Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
4 июня 2010, источник: Росбалт - Петербург

Стиль «ню» как правда искусства

Чтобы быть коллекционером современного искусства, надо иметь много денег и много вкуса, а также мощную харизму, чтобы бросаться в неведомое, становиться хедлайнером, ледоколом и крейсером «Авророй», уметь прозреть сквозь века в будущее, просчитать, что годы спустя будет котироваться… С такой личностью удалось познакомиться. Это Кирилл Авелев, крупнейший и чуть ли не единственный петербургский коллекционер современной графики. В личной квартире на Невском проспекте он периодически устраивает выставки  работ из своей коллекции.

— Кирилл,  расскажи, как ты стал коллекционером? Откуда у тебя взялась тяга к искусству и именно к графике?

— Склонность была всегда: родители любили искусство, учились в одной художественной школе, там и познакомились. Были походы в Эрмитаж, Русский музей, всегда что-то подспудно накапливалось. А любовь именно к графике… Ну,  в детстве сам рисовал. Теперь вот понимаю, познакомившись с художниками-мэтрами,  что смысла нет тягаться с ними в мастерстве, что это недосягаемо. ЛИСИ я закончил, имел дело с чертежами, графиками. Может, еще и оттуда любовь к ясности, черно-белым штрихам…

— А какой была твоя первая покупка?

— Первая покупка была не связана с коллекционированием. Первый офорт я купил у Дмитрия Северюхина, у него была своя маленькая галерея в Чайном домике Летнего сада. Это был  городской пейзаж Лены Новиковой. Обычно начало коллекции — так себе, обычно об этом вспоминают со смущением. А тут действительно — одна из лучших работ Новиковой. Первые несколько лет я собирал только офорты. Мне нравилась в них четкость, прорисованность. В конце 1980-90-х петербургские  художники возвращались к печатным техникам, все крутились вокруг экслибриса. Потом постепенно я ушел от офорта и гравюры, стал просто графику покупать.

— А живопись тебя как коллекционера совсем не волнует?

— Внутреннего влечения к живописи у меня нет. Это как влечение к женщине — или оно есть, или нет. Какая-то женщина может интересовать, нравиться, но не вызывать вожделения. Так у меня с живописью. Графика строже, она  заставляет художника более ограниченными, тупыми способами пользоваться и выражать себя. И это меня влечет.

— Есть ли у тебя свои принципы структурирования коллекции, своя концепция?

— Моя  концепция —  это некий срез современной графики. При этом восприятие творчества художника всегда богаче при личном общении с ним, и к этому я стремлюсь. Принцип коллекции — это движение от эскиза, наброска к законченному произведению. Ведь часто бывает, что замысел был интереснее, многообразнее, чем результат. В эскизах  как раз художник не закрепощен. Потом что-то шлифуется, лакируется, а в эскизах регистрируется движение мысли, чувства. Вот у меня эскизы Олега Яхнина  к произведениям Гете и Данте,  это такой вольный полет ассоциаций…

— У нас в Петербурге много художников с хорошо поставленной рукой, с высокой графической техникой. Как ты среди них отбираешь интересные тебе работы?

— Мне нравятся те художники, что не просто что-то придумывают, но те, которые что-то переживают. Как тот же Яхнин. Он человек эмоциональный, и в его картинках это сквозит. Так же и Елена Новикова — человек со сложным внутренним миром, и это проявляется. В этом принцип того, что мне нравится и не нравится.

— Собираешь ли ты графику только ныне живущих и творящих художников, или же твои интересы направлены и на сбор нашего недавнего прошлого, графики художников арефьевского круга, например?

— Я собираю работы тех мастеров, с кем общаюсь. Да, есть разные поколения. Сложно сравнивать поколение Швецова с поколением Вильнера. Эти художники  в разных условиях формировались. Я тяготею к двум направлениям — к художникам поколения Яхнина, Бигиджанова и т.д., у них графика многодельная, интеллектуальная. Но с другой стороны мне импонирует более молодое поколение — Штапаков, Белый, Пиитер Алик со своей более брутальной манерой.

— Ты собираешь графику не только питерскую, но и окрестных земель?

— Нельзя размазываться на весь мир. Но коллекция должна быть значимой и интересной. У меня нет задачи собрать всех прибалтов, но если есть талантливые интересные вещи, которые вносят яркий след в свой ареол обитания, то мимо этого я пройти не могу…

— Как современная графика отражает тему города и людей города?

— Город — сложная тема. Большая часть людей, и художники в том числе, испытывают пиетет к городу, это поддавливает. Такая грань есть — можно перейти в открыточность при изображении городских пейзажей.

— Или в  достоевщинку поднадоевшую. Как в фотографии. Если Петербург — то непременно пыльное стекло, дворы-колодцы..

— Я бы сказал — в литературность часто художники впадают…

— А вот нравятся тебе работы Александра Дашевского, который радикально изменил взгляд на мир и пошел искать красоту в хрущобы?

— Он интересный художник, и я собираюсь сделать его выставку  у себя.

— Ты это называешь выставками в «Невской башне»?

— Да, это некий проект, родился в 2001 году, когда я делал первую выставку украинских графиков. Нужна была какая-то институция, во дворе Думской башни моя квартира, там я и решил сделать выставку,  поэтому так и назвал свой  проект. В квартирной галерее «Невская башня» прошло несколько выставок из моей коллекции…

— То есть ты не из породы старомодных коллекционеров, которые прячут сокровища у себя в норе, а ты стремишься поделиться своим выбором, своими приобретениями с как можно большим количеством зрителей?

— Мне хочется все показывать, хочу, чтобы коллекция публично жила. Я выставлял графику  из своей коллекции Константина Калиновича, львовского  художника Олега Денисенко, художников Томашенко и Новиковой  в музее-квартире Бродского. Для Калиновича  я стал артдилером в Питере, иногда его картинки продаю. Из коллекции я ничего не продаю. У меня штампы есть, давилки, все, что заштамповал — то мое! Я постоянно участвую проектами в биеннале графики, которые устраивает Яхнин.

— В Москве не выставлял работы из своей коллекции на разных выставках галерей?

— Нет. Все-таки это мое хобби, у меня есть основная работа. В одном месте я зарабатываю деньги, в другом их трачу.

— Тратишь или крутишь?

— Пока это все затратно.

— Ты чувствуешь, что своими покупками ты провоцируешь художников к определенным темам и техникам,  даешь какое-то направление развитию питерской графики?

— Заказное искусство — как правило, это плохо. На заказ художник всегда делает хуже, чем если что-то он делает для себя, по своему желанию, я в этом убедился.

— То есть твоя задача — бегать по мастерским и выставкам  и высматривать острым оком что-то интересное?

— Если речь идет о том, чтобы какого-то художника к какой-то теме подтолкнуть, то делать это надо крайне тактично и осторожно…

— Но все же есть что-то в графике, что тебе ближе всего?

— Тема ню. Это моя не то что фишка, но тема, в которой проще понять, что художник переживает, и переживает ли вообще. Понятно, что сексуальный момент присутствует, когда художник рисует женщину. Иначе зачем этим заниматься.

— А бывают ли художницы, которые рисуют обнаженную мужскую натуру?

— Художниц и так мало, а чтобы еще и ню рисовали? И еще бы переживали бы с завуалированными фантазиями? Нет, не встречал! Этим мне Петр Швецов нравится. Такие у него жесткие рисунки. Некрасивые натурщицы, но если присмотреться, то фантазии и желания сквозят. Он — честный художник. Многие рисуют обнаженную натуру, но часто получается слащаво и лживо.

— То есть ты ищешь правду жизни в искусстве?

— Не то чтобы правду жизни… Просто человек не скрывает свои эмоции, не чего-то там выдумывает, а переживает по честному… В 2004 году Швецов пригласил профессионалов из порноиндустрии и сделал на свитке молниеносные зарисовки актов соития. Этот свиток у Швецова год лежал, год собирались сделать выставку. Тема пикантная. Идея квартирной пикантной выставки, не очень публичной, идеальной оказалась для моей квартиры. Официально выставка длилась три недели. Были хорошие кураторы — Николай Кононов написал текст, Андрей Хлобыстин написал эссе, кстати, он мой сосед, тут,  за стенкой живет. Иногда мы с его детьми играем  в футбол. ТВ приезжало, снимало. Потом Швецов на основе лучших эскизов сделал литографию, плюс автопортрет по моему заказу. Тема автопортрета художника вообще мне интересна, я собираю автопортреты. Я всем основным графикам заказал автопортреты. Швецов себя изобразил в момент самоудовлетворения и подписал свою работу.

— Ну, это глубокая философская концепция. Художник всегда себя самоудовлетворяет в каком-то смысле.

— И это честно! Я за честность в искусстве!

— А совсем юные, начинающие художники попадают в поле твоего зрения?

— Ну вот на биеннале дал премию выпускнице Яхнинского института. Раньше я давал просто премии. Но в последнее время совмещаю приятное с полезным, совмещаю премию с закупкой в коллекцию.

— Кроме автопортретов у тебя еще есть заказные проекты для художников?

— Из условно заказных — рисунок на тему Думской башни. Кстати, из этого выросли и другие проекты. Александру Кобяку я заказал серию «Мюнхгаузен в Петербурге».

— А он тут был?

— Да, это единственный достоверный факт из его биографии. Он реальный персонаж, он приехал при Елизавете в Петербург, и все свои приключения придумал сидя здесь, в болотной атмосфере Петербурга. И я попросил Сашу, чтобы он нарисовал все его приключения на фоне Думской башни, других петербургских элементов, но чтобы они прямо не читались, только если присмотреться. Эту же тему рисовали  Муратова, Майофис. У меня дочка Лиза, маленькая принцесса. И вот — каждый год, к ее дню рождения, я  дарю ей 4 иллюстрации к «Принцессе на горошине». Рисунки сделали Трауготы, Калинович, а Лена Новикова написала целую сказку. У нее есть гравюра «Дюймовочка», где Новикова отразила свое видение сказки. Взрослая Дюймовочка, и непонятно, кто положительный герой — жаба или Дюймовочка… К следующему дню рождения Лизы выставка иллюстраций пройдет в библиотеке Лермонтова. Но пока Лиза, увы, предпочитает розовеньких принцесс и розовенькие книжки, которые я терпеть не могу!

Кирилл Авелев с дочкой

Беседовала Ирина Дудина, фото автора