Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
6 июля 2010, источник: Вести.Ru, (новости источника)

Стихи в МХТ. Две строчки для души

Московский Художественный театр завершил сезон двумя поэтическими вечерами. Один — юбилейное приношение Иосифу Бродскому, другой — Давиду Самойлову.

— Хочется шуток и смеха Где-нибудь в шумном скопище. Хочется и успеха, Но на хорошем поприще.

Конструкцию вечеров сочинила Марина Брусникина, она же предлагала артистам стихи, пытаясь показать разного Бродского. И разного Самойлова: раннего, позднего, ироничного, серьёзного. Кто-то сам сделал выбор, как Павел Ващилин, уморительно читавший самойловскую «Ревность».

— Там счастливый соперник ликует за чаем, Я взбешён со всей силой пятнадцати лет…

Бродский у Павла вышел иным.

«Там есть очень важные слова: “когда-нибудь, когда не станет нас, точнее, после нас на нашем месте, возникнет тоже что-нибудь такое, чему любой, кто знал нас — ужаснётся. Но знавших нас не будет слишком много”. И ты понимаешь, что это — великие слова. Это и про всех нас, и про любое поколение. И они очень задевают. Вы правы, надо выбирать две строчки, которые, действительно, очень созвучны с твоим нутром, с твоей душой. И ты, действительно, берёшь именно их», — говорит о подборе художественного материала к вечерам Павел Ващигин.

Олег Табаков в программке значится «автором идеи». В ответ на вопросах о чтении стихов в Художественном, говорит: «Моё распоряжение, когда-то я не смог принять участие в Вечере Давида Самойлова. Ощущал вину».

«Мы можем себе позволить такие вечера потому, что театр крепко стоит на ногах. И потеря двух вечеров не является для нас финансовой проблемой. Поэтому это — свободное выражение любви к этим двум людям “, — признаётся автор идеи Чтецких вечеров в МХТ, художественный руководитель театра Олег Табаков.

— Сколько он пролил крови солдатской в землю чужую! Что ж, горевал? Вспомнил ли их, умирающий в штатской белой кровати? Полный провал.

Олег Павлович читает „На смерть Жукова“. Называя это свидетельством того, что „Бродский — русский человек, со всеми вытекающими отсюда последствиями“.

Авангард Леонтьев вспоминает знаменитые „Сороковые“.

— Сороковые, роковые, свинцовые, пороховые. Война гуляет по России. А мы такие молодые.

Тут же менее известный Давид Самойлов. Стихотворение „Дом музей“.

„Вот поэта любимое блюдце, ну, а это — любимый стакан“, — рассказывает „экскурсовод“.

Им нравится. И, кажется, можно обойтись без зрителей: так они слушают друг друга, особенно — мэтров, которым тоже в радость хорошая литература.

— Помню — мама ещё молода, Улыбается нашим соседям. И куда-то мы едем. Куда? Ах, куда-то, зачем-то мы едем.

Им начинают хлопать ещё на выходе, предвкушая удовольствие от общения. И получают бонус в виде предыстории. В виде воспоминаний Юрского, например, о Бродском, с которым артист был знаком.

„Он не очень любил драматическое искусство, особенно чтецов, которые читают его произведения. Он просто полагал, что только поэт может исполнять стихи“, — вспоминает актёр Сергею Юрский Иосифа Бродского.

Вот посвящу тебе стихотворение, пообещал поэт, и делай с ним, что хочешь. Но через год умер. А ещё через полтора „передал привет с того света“. В виде сборника, где было выведено „Театрально. Сергею Юрскому“. Эту „пьеску-поэмку“ Юрский и прочитал.

— ”Чего он пришел сюда? Ещё один лишний рот». «Чего он стучит у городских ворот?» «Он нам не понравится». «И наоборот». «Пускай он отдаст свой меч!» «И ещё — ножны». «Он у нас не найдет приюта или жены!» «Он нам не нужен». «И мы ему не нужны».

«Через запятую с такими людьми! Можно мне афишу на память?» — реакция Светланы Сургановой, примчавшейся из Питера на один вечер, чтобы спеть на стихи Бродского.

— А в глазах у борзых мельтешат фонари по цветочку. Кто-то вечно идёт возле новых домов в одиночку.

В неожиданном, чтецком, амплуа выступили заместитель Табакова, Анатолий Смелянский и режиссер Кирилл Серебренников. Бродский, как и задумывалось, вышел разным.

— Находясь на поверхности, можно долго плыть. Под водой он, однако, умеряет прыть. Внезапно он хочет пить. Там под водой, с пересохшей глоткой, Жизнь представляется вдруг короткой, — читает Басистая.

— Ночь. Шуршание снегопада. Мостовую тихо скребет лопата. В окне напротив горит лампада.

— Я не хочу умирать из-за двух или трёх королей, которых я вообще не видал в глаза (дело не в шорах, но в пыльных шторах). Впрочем, и жить за них тоже мне неохота. Вдвойне.

Давайте в следующем году тоже Бродского почитаем, предложил кто-то, поднимая фужер, и Самойлова. Отметим 71 год со дня рождения и 91-й.

Стихи в МХТ: две строчки для души
Во время загрузки произошла ошибка.
6 июля 2010© Ньюстюб