Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
2 марта 2010, источник: АиФ Омск

Сотни детей благодарны ей за жизнь

— Лилия Михайловна-а-а, — слабенький детский голосок несётся по больничному коридору маленькой птичкой, — Лилия Михайловна-а-а, это я!

— Лилия Михайловна-а-а, — слабенький детский голосок несётся по больничному коридору маленькой птичкой, — Лилия Михайловна-а-а, это я!

Женщина в белом халате останавливается на полпути и возвращается обратно, ведь это ОН зовёт её — РЕБЁНОК. Для неё слово «дети» значит едва ли не больше, чем слово «жизнь».

Лилия Шляхова заведует отделением для отказных детей в детской городской больнице № 4. Для неё каждый новый день — это новая история какого-то малыша. К сожалению, у большинства подопечных Лилии Михайловны такие истории, от которых слёзы наворачиваются.

Выбор

— Когда-то моя семья жила в Алма-Ате. В нашем микрорайоне был детский дом, мимо которого местные жители старались не ходить. У людей просто не было сил на то, чтобы изо дня в день видеть, как десятки ребятишек прикипают во время прогулок к прутьям ограды и пытаются выхватить твой взгляд. Они не звали, не плакали. Они просто стояли и смотрели так, что душа выворачивалась наизнанку. Наверное, соседство с этим детским несчастьем и пред­определило выбор профессии.

По окончании медицинского института меня отправили в алма-атинскую областную больницу, где лежали дети с самыми сложными патологиями. Это была бесценная школа жизни. До сих пор помню Асель, девочку, у которой было серьёзное заболевание почек. Она жила в далёком ауле, где не говорили по-русски, семья была небогатая и, попав в больницу, Асель увидела другой мир. Её любимым занятием было надеть мои туфли, серьги, браслеты и дефилировать по коридору. В ушах до сих пор стоит фраза, которую она говорила на ломаном русском: «Тётя, дай тухлю». В эти моменты она становилась самым счастливым человеком на свете.

Мы вылечили Асель. Отправили её домой, но через полгода она попала к нам снова, болезнь взялась за девочку с удвоенной силой — отёкшая, она лежала в палате реанимации, а когда я шла по коридору, собирала едва ли не последние силы, чтобы позвать: «Тё-тя».

Это «тётя» идёт за мной по жизни. Сегодня другие дети, выглядывая из палат, зовут меня, и каждый — это в чём-то та самая Асель: больной, несчастный ребёнок. Только у той девочки была семья. У большинства моих нынешних пациентов этого счастья нет.

Бросают

— Детей оставляют по разным причинам. В нашем отделении лежат малыши, у которых по целому букету болезней. Часто неизлечимых. Родителей это отталкивает и пугает. Но ведь здоровье детей — это отражение болезней нашего общества. Какое потомство могут дать папа и мама, не выходящие из пьяного угара? Откуда возьмутся здоровые малыши, если многие мамочки видят отцов один раз в жизни и потом даже не могут вспомнить их имён? 

В своё время в государстве была чётко выработанная политика нравственного воспитания нации. До революции эти функции лежали на плечах церкви, потом «знамя» перехватили пионерия и комсомол. А что сегодня? Сегодня нет уважения к институту семьи, нет общественной составляющей, которая была раньше. Хотя я всегда стараюсь верить в хорошее. От этого самой легче жить. Даже когда человек неприятен, всегда пытаешся найти ему оправдание. Так научили меня мои родители. Вообще, всё хорошее и плохое, что есть в каждом из нас, мы получили из семьи. Школа даёт знания. Дом — всё остальное: нравственность, духовность, умение идти на компромисс, бытовые навыки, в конце концов.

Даже для тех детей, которые находятся в нашем отделении, мама — самый главный человек на земле. Большинство из них попали в больницу в возрасте двух-трёх лет, а то и старше. Это значит, что малыши уже всё понимают и пытаются соответствовать той модели поведения, которую наблюдали с рождения. Они произносят скверные словечки, не имеют элементарных представлений о гигиене, для них непривычно спать в постели, даже ложка и вилка бывают в диковинку.

Несмотря на то что мы их всему научим, многие из них, не все, но очень многие, вырастая, достанут из глубин своего подсознания старую схему, начерченную мамой-алкоголичкой, и будут ей следовать. Вот что действительно страшно и о чём нужно задумываться. Как всем нам сделать так, чтобы подобного не случалось. Ведь вот они — хорошие, добрые, милые. Им просто нужна семья. Нормальная семья. А тут мы опять возвращаемся к тому, о чём говорили ранее.

Мы живём в замечательное время, когда всё можно исправить. У нас растёт  отличная молодёжь, отзывчивая и добрая. У нашего отделения есть друг, студент-медик, который прошлой осенью принёс нам детские демисезонные комбинезоны. Оказалось, в день получения стипендии ребята не пошли в кафе или в кино, а сложили деньги «на общак» и купили нашим деткам одежду. Я противник того, чтобы студенты тратили личные средства на подобные цели, но тут отказаться от подарка не было сил — он был сделан от всей души.

О счастье

— Сердце — сложный орган. Его трудно лечить, с ним трудно «бороться», но и жить без него невозможно. Мне повезло. Меня всегда окружали сердечные люди, и поэтому я считаю себя счастливым человеком.

Я очень благодарна своей семье за то, что она поддерживает меня в моей работе, помогает идти по жизни. Благодарна маме за то тепло, которое она мне подарила, мужу за то, что 30 лет подряд он признаётся мне в любви, дочери за то, что она выросла достойным человеком… Слава Богу, нам есть куда возвращаться после работы. Что ещё нужно? Конечно, хочется, чтобы зарплата российского врача была хоть немного больше, чтоб он имел возможность отдыхать где-то дальше собственной дачи, но, поверьте, благодарные глаза детей и обращённое к тебе «тётя» стоят всех сокровищ мира.