Mail.ruПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискСмотриComboВсе проекты

На днях муфтият Дагестана высказался о запрете на так называемое женское обрезание — калечащие операции на женских половых органах с отрезанием части клитора и малых половых губ. При этом в муфтияте указали, что у женщин разрешается удаление «лишней» кожи вокруг клитора. Это заявление раскололо экспертное сообщество: одни посчитали такое заявление победой — еще пару лет назад правозащитники не могли надеяться на помощь муфтията в борьбе с дикими обычаями, другие — что это попытка религиозных деятелей усидеть на двух стульях, поскольку это неполный запрет на насильственные практики. Кроме того, для некоторых народов, например, Ингушетии, которые также практикуют женское обрезание, духовное управление мусульман Дагестана не станет авторитетом, а большинство мужчин в районах, где такое практикуют, все еще поддерживают этот обычай. По просьбе «Ленты.ру» журналистка Марьяна Самсонова записала монолог подвергнувшейся такой практике россиянки и узнала у экспертов, чем грозят такие операции, а также, чего можно ожидать от новой фетвы.

Мария (имя по ее просьбе изменено).

Я пережила эту процедуру тридцать лет назад. Помню, что о ней в селе и на улице, где мы играли, говорили старшие девочки, некоторые — даже с бравадой. Что-то вроде: «Мне сделали, и сестрам, и кузинам сделали, а если не сделать, то ты не сможешь стать женщиной и мусульманкой». Помню, что девочки, мои соседки, шушукались о ножницах, и про меня говорили, что мне еще не сделали.

Что с ними сейчас, и делают ли эту операцию в селе всем девочкам, я не знаю. Не общаюсь с родней. Но пока жила там, слышала, кому сделали, и между собой обсуждали, кому сколько «там» отрезали. Точного стандарта не было. Возможно, потому, что проделывающие эту процедуру женщины — пожилые и подслеповатые.

Никакой операционной, само собой. Домашние условия, какой-то предбанник, чтобы ничего не испачкалось, если кровь — никакой дезинфекции, перчаток, спирта или стерильных инструментов. Простые хозяйственные ножницы. Никакого обезболивающего или анестезии. Перевязки нет. Тело заживает, как может. Но я не слышала, чтобы от этого у нас кто-то умер. Может быть, бывали осложнения, но в разговорах их не связывали с причиной. Девочкам у нас делали обрезание в дошкольном возрасте.

Это была высокая женщина, лица не помню, помню силуэт, который загородил мне свет на фоне открытой двери. Черный платок и большие ладони. Еще две тети меня держали за руки и за ноги и давили сверху, чтобы не поднялась. Заставили раздеться. Я испытывала сильный стыд.

А потом резкая боль. Не помню, кричала ли я, но почему-то хотела спрятаться, хотя меня уже больше не держали. Мне казалось, кровь остановится, и все пройдет, как было раньше. Очень сильно пекло, так сильно, что я несколько дней не могла говорить. Но особых осложнений не было.

Ничего не прошло. Мне отрезали часть головки клитора. Но это я узнала уже потом. Возможно, это впоследствии стало причиной развода. Интимные отношения с мужем меня не заинтересовали. Мой супруг, впрочем, не замечал, что с точки зрения физиологии у меня что-то не так. И я ни разу не задумывалась, что надо что-то восстановить. Хотя читала о хирургической гинекологии тазового дна и интимной пластике. Это целая архитектура, оказывается.

Чисто по-женски скажу: у меня прохладные чувства к этой стороне отношений. Даже к психологу ходила — не помогло. Честно сказать, я боялась говорить об этом откровенно даже со специалистом.

Все, что касается интимного, с самого детства у нас говорилось шепотом между подружками, как неприличное. Мне и сейчас это очень тяжело. В итоге мы с психологом не добрались до обсуждения этой части моей жизни, даже когда я пошла на терапию осознанно, во взрослом возрасте и к дорогому специалисту. В итоге я так это и не проработала. Может, нужен другой специалист.

Мне неизвестно, кто именно из моих родных принял решение об этом действе надо мной. Быть может, никто конкретный, а просто решили, что пришла пора и до школы надо. Со своей матерью я тоже об этом не говорила. Стеснялась. Где-то глубоко во мне сидит, что это закрытая тема, это то, что не обсуждается. Матерей не спрашивают.

В другом селе моей же народности я слышала, как женщине сказали: «Хорошо, что родила мальчика, была бы девочка, ее бы обрезали». Мать может не знать, что собираются сделать с дочкой. Например, родня отца увозит ее на выходные в гости, а возвращает без клитора. Но многие женщины считают это необходимостью и даже обязанностью.

Еще в одном случае женщина из Чечни вынуждена была пройти обрезание уже взрослой, потому что влюбилась в нашего горца, а у нас так принято. Наверное, взрослой не так страшно. Рассказывали, что ей сделали небольшую рану, и это было в больнице, а не где-то в сарае. Он согласился жениться только после обрезания невесты.

Меня поражает, когда эту проблему отрицают даже знающие люди, старейшины, говорят: у нас в исламе такого нет, вот, почитай хадис. Другие признают, что есть, но говорят, что это никак не вредит женщине: ведь она может рожать!

Наверное, мне еще повезло. Я видела фото, что бывает, когда девушке отрезают все. И как при этом рожать, если все зашито с малых лет, по мне, так это просто невозможно. Моя подруга прошла обрезание во взрослом возрасте. Она считает, что это по сунне. Ей надрезали капюшон клитора, чтобы его раскрыть. Она убеждала меня, что это очень хорошая и правильная процедура.

Многие даже в Дагестане действительно не знают, что у нас это присутствует. А те, кто знает, в большинстве молчат, считают это неизменной традицией испокон веков, но необсуждаемой — табу. Люди зашорены.

Поможет ли тут данная фетва? Я не знаю. Да и как оценить — обращений по поводу покалеченных органов нет. В фильме Ирины Шихман богослов говорил, что женское обрезание — это по исламу. И нынешняя фетва очень мягко заявила, что вроде можно делать, если есть необходимость. А кто обозначает эту необходимость за ребенка? Этого явно недостаточно. Думаю, на муфтиев надавили, чтобы они не запрещали эти операции полностью. Надо не останавливаться на этом, продолжать бороться за полную отмену этой практики. Главное, не отрицать факт, что это есть.

За такое надо наказывать исполнителей и инициаторов этой операции. Последствия для девочек — ужас. Быть может, я от рождения малочувствительна в интимной сфере, а быть может, эта операция лишила меня сексуального удовольствия — теперь уже не узнаю.

Насколько была компетентна та знахарка, которая резала меня? Откуда она знала, что резать? А если девочка дергается? Ведь наркоза нет. Могут отрезать и то, что не планировали. В эти села запрет будет очень долго доходить, если не судить за такое. Традиционалисты в селах прикрывают все исламом, даже не традицией.

Сейчас я говорю об этом, потому что узнала, что одна очень известная на Кавказе девушка тоже через это прошла. Мы почувствовали сильную эмпатию друг к другу и ощутили, что мы не одни. Мы подружились, говорили с ней и пришли к выводу, что, хотя это и тяжело, надо рассказывать о нашем опыте, чтобы защитить девочек и чтобы в нашем обществе перестали говорить, что проблемы женских обрезаний не существует. Безусловно, осталась, большая психологическая травма.

Гинеколог-акушер Анна (имя по ее просьбе изменено):

Я неоднократно принимала роды у женщин, прошедших инфибуляцию (вид обрезания, при котором отсекают головку клитора и малые половые губы и сшивают оставшуюся ткань, оставляя лишь узкий вход во влагалище — прим. «Ленты.ру»). Вся анатомия у них искалечена, вагина неэластичная. Это совершенно другое строение вульварного кольца. Диаметр головки ребенка — в среднем десять сантиметров. Она должна пройти, во время родов ткани растягиваются. Но у женщин с этим видом обрезания остается отверстие три сантиметра, вокруг — рубцы и плоть, утратившая эластичность. В рубце обычная ткань заменяется на фиброзную, прочную, но практически неспособную растягиваться. А промежность во время родов просто обязана растянуться.

Эти повреждения не позволяют родам протекать естественным образом. Приходится делать большой разрез, чтобы вытащить ребенка. Кроме того, удлиняется потужной период, что может быть опасно для ребенка.

Сами пациентки зачастую даже не могут объяснить, что именно им пришлось пережить. После родов приходится восстанавливать шов. Это выглядит очень неестественно. Мне хирург после зашивания такой пациентки как-то сказал: «Ни разу такого не видел! Шью-шью и не понимаю — шов приводит к маленькой дырочке, очень странной и неестественной». Потом надо все зашить, как было, иначе неизбежно кровотечение. Врач-гинеколог шьет по разрезу, по зарубцевавшейся ткани. Ведь девочкам режут несформировавшиеся органы. Это может вызывать боли при менструации и при мочеиспускании, при половом акте. Для восстановления может понадобиться не одна операция хирурга, специализирующегося на гинекологии тазового дна с привлечением пластического хирурга.

Что же касается утверждения муфтията о различном строении капюшона клитора у западных и восточных женщин — мне трудно понять, о чем речь. Я на каждой смене принимаю роды у женщин самых разных народностей и цветов кожи, но «лишнего» ни у кого из них нет.

Михаил Савва, правозащитник, доктор политических наук, председатель правления экспертной группы «Сова», кавказовед:

Отдел фетв дагестанского муфтията пытается найти решение чрезвычайно сложной проблемы и лавирует между двумя полюсами. В сунне действительно упоминается женское обрезание. И на это опираются радикальные сторонники калечащих операций и те, кто пытается сделать из этого уродливого обычая религиозную традицию. Но женского обрезания нет в Коране. Оно упомянуто только в сунне.

Там о нем говорится так: пророк Мухаммед, разговаривая с одной женщиной, узнал, что она делает такие обрезания, и посоветовал ей не удалять лишнего. Именно на основании этой трактовки отдел фетв и заявил, что женское обрезание — это не удаление клитора.

Но такая трактовка в любом случае дает возможность продолжать эту калечащую практику. Тут можно вспомнить пример Египта, где с 1997 года законодательно женское обрезание запрещено, но сделана оговорка для медицинских показаний. Непонятно, какие могут быть в этом случае медицинские показания? Это невероятная ситуация, таких показаний просто нет. Тем не менее эта оговорка до настоящего времени используется в Египте сторонниками обрезания. Недаром власти Египта недавно были вынуждены ужесточить ответственность за это преступление.

По таким чрезвычайно чувствительным вопросам нет достоверных результатов массовых исследований, потому что люди в этих случаях дают одобряемые ответы. Вслух они скажут, что «против», а на самом деле по-прежнему «за». Поэтому именно экспертные исследования могут дать более достоверные результаты.

Подпишитесь на нас
Подпишись на Новости Mail.ru