "BBC News Русская служба" не несет ответственности за их содержимое.