Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
Сколько на самом деле мартышек в Удаве из «38 попугаев»?Помните первую серию кукольного мультсериала, в которой животные думают, как измерить рост Удава?
24 мая 2010, источник: Фонтанка, (новости источника)

Ветераны низко кланяются Путину

9 мая состоялась премьера документального фильма петербуржца Михаила Баркана «Урок истории». В картине блокадники вспоминают свою жизнь в осажденном городе, известные люди — Владимир Путин, Сергей Шнуров, Александр Галибин — рассказывают о своих родителях-блокадниках. Но главные герои cовременные школьники. Подростки в фильме признаются, что не знают, когда началась война.

9 мая сразу после Парада Победы на канале «Россия» состоялась премьера документального фильма петербуржца Михаила Баркана «Урок истории». В картине блокадники вспоминают свою жизнь в осажденном городе, известные люди — Владимир Путин, Сергей Шнуров, Александр Галибин и другие — рассказывают о своих родителях-блокадниках. Но главные герои не они, а современные школьники. Подростки в фильме признаются, что не знают, когда началась война, говорят, что мечтают о дорогих машинах, а на уроке, посвященном осаде Ленинграда, ведут себя прескверно. Почему у документалиста в самом невыгодном свете оказались выставлены дети, а самый светлый образ — у Путина?

Подбодрил успех Германики

— Вы решили снять кино о блокаде специально к юбилею Победы?

— Нет, эта идея давняя, но деньги под нее дали только к 9 Мая. Я попытался снять документальное кино о внуках и их бабушках-дедушках. Сначала хотел найти семьи, где живут ветераны, а их внуки — от 16 до 20 лет — совершенно не интересуются их прошлым. Но выяснилось, что такие семьи найти непросто, так как внуки все-таки кое-что знают. Да и никто бы из внуков не захотел нам сказать, что им наплевать на то, как жили их предки.

— И тут вам помог шум вокруг «Школы» Валерии Гай Германики?

— Да, тогда как раз все говорили про этот сериал. Меня заинтересовал прием — показать реальную атмосферу школы. Каким-то образом полемизируя с сериалом, я хотел показать обычный урок в 11-м классе и все-таки с этими детьми поговорить. Разобраться. Не все же отмороженные, правильно? Почему они ничего не знают о войне? Потому что родители работают тяжело и много и им не до детей? Потому что эти дети родились в начале 1990-х, когда страна была на грани развала? Пока они росли, у родителей была одна мысль — накормить их.

— Вы говорили, что общались с сотней школьников по душам. Как вы добились откровенности у подростков?

— Просто сидел и разговаривал. Встречался с ними много раз. Но, правда, с нами сидел представитель от школы и слушал.

— Подростки в фильме так говорят, что непонятно — реальные это школьники или начинающие актеры?

— Изначально я обратился к своим одноклассницам, которые сейчас всякие посты позанимали. Они предупредили, что, как только я явлюсь в школу, мне дадут образцово-показательный класс, вылизанный, и ничего я там не сниму настоящего. Предложили походить, посмотреть, как проходят уроки. Я так и сделал. В итоге взял десятиклассников, которые занимаются в Театре юношеского творчества, они из разных школ, и мы составили из них такую сборную. Поставили им задачу: вести себя, как на уроке, не обращая внимания на камеру.

— А говорили они то, что вы хотели услышать?

— Нет, фразы документальные — я за них ручаюсь. Это то, что я слышал на уроках. То есть я вложил в уста начинающих актеров фразы реальных школьников.

Народ хочет смотреть «Дом-2»

— На уличных опросах вы специально подбирали тех, кто не знает дату начала войны?

— Нет. Из десяти опрошенных только трое реально знали, что война началась 22 июня. Но почему это должно пугать? Совсем нет.

— Зачем тогда вообще было задавать этот вопрос? У вас фильм снят на контрасте — вот ветераны, а вот школьники, которые не знают ничего про войну своих дедушек и бабушек.
- У нас нет этой интонации. Это нормально, что они не знают. Так жизнь сложилась. 20 лет назад у нас кардинально поменялись строй, экономическая ситуация в стране. Исчезла идеология, а та, что пытается занять место коммунистической последние лет восемь, недалеко от нее ушла. Причем люди, которые отвечают за формирование идеологии в стране, пытаются пользоваться старыми штампами. Но они не понимают, что мир изменился, что подростки сегодня ездят в Париж. Для нашего поколения это было за гранью.

— Большинство школьников в стране по-прежнему никогда не были за границей.

— Ну, в Москве и Питере таких, ездивших, много. Или их друзья ездили. И они понимают: будут деньги — будет и Париж. А мы тогда понимали: сколько бы ты ни пахал, вряд ли поедешь в Париж. А они думают: «Сейчас не могу поехать, вот займусь бизнесом или в ларек устроюсь, или повезет как-то, — и съезжу в этот Париж». Я говорю, в принципе, о спектре возможностей. Молодые знают: будут работать — и на квартиру заработают, и на машину.

— Неужели? Вы считаете, что если молодой человек в Петербурге будет честно работать, то сможет заработать себе на жилье в северной столице?

— Если ты амбициозный и действительно этого хочешь — добьешься. Теперь они хозяева своей жизни. Вот он закончил институт и понимает, что его профессия — фигня, ею денег не заработать, и он идет в бизнес, что-то придумывает, это вдруг начинает продаваться. А как по-другому?

— А если он мечтал быть учителем?

— Честь ему и хвала. С государства не снимается забота о бюджетниках.

— Учиться не пойми для чего, чтобы потом ради жилья уйти в бизнес… Невозможность заниматься любимым делом — незавидное будущее. В том, что молодежь потеряла стержень, виновато поколение другого героя вашего фильма — Владимира Путина, вы так не думаете?

— Я бы категориями вины не апеллировал.

— Не будем брать социальную политику, посмотрим на ту сферу, что вам близка, — телевизионную. Куда ветер из Кремля подует, туда телеканалы и повернутся. Но почему тогда нет хороших детских передач, а есть «Дом 2», и дети такое впитывают?

— Это не потому, что власть не хочет. Не путайте рынок и государство. Сейчас, если снять детский фильм, он себя не окупит никогда в жизни. Потому что в детских передачах реклама запрещена. Меня изумляет истерика, которая периодически возникает в Думе по поводу «Дома-2», потому что это четкий ответ на запросы общества. Люди хотят это смотреть. Изменяйте ментальность людей! Но по факту они хотят смотреть «Дом-2». А канал «Культура» смотрят три процента населения.

— В 14 — 16 лет ты как губка. Пошлость на ТВ сегодня — норма. На этой пошлости растет новое поколение. Разве его воспитание — не задача государства?

— Задача государства — пытаться через школу и семью предложить альтернативы.
Государство этого сделать не может. В силу того, что созданием таких альтернатив занимаются люди, которых интересуют собственный карьерный рост и деньги. Разговоры о госинститутах, поддерживающих одаренных ребят, некоммерческих проектах в конечном счете выливаются в распил денег. Долго кричали о поддержке отечественного кино — в итоге распилили по 250 миллионов рублей, раздали крупным компаниям. Не дебютантам отдали, не во ВГИК, чтобы вырастить новое поколение…

— Так, может, об этом и надо было спрашивать Путина в вашем фильме? Зачем он вам вообще был нужен? Для антуража?

— Он возник как человек, которому благодарны ветераны и которым гордятся их внуки. Большинство пенсионеров очень благодарны Путину. Все как один говорили мне: «Если бы вы знали, как мы нищенски жили в 1990-е». А сейчас житель блокадного Ленинграда получает, на минуточку, 20 — 26 тысяч рублей. Говорят: «Нам не потратить этих денег!» Жилье практически всем дали… И все они низко кланяются Владимиру Владимировичу. А их внуки пошли в школу, когда Путин стал президентом. И все 10 лет школы прошли для них под фамилией Путин. И то, что оба президента из Питера, — для них это составляющая крутости. То есть периодически в наших разговорах с детьми всплывала его фамилия. И молодежь, и старшее поколение апеллируют к нему. А что он сам? Мы написали бумагу в пресс-службу, даже не рассчитывая на отклик. Кое-кто из критиков меня даже обвинил в сотрудничестве с преступным режимом. Но Путин такой же послевоенный ребенок, как многие. Важно было показать детям, что, например, Шнур не такой отвязный представитель контркультуры, каким кажется. За пределами своего имиджа и сцены он тончайше начитанный человек, который чтит память о блокадном Ленинграде.

— Вы Шнура не спросили, почему же поет-то он по-другому?

— Наш имидж, за который платятся деньги, и то, что мы есть на самом деле, — это две разные вещи. Не все хотят быть собой, потому что сегодня за это не платят деньги.

Если бы Ленинград сдали…

— Для фильма вы построили компьютерную модель того, как бы выглядел Ленинград, если бы его сдали.

— Наши дети — прагматичное поколение. Говоря о войне, им надо дать то, что «можно потрогать». А то пригоняют в собачий холод 60 классов на Пискаревское кладбище, и все стоят. Этим чиновники отбивают охоту у детей знать о войне. В то же время наши школьники говорили, что любят Петербург за его архитектуру. Я нашел выход — показать им, как их любимый город исчез бы с лица земли, если бы мы сдали Ленинград. Осенью 1941-го была мысль сдать город, его минировали. Я представил, что город взлетел бы на воздух. Не известно еще, как немцы выполнили бы директиву Гитлера 1601 — стереть Ленинград с лица земли. Потом наши стали бы брать город. Известно, как наши это делают — вообще ничего бы от города не осталось. С ним было бы то же, что с Дрезденом, Роттердамом. Потом у нас бы развернулась ударная коммунистическая стройка. И мы бы жили сейчас в городе, который весь был бы похож на проспект Стачек и Московский проспект… В такой витрине социализма никто бы жить не хотел. Это пробивает даже детей.

— Представители городских властей заявили, что полюбили ваш фильм. Но они же сегодня ведут такую политику, что архитектура Петербурга, которую так любят дети из вашего фильма и которую отстояли их деды в блокаду, скоро утонет в высотках и бизнес-центрах?

— Я далек от этого. Я понимаю сторонников сохранения исторического Петербурга, но и действия властей города тоже мне не чужды. Нам ведь нужно развиваться, привлекать в город деньги, необходимы деловые центры. Возьмем скандал со зданием новой биржи. Может, я такой невнимательный, но я как видел старую Биржу, так выше и не смотрю. Ничего новое здание мне не испортило. А там, где хотят построить здание «Охта центра», — лучше пусть оно будет, чем эти обвалившиеся дома. Трястись над каждым домом неправильно. А то наследие начнет разваливаться и падать на головы горожан.

— Для кого вы вообще сняли фильм? Для молодых, для старых?

— Для своего маленького сына.

Эвелина Барсегян