Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
3 мая, источник: Комсомольская правда

Студенты провели «Ночь в музее» в хабаровском следственном изоляторе

Вместе с ними в одном из самых закрытых хранилищ истории в городе побывал корреспондент «КП».

Посторонним вход строго воспрещен.

Проходим по двое. За спиной глухо щелкает электрический замок. Шлюз. Пока одна из дверей не закрыта вторая не распахнется. Хабаровский следственный изолятор № 1. Здесь сидят те, кого опасно оставлять на свободе, здесь люди, только ждущие решения суда и уже осужденные убийцы, маньяки, педофилы, террористы, следующие к месту отбывания наказания. Территория повышенной опасности.

— Паспорт? — пристально смотрит на меня из зарешеченного окна сотрудник. — Телефоны? Флешки? Что-нибудь запрещенное? Сдавайте.

Отдаю паспорт и телефон взамен получаю номерок. Со мной в накопителе напряженно улыбаются четверо студенток — будущих юристов. Ждем сопровождающего. На часах десять тридцать утра, и так начинается наша «Ночь в музее».

Да, в СИЗО есть свой музей. Да, мало кому удается здесь побывать. Нет, ночью нас здесь не оставят — все посетители должны покинуть спецучреждение до пяти часов вечера — таков режим.

Это, пожалуй, один из самых необычных музеев в Хабаровске, находится он в здании, которому более ста тридцати лет и все это время здесь сидели те, кто преступил закон. Музей в подвале, раньше там располагались карцеры. Здесь наказывали и это чувствуется, особенно, когда спускаешься во мрак настоящих тюремных подвалов — волосы встают дыбом. Каменные своды нависают над головой, темноту отодвигают колеблющиеся огоньки свечей, расставленных на выбоинах в стенах, слышно, как капли разбиваются о каменный пол, по стене не торопясь ползет здоровый крестовик. Его не трогают. К паукам тут особое отношение, впрочем, как и к любой другой живности, случайно оказавшейся в заключении.

— Знаете, одно время я подозревала, что у нас водятся мыши, — трагическим полушепотом (атмосфера располагает) рассказывает Наталья Купалова, создатель и смотритель необычного музея. — На территории СИЗО живет кошка, я ее взяла и принесла в наши подвалы. Вы бы видели, что с ней произошло! Стала шипеть, шерсть дыбом! Вырвалась и убежала. Сейчас как видит меня — за километр обходит.

Студентки ежатся. И тут из темноты коридора раздается раскатистое — «Приветствую»! Свет фонаря выхватывает из мрака вполне себе настоящего стражника в форменной фуражке с вороненным деревянным наганом. Мы синхронно подпрыгиваем.

— Добро пожаловать в наш музей! — широко и жутковато улыбаясь продолжает «конвоир», делая приглашающие жесты рукой.

Невольно вспоминаешь, что всего в пятидесяти шагах отсюда находится самый настоящий расстрельный подвал, где до 1997 года приводились в исполнение смертные приговоры. Шутить на эту тему не хочется и мы заходим.

По тундре, по железной дороге…

Квест. Живой стражник в темном углу — это не самое жестокое испытание для нервов посетителей, но об этом позже. Сейчас время игр и загадок. После краткой экскурсии к двоим добровольцам подходит смотритель в руках позвякивают наручники. Настоящие, стальные. Студентки по очереди протягивают руки и на их запястьях защелкиваются кандалы. Надо отдать должное Наталье — со спецсредствами она обращается вполне профессионально.

— Я тут больше десяти лет отработала, конвоировала заключенных, — поймав мой вопросительный взгляд, считает нужным объяснить смотритель.

Девчонок запирают в узком карцере вместе с местным сидельцем — Диссидентом. На стене листок со списком жаргонных терминов. Там же указание, где искать «маляву». В списке фигурирует и «хата», и «шконка», и даже «серафим». Все это будет использовано в квесте, за которым в глазок наблюдают надзиратели. Студенткам надо разгадать все загадки, найти ключи от наручников и кодовую фразу. Ее надо выкрикнуть и, если код верный, двери узилища распахнутся. Первая записка: «Прошмонай над шконкой» вызывает нездоровый ажиотаж у будущих юристов. Вторая: «Ищи в чтиве» прямо указывает на газету. Некоторые буквы обведены и это еще одна подсказка. Так шаг за шагом студентки приближаются к выходу.

А вот финальную фразу им до конца прочитать так и не удалось.

— Неверно! — непонятно чему радуется надзиратель и с силой захлопывает дверь карцера.

Из темноты на него испуганно смотрят глаза не прошедших испытания конкурсантов. Сотрудник пытается задвинуть металлическую щеколду и даже вставляет в скважину ключ.

— Дима, ты аккуратнее, — останавливает его Наталья Владимировна. — Этим дверям сто лет, вдруг не откроем.

Из камеры раздается дружный стон проигравших.

Тайная жизнь людей-экспонатов.

Музей. В нем семеро заключенных-манекенов, навечно оставленных в тесных казематах. У каждого есть имя, своя история, реальный прототип и тайная ночная жизнь.

В угловой камере-карцере сидит, точнее полулежит, читая книгу «Диссидент». Лысеющая голова, очки с одной дужкой держатся на резинке, строгие внимательные глаза.

Источник: Комсомольская правда

— Как его зовут, никто толком не помнит, — делится смотритель. — Для заключенных это обычная история. Многие и живут, и умирают под кличками. Человек он образованный, начитанный, любил посидеть с книгой. Его часто тяготило содержание в общей камере и он сам просил надзирателей — закройте меня в карцер. Кстати этот карцер был одним из лучших, смотрите: здесь проходит труба отопления, пол довольно высоко, значит, тут сухо. Вот такой думающий у нас был заключенный.

В полутьме камеры кажется, что персонаж внимательно слушает рассказ и даже кивает в ответ. Тут взгляд смотрителя падает на ноги манекена.

— Да что ж такое! — всплескивает руками женщина. — Опять гулял где-то!

Носки, выглядывающие из-под одеяла протерты. Я думал, так и надо, эдакий тюремный колорит. Но оказывается нет, ему каждый раз покупают новые, и они каким-то непостижимым образом снашиваются до дыр.

— Тут ночью идет какая-то своя, тайная, скрытая ото всех жизнь, — продолжает рассказывать Наталья Купалова. — Вот у нас заключенный Саша — видите он полулежит на кровати. Студенты иногда шутят, пока я не вижу вставляют ему в пальцы сигарету. Я их не всегда нахожу. А ночью, когда тут все заперто — мышь не проскочит, вдруг срабатывает пожарная сигнализация. Заходишь и чувствуешь слабый запах табачного дыма. Как? Откуда? Непонятно. Или был другой случай. Тут рядом с Сашей есть конокрад Григорий. Он постоянно пытается устроить побег. Запираю его в карцере после осмотра. Все в порядке, все вещи на месте. Прихожу утром — а на ногах обмотки сняты, руки положение поменяли. Я ему как-то в шутку сказала — смотри у меня! Еще раз попытаешься сбежать, подсажу к тебе сокамерника. Развернулась и почувствовала такой удар в затылок, что лбом в дверной косяк приложилась. Да так, что искры из глаз полетели. Что это было?

Театр теней.

На манекенах одежда заключенных, их вещи — все натуральное. В некоторых даже использованы парики, сделанные из волос оставшихся после стрижки в тюремной парикмахерской.

Источник: Комсомольская правда

— Вы думаете это только у нас происходит? — улыбается женщина. — Тут ко мне в гости заходил хранитель фондов Гродековского музея. Ты, говорит, какую молитву читаешь, когда в свое хранилище заходишь? Я плечами пожала, а она так серьезно на меня посмотрела — я, говорит, без молитвы туда ни ногой. Страшно. Там вечно какая-то чертовщина происходит.

Музей, по словам смотрителя, живет своей жизнью. И это не удивительно тут настоящие вещи, старинное здание, буквально пропитанное эмоциями заключенных. Так что приведения в музеях не редкость.

Это правда, когда спускались в мрачный подвал хотелось остаться в нем подольше — когда еще сюда попадешь. Но после часа, проведенного в подземелье, хочется быстрее выбраться наружу. Обстановка давит. И постоянный звук капели, звучащий под старыми сводами действует на нервы.

— Не пытались датчики движения поставить? — интересуюсь у смотрителя.

— Да, писала начальнику и про датчики, и видеокамеры просила установить. Отказал. Тут за живыми «постояльцами» наверху глаз да глаз нужен, зачем еще и за манекенами следить? Он в чертовщину не верит. СИЗО и так надежно охраняется, кража экспонатов исключена, так что для него смысла тратить казенные деньги нет.

— Может это и к лучшему, — немного подумав добавляет Наталья. — Музей должен жить своей жизнью, чтобы оставаться настоящим. Зачем ему мешать? Зачем тревожить призраков?

Наверху, даже в тесном дворике изолятора, зажатом каменными стенами, накатывает облегчение. Здесь свет, жизнь и живые люди. Квест окончен. Музей со своей тайной жизнью снова на замке. До следующего раза.