Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
Строй, владей, эксплуатируй: Россия строит в Турции АЭС В Турции началось строительство первой в стране атомной электростанции. Это совместный проект Москвы и Анкары
30 апреля 2010, источник: РИА Новости, (новости источника)

Экс-юристы «ЮКОСа» обеспокоены ростом уголовных дел против юристов

МОСКВА, 30 апр — РИА Новости. Бывшие юристы «ЮКОСа» Светлана Бахмина и Дмитрий Гололобов обеспокоены ростом уголовных дел против юристов, которым приходится отвечать за действия клиентов. Напомнив об «ужасной участи» погибшего в СИЗО юриста Сергея Магнитского, Бахмина и Гололобов предлагают на законодательном уровне предусмотреть такие меры защиты юридических консультантов, которые не позволят необоснованно рассматривать их в качестве соучастников преступных групп.

«… Привлечение к уголовной ответственности юристов в России растет как снежный ком. В этом, впрочем, нет ничего удивительного на Западе уже очень давно юристы рассматриваются и как лица, часто сами организующие и совершающие преступления, и как лица, консультирующие преступников. Но западное законодательство предусмотрело меры защиты юридических и иных консультантов, не позволяющие необоснованно втягивать их в состав преступных групп и рассматривать в качестве соучастников», — пишут бывшие юристы «ЮКОСа» в статье «Юристы и ОПГ: Сапоги vs. cапожники», которую публикует в пятницу газета «Ведомости».

Сама Бахмина отсидела более четырех лет по статьям «уклонение от уплаты налогов» и «присвоение или растрата денежных средств». По версии Генпрокуратуры, она вместе с начальником правового управления «ЮКОСа» Гололобовым участвовала в присвоении имущества и активов компании «Томскнефть» на сумму более восьми миллиардов рублей. Как физическое лицо, Бахмина была обвинена в уклонении от уплаты налогов в 2001-2002 годах на сумму 606 тысяч 40 рублей. Гололобов обвиняется в причастности к делу о выводе активов Восточной нефтяной компании, присвоении акций ряда предприятий и отмывании преступно нажитых средств. Гололобов выехал за рубеж, и в 2004 году объявлен в международный розыск.

«Должна быть грань, за которой заканчивается юридическая деятельность и начинается преступная. Но где она, эта грань? Западное законодательство в отношении уголовно наказуемых деяний юристов, бухгалтеров и прочих в процессе их профессиональной деятельности использует концепцию adding and abetting (незаконная помощь и пособничество)», — говорится в статье.

По мнению авторов, юрист подлежит уголовной ответственности за оказание незаконного содействия в случае, когда он, оказывая профессиональную помощь, вышел за пределы, определенные правилами ее оказания и стандартами юридической этики, и, зная о преступном характере схемы или сделки, тем не менее оказал существенную помощь в ее подготовке. Американские суды не требуют точных знаний обо всех обстоятельствах совершения преступления клиентом юриста (в случае с корпоративными юристами — корпорацией). Достаточно общего понимания наличия схемы или сделки, потенциальная незаконность которой очевидна для консультанта.

Как говорится в статье, отдельным вопросом остается наличие у юриста обязанности исследовать наличие элемента незаконности в деятельности клиента при осуществлении сделки или схемы, которая анализировалась юристом.

«Трудно себе представить практическую ситуацию, когда юрист в средней российской компании поинтересуется у руководства о конечных целях той или иной сделки или схемы, а также о ее финансовых результатах, не рискуя быть уволенным», — пишут Бахмина и Гололобов.

Что касается характера пособничества, то он, по мнению, например, судов США, должен явно выходить за рамки обычных юридических услуг, как они предусмотрены профессиональными стандартами. Так, отсутствие возражений клиенту при осуществлении им незаконной схемы не может рассматриваться как пособничество. Общее представление интересов клиента, одна из сделок которого была незаконна, также не влечет ответственности, отмечают авторы статьи.

«Таким образом, юридическое заключение, содержащее описание схемы минимизации налогов и указывающее, что при определенных условиях она может рассматриваться как уголовно наказуемая, не влечет для подготовившего его юриста никаких рисков. Даже в случае, если заключение было использовано для подготовки и осуществления этой самой уголовной схемы (за исключением ситуации, когда юрист осуществлял непосредственную подготовку документов для реализации “уголовного” варианта схемы)», — пишут бывшие юристы «ЮКОСа».

Они напоминают о широко известном деле российского адвоката Александра Гофштейна в Испании — суд предположил, что адвокат мог перестать быть просто советником и мог превратиться в члена ОПГ.

«Предоставление клиенту заключения, содержащего инструкцию об осуществлении незаконной схемы уклонения от уплаты налогов, не будет рассматриваться как незаконное пособничество в преступлении, если схема не была осуществлена и подготовка к ее осуществлению не велась. Со стороны юриста подготовку подобных схем можно рассматривать как нарушение профессиональных и этических стандартов», — считают авторы статьи.

По их мнению, сложность применения западной модели в российской практике обусловлена прежде всего отсутствием единых профессиональных стандартов деятельности для корпоративных юристов, единого лицензирования практикующих юристов, а также отсутствием в большинстве российских компаний внутренних контрольных структур, регламентов и независимых советов директоров, структурированных по западному образцу.

Авторы статьи предлагаюn несколько направлений совершенствование российского законодательства в области оказания юридических услуг.

Помимо профстандартов и лицензирования необходимо внесение в Уголовный кодекс статьи, которая регламентировала бы санкции в отношении юристов, чьи действия способствовали совершению прежде всего экономических преступлений, в то же самое время не являясь прямым соучастием в той или иной форме, говорится в статье.

«Нельзя признать нормальным предъявление обвинения в легализации средств юристу, не имевшему в результате таких деяний никаких материальных выгод. В этом случае, даже при наличии доказательств причастности к реализации “схемы”, очевидно, должна быть иная правовая оценка деятельности юриста. Скорее всего, потребуется также специальное постановление пленума Верховного суда, разъясняющее отдельные аспекты применения этой статьи, учитывая, что она будет основана на сугубо оценочных понятиях и сложна в применении. Тем не менее это позволит не предъявлять необоснованные обвинения в легализации и отмывании незаконно полученных средств тем юристам, которые просто подготовили проекты договоров по схемам, впоследствии расцененным правоохранительными органами как преступные», — полагают Бахмина и Гололобов.

Они называют «нехорошей тенденцией» то, что суды все чаще ссылаются на наличие юридического образования как на фактически отягчающее обстоятельство.

«Очевидно, что простое копирование западных подходов вряд ли даст 100%-ный результат. Необходимо изменение не только правового регулирования, но и ментальности российского общества и правоохранительной системы, являющейся его исторически неотделимой частью», — заключают бывший юристы «ЮКОСа».