Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
31 марта 2010, источник: АиФ Волгоград, (новости источника)

Два отца, два истца, посередине – мальчик

За одного младенца судятся многочисленные родственники

Эту семейную драму, развернувшуюся в Волгограде, обсуждают в администрации Центрального района, в органах опеки, в комитетах по образованию области и города, в суде Центрального района, в приемной уполномоченного по правам ребенка и в кулуарах Волгоградской городской думы.

У четырёхмесячного Арсения Рябова нет мамы: она впала в кому после срочной операции кесарева сечения и через полтора месяца умерла. Зато объявились сразу две бабушки – каждая утверждает, что младенец зачат именно её сыном. И началась война.

«Усыновлю брата»

В редакцию «АиФ» – НП" с жалобой на несправедливость обратился родной брат Арсения, 19-летний предприниматель и студент юрфака Константин Рябов. Ещё когда мама была жива, в декабре, Константин начал оформлять документы на опекунство. 10-дневные новогодние каникулы задержали дело, а чуть позже Анжела Рябова умерла, не приходя в сознание.

Ребёнка нельзя было так долго держать в Тракторозаводском роддоме, где он появился на свет. И Арсения перевели в областной дом малютки в Центральном районе. Старший брат регулярно навещал его там, приносил памперсы, одежду, детское питание, да ещё пока жива была мама, успевал и у неё бывать каждый день в Дубовской больнице – кормил через зонд. Словом, пришлось парню намучиться, но одно грело его душу: Константин верил, что скоро младший брат будет жить с ним, ведь закон об опекунстве отдаёт преимущество близким родственникам.

Первый совет по опеке действительно решил назначить опекуном Константина Рябова, благо его бабушка и дедушка пообещали на совете помогать содержать и воспитывать  Арсения. Но в установленные законом сроки мальчика на руки брату не отдали. В конце февраля был срочно созван второй совет по опеке, решивший передать малыша пенсионерке Ольге Самойловой, о существовании которой всё семейство Рябовых до недавних пор вообще не подозревало.

Теперь Рябовы возмущаются: «Где это видано: при живых родичах, готовых нянчиться с ребёнком, отдали мальчика чужой тёте?!». И ищут причину резкой перемены фортуны в давлении некой мощной силы из органов власти.

Не годен по возрасту

Действительно, представленные Константином в редакцию документы вызывают много вопросов. Почему, например, в постановлениях о назначении временной опеки Самойловой и об отказе в установлении опеки Константину, подписанных и.о. главы администрации Центрального района Ключевской, есть фразы, противоречащие реальному положению дел: «Из представленных документов и материалов обследования установлено, что Рябов К.В. не способен в полной мере выполнить обязанности опекуна несовершеннолетнего Арсения». Хотя акты обследования жилья, здоровья, материального положения и моральная характеристика Константина Рябова, выданные администрацией Дубовки, говорят чётко: «Условия удовлетворительные. Для ребёнка приготовлена отдельная светлая комната. Приобретены коляска, детская кроватка, ванна, много мягких игрушек… Противопоказаний к назначению опеки Константин Рябов не имеет». Никаких других обследований не проводилось.

А опекунство Самойловой назначено и вовсе странно: «в связи с установлением факта родства в судебном порядке». Каким судом это установлено? Это постановление подписано Ключевской ещё первого марта, а первый суд по установлению отцовства состоялся только 24 марта. 

– Всё, что мне вменялось в вину сотрудниками администрации Центрального района, сыгравшими решающую роль во втором совете по опеке, – это «молод ещё», – говорит Константин. – Хотя многие в 19 лет уже своих детей воспитывают.

– Мне не нужны опекунские пособия. Мы с моей девушкой Викой планируем пожениться и усыновить Арсения. А правду он узнает, когда будет готов: после 16 или 18 лет.

А папа кто?

Единственное, в чём согласны обе спорящие в суде стороны: мама Арсения, Анжела Рябова, была общительной красавицей, выглядела моложе своих лет и очень нравилась мужчинам.

– Поэтому девятилетняя разница в возрасте не была помехой в любви между моим 28-летним сыном Денисом и 37-летней Анжелой, – утверждает пенсионерка Ольга Самойлова. – Все соседи удивлялись, что у Анжелы такой взрослый сын, когда Константин ночевал пару раз у нас или  приходил в гости к маме. А сейчас Костя делает вид, что он со мной ранее не был знаком.  После смерти матери Костя подогнал к нашему дому «Газель» и вывез все её вещи, забрал документы на квартиру в центре Волгограда, принадлежащую Анжеле. Я на эту квартиру не претендую, главное, чтобы внук был со мной и дедушкой, пока папа не сможет сам его воспитывать.  До того, как Денис попал в тюрьму, мой сын и Анжела жили вместе в её общей с Костей квартире на Ерёменко, а Костя тогда жил у своей девушки. У Анжелы была патология беременности, но она не легла заранее в роддом, потому что собиралась идти на очередное свидание с Денисом в тюрьму. У меня есть копии разрешений на свидания от тюремного начальства и документ, свидетельствующий: «скорая помощь» увезла Анжелу с кровотечением в роддом из моей квартиры. А самое главное доказательство любви – письма Анжелы и Дениса, в которых они обсуждают имя малыша – Арсений.

Эти письма, кстати, Константин ставит под сомнение: «Они не подписаны. Написаны вовсе не почерком моей матери. И я точно знаю, что имя брату придумал я, а маме оно понравилось. Странно, что суд Центрального района не принял во внимание показания моей бабушки, соседок, крёстной моей матери и других женщин, которым моя мама прямо сказала, что отцом Арсения является мой родной отец Владимир Рябов, а поверил каким-то письмам к четырежды судимому уголовнику. Я буду требовать генетической экспертизы!».

Взаимные подозрения

По подозрениям семейства Рябовых, всё дело в квартире Анжелы в центре Волгограда. Якобы Ольга Самойлова требовала по телефону от Кости выгнать оттуда квартирантов и передать жилплощадь наследнику Арсению. Сама Самойлова это отрицает, но тоже подозревает Костю в корыстных намерениях.

– Анжела 18 лет была замужем за моим сыном Владимиром, в последние два года они снова сошлись, соседи видели их вместе, они ночевали и в моём доме в одной постели, – рассказывает другая бабушка по отцу, Валентина Бурдина. – В предполагаемый период зачатия, с начала февраля по конец марта 2009-го, Анжела жила у меня, помогала составлять букеты к праздникам. У нас семейный бизнес по торговле цветами. Лишь иногда она уезжала на пару дней по своим делам, порой на неделю к подругам. Незадолго до смерти Анжела привезла ко мне детскую кроватку. А 25 октября она ко мне приехала в последний раз,  и  я спросила: какое отчество она даст малышу? Анжела заявила, что решила быть матерью-одиноч­кой, но добавила: «По УЗИ – сын. Твой будет внук». И в ночь, когда её оперировали, она позвонила мне: «Мама, у меня кровотечение, как набрать “скорую” с сотового?». Я не знала, что она была у Самойловой, Анжела сказала «у знакомых». Анжела навсегда осталась мне дочерью (плачет). Здесь не обошлось, я думаю, без давления. Иначе чем объяснить такие странные решения органов власти и суда? Самойлова по телефону говорила Косте, что у неё есть хорошие знакомые среди депутатов. Позже мы узнали, что это Мордвинцев (кстати, через своего помощника депутат сообщил «АиФ» – НП", что ничего об этом деле не знает и никогда им не зани-
мался).

Сама Самойлова подтвердила, что находится в дружеских отношениях со Светланой Мордвинцевой, женой депутата, и по-приятельски обсуждала с ней эту ситуацию. Но никогда не обращалась с просьбами о помощи в гордуму: «Как мог Мордвинцев надавить на суд, на органы опеки, на администрацию Центрального района? Это бред! И я не понимаю, почему, если Владимир Рябов считает себя отцом Арсения, он не заявляет свои права на отцовство, как мой сын Денис?».

Тут выясняется, что Владимир Рябов тоже находится сейчас в местах не столь отдалённых. Попал туда незадолго до Нового года «по недоразумению». И, щадя его больное сердце, родственники просто боятся сообщать Владимиру о смерти любимой женщины Анжелы и о том, что Арсений сейчас передан под опеку «совсем чужим людям». Кстати, Ольга Самойлова и её сын Денис тоже хотят провести тест на отцовство. Но, дабы их не обвинили потом в подтасовке данных, ждут, чтобы суд назначил независимую генетическую экспертизу.