Mail.ruПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
Источник: Из личного архива/Галина Пэнэны

По зову души

Галина Пэнэны родилась в небольшом чукотском городе Певеке. Его население чуть больше 4 000 человек. Морозы в Певеке доходят до -50, а зимние вьюги порою заметают город от суток до нескольких недель.

В эти дни жителям приходится нелегко — не то, что пойти к врачу, из дома выбраться сложно.

А что уж говорить об оленеводах, которые остаются буквально отрезанными от цивилизации и медицинской помощи месяцами.

«Школу я окончила в Хабаровске. Там же я без экзаменов поступила в медицинский институт на стоматологический факультет, — рассказывает Галина Пэнэны. — После его окончания в 1993 году я вернулась в родной Певек. Уже через 2 года в летний период мы начали летать в тундру на вертолёте, обследовали оленеводов и членов их семей. В дальние бригады мы летали с ночёвкой. Нас вертолётчики скидывали на перевалбазы».

Бригады врачей были на тот момент большими: «С нами вместе ездили врач-фтизиатр, рентген-лаборант, гинеколог, детская медсестра (по совместительству моя родная тётка Лидия Зайченко), лор-фельдшер, фельдшер-окулист, фармацевт (привозила готовые очки), ну и я — врач-стоматолог. Работали с перерывами — периодически возвращались в Певек, чтобы обновить свои припасы, лекарственные и съестные. Летали мы три года, потом наступили трудные времена, и обследования оленеводов до 2012 года практически прекратились».

Галина (нижний ряд в центре) во время учёбы в Хабаровском медицинском институте, 2 курс | Источник: Из личного архива/Галина Пэнэны

«Жили прямо в вездеходе»

Когда полёты возобновились, бригады стали меньше, вспоминает Галина. В них входили уже только акушерка, врач-терапевт (либо медбрат) и стоматолог. «Ездили в зимний период на вездеходе, делали рентген-обследование, брали кровь, осматривали женщин, делали прививки детям и взрослым, лечили и удаляли зубы», — рассказывает Галина.

Не обходилось и без ЧП. «До самого отъезда с Чукотки я ездила в тундру и села района. В селах работала от вертолёта до вертолёта, а это две недели. А в тундру, как повезёт, от 3 до 10 дней. Бывало, пурговали по несколько суток, живя прямо в вездеходе. Иногда работа занимала сутки, вместе с дорогой. Приехали, обследовали и тут же вернулись.

Расстояния от начала пути и до его завершения в Певеке доходили до 1000 км в одну командировку.

Жалобы разные были, от кашля до кровотечения у женщин. При необходимости забирали больных с собой в город. Кстати, обследование оленеводов практиковалось ещё до начала моей работы. Рассказывали, что летали и на маленьких самолетах по тундре, и на собачьих упряжках ездили".

В отдалённые селения медики летали на вертолёте | Источник: Из личного архива/Галина Пэнэны

Удаление без анестезии

Сами оленеводы всегда принимали медиков гостеприимно и с удовольствием. Для них это была возможность не только получить медицинскую помощь и лекарства, но и узнать вести с «большой земли». Так складывались уже не только профессиональные, но и дружеские отношения.

«В одной из бригад у меня закончилась анестезия, и пришлось удалять девушке зуб без укола. Позже уже мы с ней пересеклись через много лет, и я даже стала у них ночевать по приезду в тундру», — говорит стоматолог. Никаких обид. Никаких жалоб начальству или в местный минздрав — пациенты ко всему относились с пониманием.

Помимо стоматологических у Галины были и дополнительные обязанности.

В походных условиях она выполняла ещё и флюорографию. Прямо в меховой палатке оленеводов устанавливала передвижной рентген-аппарат, заряжала кассеты с плёнкой.

Делали снимки на обыкновенном высоком стуле. И всё получалось, всё — работало!

Заметает

О страшных пургах, которые стеной заметали медикам дорогу к пациентам, и буквально заковывали в плен, Галина вспоминает до сих пор с содроганием.

Однажды у них сломался вездеход, и вскоре началась пурга. Врачи оказались в снежном капкане. Помощи ждали почти неделю.

«Приехал вездеход с артели. Зацепили вездеход наш сломанный и поехали, — вспоминает Галина. — Шли мы более суток, остановились лишь в долине реки Эльхкаквун, где из-за глубокого снега сорвало трос, соединявший наши вездеходы. Игорь, наш вездеходчик, достал бревно, закрепил его цепями к гусеницам вездехода, тем самым мы выехали из глубокого снега. Тракторист, которого взяли из артели на помощь к нам, потом сказал: теперь я понимаю, зачем бревна находятся сбоку на вездеходах».

В другую свою поездку Галине с бригадой медиков пришлось буквально спасать свой вездеход, который заклинило на морозе из-за упавшего бревна. «Помню, приехали в одну бригаду, и началась снова пурга. К нам в вездеход собралось много народу, чтобы пообщаться. Но запуржило и всем пришлось спать, сидя рядом друг с другом. Выходил только вездеходчик, чтобы повернуть по ветру вездеход. В конце концов, дверь заклинило. Игорь попросил встать нас с одной стороны сидений, чтобы найти отвёртку. Найдя её, он только поднёс к дверце вездехода, как дверца сама открылась, хотя до этого несколько мужиков пытались открыть эту самую дверь. И в тот момент пурга закончилась. Вышли, дров не было, мы отдали свой газ в палатки, и хозяйки напекли всем вкусных лепешёк».

Медики наравне с водителем всегда сражались с заносами. Однажды все вместе пытались убрать бревно, которое стало причиной затора. «Получилось, но заболели, — вспоминает Галина. — У кого мышцы спины, шеи, кто-то просто простудился. По приезду в Певек нам дали время подлечиться — и вновь мы уехали в тундру».

Сутки на дорогу

Самым трудным этапом в своей работе Галина Пэнэны всегда считала поездку в село Айон одноименного острова. До него медики всегда добирались нормально, но после дорога превращалась в настоящий кошмар.

«Мы ехали по морю. Это целина.

Если хорошая погода, то всё видно. Если нет — то ехали по навигатору, направляясь к горе Наглейнын. Как только добирались до земли, начиналась мука для вездехода. Скорость падала до 4−5 км/ч.

Если в другие бригады мы едем порядка 200−300 км по дорогам, потом мы выезжаем в тундру, то здесь не так. Дорога длиной около 100 км может длиться более суток, иногда и двое суток, — рассказывает доктор. — Мы-то можем лечь спать, а Игорь — наш водитель — не спит, пока не доедет до бригады. На обратном пути он останавливается, ложится отдыхать. Потом отдохнув, он уже до самого Певека едет. В крайнюю поездку в айонскую бригаду мы ехали без заезда в село, напрямую через Наглейнын. Обратно возвращались через Рыткучи. По дороге вездеходчик заболел. Высокая температура. Он еле доехал. Потом его лечили двое суток".

Село Рыткучи | Источник: Из личного архива/Галина Пэнэны

Движущийся снег

Однажды медики стали свидетелями, как в бескрайней тундре вдруг зашевелился снег. Сначала подумали — мираж, а потом, приглядевшись, осознали — двигается стадо зайцев.

«По дороге в село Айон, уже проезжая вдоль побережья острова, ранним утром я посмотрела в окно и увидела, как снег движется. Мы остановились, вышли из вездехода, смотрим на остров, а там тысячи зайцев бегут вдоль берега. Метров на двести-триста стадо растянулось. Фотоаппарат к тому времени уже сдох, поэтому снимка нет», — говорит Галина. Доктор к тому времени так полюбила фотосъёмку, что старалась в каждую свою поездку захватить с собой фотоаппарат.

Сегодня чукотские снимки она всегда пересматривает с большой теплотой. Ведь её жизнь и работа на Дальнем Востоке — это то, что было по-настоящему, от души, от сердца.

Село Айон | Источник: Из личного архива/Галина Пэнэны

«Мои сны только о Чукотке»

Уже несколько лет Галина не работает в тундре. Перебралась в Карелию, где также ведёт практику врача-стоматолога в обычной поликлинике «на земле».

«Работа в кабинете отличается, во-первых, своей чистотой, во-вторых, теплом, в-третьих, самой работой. Люди чередом идут лечиться. А там командировка, долгая дорога, пурги, снег, поломки. Но есть и свои плюсы: свежий воздух, мясо, бульон, рыбалка, общение со старыми знакомыми, доставка им посылок, вестей и оказание медицинской помощи, — вспоминает Галина Пэнэны. — Почему уехала с Чукотки? Всё дело в зарплате.

С экранов ТВ и СМИ мы, врачи Чукотки, получали в среднем 90 000 рублей, на самом деле я получала чуть больше 30 000. Двое детей, за квартиру отдавала 10 000. Вот и пришлось уехать, проработав 20 лет на одном месте.

Пять лет прошло, как уехала, но мои мысли там. На Чукотке! Мои сны только о Чукотке. Пенсию получила, дочка заканчивает 11 классов, поступит в университет и после в мои планы входит возвращение домой. С появлением интернета, всяких гаджетов и приложений, я новости с Чукотки узнаю прямо из первых уст. Но и здесь нахожу время, чтобы съездить и встретиться со своими земляками. Люди севера — это особенные люди. Они, как и на Чукотке, всегда придут на помощь, где бы ты ни был, чтобы с тобой ни случилось".

В командировках Галина увлеклась фотографией | Источник: Из личного архива/Галина Пэнэны

«Необходимо пересмотреть нормативы»

Не может не волновать Галину и состояние дел в современной медицине. Галина считает, везде одни проблемы — что в Карелии, что на Чукотке.

«Везде идёт оптимизация, в любой отрасли, в любом регионе. Да, может она и нужна, но есть всегда “но”. Одна и та же проблема сейчас наблюдается везде в России. В небольших поселениях закрываются сельские больницы. На их место становятся врачебные амбулатории и ФАПы. Села находятся на больших расстояниях от районных центров. Люди болеют, как взрослые, так и дети. Сокращаются как врачебные ставки, так и ставки медицинских сестёр, санитарок. Не хватает узких специалистов».

Особенно проблема здравоохранения остро ощущается на Чукотке, где сообщение между населенными пунктами возможно только на вертолётах. «Рожать летают, как правило, даже не в райцентр, а в окружную столицу, — говорит Галина Пэнэны. — А, если у тебя патология какая-нибудь, или нет специалиста — езжай в окружной центр. На это нужно время, деньги и нервы. Мало долететь до Анадыря, ещё надо вернуться обратно, а самолеты — раз в две недели».