Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
Антироссийские санкции США бьют по Германии и Франции Париж обратился к Берлину, Лондону и Риму с требованием убедить США смягчить ограничения
21 апреля 2010, источник: АиФ Омск, (новости источника)

Омичи всё больше забывают свою историю

Приходится признавать: в области остаётся все меньше людей, способных аккумулировать, исследовать и передавать старинные обычаи и предметы быта. Одна из них — Ольга ЛОБЗОВА, ведущий методист отдела русской традиционной культуры Государственного центра народного творчества.

Ольга с некоторым сожалением говорит, что она — чиновник, а чиновник от культуры — это не всегда весело: нужно сдавать отчёты, писать бумажки, и так далее. Но есть, безусловно, и плюсы: например, возможность выезжать в экспедиции. Кроме этого, Ольга преподает авторский курс «История сибирской народной иконы» в ОмГПУ. А в свободное время пишет иконы.

Икона для здоровья

— В моей трудовой книжке есть ещё одна интересная запись — токарь. Я, как это раньше называлось, «подснежник», — после окончания художественной школы пошла работать художником-оформителем на завод им. Попова. Но это была одна из многочисленных должностей, которых не было в штатном расписании, поэтому я и стала токарем. Научилась работать с деревом. Через несколько лет, уже заканчивая худграф в пединституте, я пошла учиться в школу иконописи при Омско-Тарской епархии. Тогда представить, что ты будешь профессиональным иконописцем при том, что ещё вчера сдавал научный коммунизм, было просто невозможно. Во всём Омске были три действующих церкви, иконописцев в области — всего пятеро (сейчас больше 30). Кому мы были бы нужны? Сегодня не только наша епархия, но и простые омичи заказывают иконы, обычно под какие-то конкретные жизненные ситуации. Много икон пишется для здоровья — от раковых заболеваний, на рождение ребёнка…

Традиций все меньше

— В последнее время наблюдается всплеск духовности: люди чувствуют, что народные традиции уходят. Но, как признают мои коллеги-этнографы, глобализация формирует некую унифицированную массу людей, живущую вне этнических традиций. Безусловно, сибиряки сегодня стали другими, даже в деревнях, где обычно традиционная культура сохраняется дольше. К примеру, раньше однозначно считалось, что дети — это счастье: чем больше, тем лучше. Другими были отношения в семье, в основе всегда лежало взаимоуважение. И когда женщина провожала мужчину в дорогу, неважно, на три месяца в тайгу или на день в поле, — она кланялась ему вслед. Не из страха или раболепства, а потому, что уважала его. И к любви по-другому относились. Как у нас сейчас воспринимается любовь? Это секс, удовольствие. И это первично, а дети вторичны. А тогда было наоборот: во главу угла ставилось взаимное желание иметь детей. Даже игрушки у детей были другие — нешумные: они учили людей прислушиваться, внимательнее реагировать на то, что происходит вокруг.

Мы другие

— Сибирь начала активно заселяться с ХVI века, а в остальной России существует тысячелетний пласт культуры. Сюда переселенцы ехали практически с пустыми руками, везли минимум, всё создавали на месте. Здесь сложились свои особенности, которые до сих пор прослеживаются в жизни людей. Так, у нас совершенно другие представления о масштабах. Для омичей новосибирцы, живущие в 800 километрах, — соседи. Для тех же москвичей это огромное расстояние. Каждый год мы проводим в Омске Покровскую ярмарку, приглашаем мастеров из разных регионов. А тем, кто живет в Центральной России, предлагаем даже оплатить дорогу — бесполезно, не дозовешься: «К вам так далеко ехать!».

Из-за таких просторов мы до сих пор остаёмся немного замкнутыми. Раньше звероловы уходили на несколько месяцев в тайгу, вокруг — ни души. Возвращались тихими, немногословными. И сегодня, если в поселении нас не встречают с распростёртыми объятиями, понимаем: попали к староверам. А если зовут к накрытому столу — значит, здесь царит позднепереселенческая белорусская или украинская культура.

Безусловно, в экспедициях нам до сих пор удаётся находить какие-то элементы уходящей традиционной культуры, но это, к сожалению, лишь небольшие отголоски прошлого. Это и не хорошо, и не плохо. Это просто факт.