Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
Строй, владей, эксплуатируй: Россия строит в Турции АЭС В Турции началось строительство первой в стране атомной электростанции. Это совместный проект Москвы и Анкары
3 марта 2010, источник: АиФ Омск, (новости источника)

О жизни, войне и любимой подруге

Иван Янченко родился в 1926 году в маленьком селе Золотухино на задворках Павлоградского района. Сегодня этот посёлок практически исчез с карты, а человек есть. Живёт человек. Радуется каждому новому дню.

Иван Янченко родился в 1926 году в маленьком селе Золотухино на задворках Павлоградского района. Сегодня этот посёлок практически исчез с карты, а человек есть. Живёт человек. Радуется каждому новому дню.

Потому что лет с 17 точно знает, чего стоит каждый новый день. Потому что эти знания вписаны в историю его жизни потом, кровью и километрами пулемётных лент.

Прощание с гармошкой

Когда его, мальчишку, единственную на тот момент опору матери и младших братьев, забирали на фронт, в маленьком камышитовом домике было пролито море слёз.

— Мама так не хотела меня отпускать, — вспоминает Иван Фёдорович, — как мог, я её успокаивал. Говорил, что вернусь, что всё будет хорошо. Только для чуткого материнского сердца слова 16-летнего подростка — пустой звук. Видно, чуяла мама, что увидимся мы не скоро…

Уходя на фронт, Иван прощался не только с родными, но и с любимой подругой — старой отцовской гармошкой, которую не выпускал из рук с шести лет.

— У гармони живая душа. Она страдает и радуется, как человек. Жалко было оставлять гармошку, но я понимал, что взять её не могу. Придёт с войны отец, вернусь сам — а она дома. Ждёт нас…

Это было в ноябре 1943 года. Весной 44-го после «учебки» Ваню и его сокурсников отправили на Ленинградский фронт.

— Знаете, это так страшно, — признаётся ветеран, — мы же были просто кучкой детей, брошенных в адское пекло. Нас убивали — на наше место становились другие дети. Боевое крещение я принял под Нарвой. Был ранен. Никогда не забуду ощущения, когда кажется, что тебя накрывает земля, становится нечем дышать, перевёрнутое небо, боль, песок на зубах… Пять месяцев после этого я пролежал в госпитале, и снова на фронт.

44-я дивизия 25-го стрелкового полка, в которую определили молодого солдата, была одним из тех воинских соединений, которые сдерживали натиск Курляндской группировки. Немцев было 330 тысяч. Наших в три раза меньше.

— Однажды вечером, — рассказывает Иван Федорович, — когда мои однополчане спокойно ужинали, я, гонимый каким-то предчувствием, вышел на улицу и увидел две тени, бегущие вдоль укреплений. В голове пронеслось: «Немцы вышли на разведку боем!». Я к ребятам. Мы бросились в ров, где стояли наши пулемёты, но фашисты нас заметили. Раздались автоматные очереди. Мы понимали, что их больше. За двумя подтянулись несколько десятков. Было принято решение — вызывать огонь на себя. В небо взвился красный хвост ракетницы, и через несколько секунд воздух взорвался тысячей выстрелов, свистом зениток, стрекотанием пулемётов… Наши войска выиграли бой.

За отвагу, проявленную в тот вечер, Иван Фёдорович был награждён медалью.

— У меня иногда спрашивают, не жалко ли мне было немцев, и я всегда отвечаю — не жалко. Война есть война. Когда идёшь в атаку, в голове только одна мысль — выжить. Ничего вокруг не замечаешь. Ничего не слышишь. Закон один: или ты, или тебя, а я маме обещал, что вернусь. Какая уж тут жалость!

И вернулся. Правда, спустя четыре года после окончания войны.

На Чукотку

— 8 мая 1945 года мы ехали в военном эшелоне. Посреди пути поезд остановился и прозвучал приказ — строиться. Мы построились. Притихли. Командир откашлялся и как-то очень буднично проговорил: «Война закончилась. Германские войска капитулировали». Вот это была радость! В небо полетели шапки. Наше ура слышали, наверное, и на другой стороне земли. Правда, попасть в тот год домой мне не довелось. Нас отправили «дослуживать». И ни куда-нибудь, а на Чукотку. Ещё четыре года было отдано армии, хотя вернуться в родное село хотелось до смерти. Единственной радостью в тот момент стала… гармошка.

— Между боями времени на музыку не было, в госпитале время было — гармошки не достать. Думал, забуду, как к ней и подходить, но после войны, когда нас привезли в бухту Провидение, командир, знавший, что я когда-то умел играть, принёс мне гармонь. Я глаза закрыл, пальцами по кнопкам пробежал, и музыка вернулась. Так четыре года и прошли: служба, друзья и гармошка.

Всё это время Иван Фёдорович откладывал деньги из небогатого солдатского довольствия, чтобы купить собственный инструмент. Накопил. В родное село вернулся 1 октября 1950 года в полной «боевой» готовности с новенькой гармонью под мышкой.

И снова в камышитовом домике было пролито море слёз — теперь уже счастливых и радостных — под звонкие переборы двух гармошек.

А музыка звучит

— В родном колхозе меня назначили кладовщиком, потом кассиром, — рассказывает Иван Фёдорович, — а потом по району стали собирать способную молодёжь для учёбы на киномехаников. Киноаппаратура в те времена была на вес золота. Один проектор на пять деревень. Я отучился и стал, как говорят, нести культуру в массы.

За хорошую работу председатель колхоза достал для своего киномеханика дефицитный в те времена инструмент — баян.

— Пришлось раздобыть ноты и самоучитель, — смеётся ветеран, — гармошка от баяна отличается, да и хотелось отточить мастерство.

К тому времени Иван Фёдорович переехал из родного Золотухино в соседнее село Новоуральское. Там были Дом культуры, большой детский сад, школа. Всё было, а баяниста не было. В итоге Иван Фёдорович стал не только крутить кино, но и сопровождать музыкой все сельские мероприятия. Слава о его таланте разнеслась далеко за пределами села и района. И даже когда, женившись, Иван Федорович решил отойти от культ-массовой работы, люди его не отпустили.

— В 1960 году я устроился в МТС слесарем по ремонту электрооборудования, — рассказывает гармонист, — но как быть детям без музыки? Хору без песен? Вот и получилось, что 30 лет подряд изо дня в день после работы в мастерской я брал баян и отправлялся играть. Даже когда вышел на пенсию, дела своего не оставил. Последний раз детскому саду помогал Масленицу проводить. Нынешней зимой.

Играет Иван Фёдорович и для себя, когда собираются в отчем доме дети, внуки-правнуки, играет для любимой жены Надежды, играет для души…

— Я счастливый человек, — не боясь сглазить, говорит Иван Янченко, — у меня большая, дружная семья, Бог дал сил и здоровья, что ещё нужно? Просто надо не давать себе закиснуть. У нас с бабушкой имеется небольшое хозяйство. Придёт весна — отправимся в огород, в сад. Заведу мотоцикл. Жизнь идёт. Продолжается. Меня не будет — останутся на земле мои правнуки. Медали вот останутся, — кивает на парадный пиджак, увешанный двумя десятками орденов и медалей, — вырастет малышня, для которой я играл… Уже выросла. Бывает, идёшь по улице, а какой-нибудь усатый седовласый мужчина подойдёт и скажет: «Спасибо за музыку, помните, вы нам играли». Я уже и не вспомню, кто это, но ведь приятно, значит, не зря всё было, не напрасно…