Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
5 мая 2010, источник: АиФ Волгоград

Алексей Бормотов: «Поисковики боятся не заразы, а бюрократии»

ж

Точку в войне не поставишь, пока не похоронят последнего павшего солдата. С этим и живет региональная общественная организация «Поиск», которую возглавляет Алексей Бормотов. Поисковик с пятнадцатилетним стажем, он хорошо знает проблемы движения и в канун Дня Победы решил поделиться ими с газетой «АиФ» – «Нижнее Поволжье».

«Небрежность у нас карается»

– Есть мнение, что поисковые отряды в неравных условиях. Одни оказались приближёнными к комитету по делам молодёжи областной администрации, с вытекающими отсюда поблажками, другие как бы на отшибе.
– Комитет поддерживает формирования, которые имеют статус региональных и участвуют в конкурсах молодёжных организаций. Их включают в реестр объединений, пользующихся государственной поддержкой. Повторяю, должен быть размах: социально значимые мероприятия в масштабах области, тогда будет финансовая и организационная помощь. Среди поисковых организаций этим требованиям пока отвечает только одна – «Поиск». Она объединяет тридцать отрядов, 836 человек. Если другие поисковые объединения захотят участвовать в областных конкурсах, они могут подать заявку. Те из них, которые отвечают требованиям (молодёжный контингент, большая численность), включат в реестр.
– В комитете по культуре обладминистрации вас упрекают в том, что бывают случаи, когда поисковики выдают за погибших в годы Великой Отечественной войны более ранние захоронения. Или по небрежности кладут в один гроб два черепа.
– Чтобы не было таких случаев, все должны обязательно пройти занятия в школах молодого поисковика при наших отрядах. Ещё одна действует от государственного учреждения «Волгоградпатриотцентр». Сами работы должны идти под наблюдением наставников со стажем не меньше трёх лет.
– Ваши юные герои обычно и перчаток не надевают, хотя работают в земле, где могут встретиться любые болезни, вплоть до бацилл сибирской язвы. Полно и взрывчатки с военных времён.
– Случаев заражения чем-то опасным до сих пор не было, иначе всё это давно бы запретили. А если не надевают перчатки и не соблюдают другие меры предосторожности, это уже небрежность, которая должна караться. За нарушения при работе с взрывоопасными предметами могут исключить из поисковиков. В прошлом году не было ни одного случая, в позапрошлом – два. Оба в Городищенском районе. Обнаружив в старом окопе миномётные мины, молодые ребята вытащили их из земли. А должны были подозвать взрослого, чтобы он оценил степень опасности. Ни одного случая гибели при раскопках – тьфу-тьфу-тьфу – не было. Хотя на сельхозработах трое наёмных рабочих из Средней Азии в прошлом году погибли: нашли мину, решили разобрать, она взорвалась.
40 немцев за год
– Но ведь поисковиков должны были закрепить за специализированными центрами, созданными военными?
– Есть Указ Президента о том, чтобы ответственность за увековечение памяти погибших воинов возложить на Минобороны. Для этого военные создали специальное управление. Оно отвечает не только за поисковую работу, но и за сохранение мемориалов и других воинских захоронений в России и за рубежом. Этому ведомству мы теперь отправляем отчёты о своей работе. А хотели бы видеть от них сапёров, форму для полевых работ. Но всё зависло на законодательном уровне. 
– А что вы делаете с останками немецких солдат, если обнаружите во время полевых работ?   
– Сообщаем в организацию «Военные мемориалы». Там есть бригада, которая занимается захоронениями немецких солдат и офицеров. Делается это на солдатском собирательном кладбище близ посёлка Россошки. Два года назад в одной яме нашли сразу десять погибших немцев, за весь прошлый год – 40.
Граница для мертвых
– К вам принимают с 14 лет – фактически это дети, и психика у них не устоялась. При всём благородстве вашего дела, вы всё-таки работаете с костями. В области есть рьяные противники участия подростков в поисковом движении…   
– Церковь к этой работе относится положительно. Мы же предаём земле по христианскому обычаю. Иногда от нас уходят, не выдерживают физических нагрузок. А кости, может быть, на что-то и влияют, но ведь скелет изучают в школе. Да и по телевизору иногда такое показывают, что наша работа покажется не такой уж психически вредной.
Если по совести, молодые ищут в отряде коллективизм, которого заметно не хватает. А здесь у нас костёр, гитара. Приступая к раскопкам, ребята поневоле начинают копаться в истории.  
Проблемы в другом. Вот одна. Рядом с хутором Бородино в Городищенском районе нашли останки погибшего солдата – уроженца Азербайджана Мамеда Кумухова, при нём была медаль «За трудовую доблесть». Отыскали его родственников, скоро сюда приедут сын и внук. Надо передать им награду – а закон вывезти её за границу не позволяет, придётся писать Президенту России.   
– Бывает, что поисковики уходят в «чёрные копатели» или наоборот?
– Каждый год мы передаём списки членов наших отрядов в милицию. Там проверяют, нет ли среди этих ребят тех, кто занимается незаконными раскопками, продаёт оружие. Пока  у меня данных о неблаговидных делах официальных поисковиков нет. Если нелегал придёт в отряд, тоже узнаем – милиция передаст сведения.