Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
5 августа 2011, источник: РИА Новости

Гарик Сукачев: я последние семнадцать лет работаю так, как мне удобно

Музыкант, актер и режиссер Гарик Сукачев рассказал в интервью РИА Новости, почему он назвал свой новый спектакль «Анархия», сошьет ли для актеров костюмы Вивьен Вествуд и умеет ли Михаил Ефремов петь. Беседовала Ирина Гордон.

— Откуда у вас — кинорежиссера и музыканта — появилось стремление работать в театре?

— Мне позвонил Михаил Ефремов и сказал, есть одна пьеса, которую неплохо бы прочесть. И что эту пьесу мне переправит театр «Современник». Называется она в оригинале tHe dYsFUnCKshOnalZ — английская пьеса Майка Пэкера. Я ее получил и решил поставить.

— И о чем пьеса?

— Одна американская транснациональная корпорация решила выпустить новые кредитные карточки, даже не кредитные, а карточки для всего-всего, вплоть до донорства органов и так далее. И решили они не только выпустить карточки, но и сделать огромную рекламную кампанию, и нашли песенку английской панк-группы 70-х годов. Припев песенки здорово ложился на рекламу. Американцы решили разыскать этих панков, но оказалось, что уже 26 лет этой группы нет. Но они их нашли, группа собралась, и кончилось все, в общем-то, печально. Очень современная и жесткая драма.

— Ставить будете в «Современнике» с Михаилом Ефремовым?

— Да, Галина Борисовна Волчек не то, чтобы предлагала, но, по-моему, ей была симпатична мысль, чтобы я что-то поставил в театре «Современник». И у меня была до этого другая пьеса питерского автора, но ее я ставить не стал. А вот эта мне понравилось — вершина айсберга. Тем более, что с Михаилом Ефремовым я работал 15 лет назад в чеховском МХАТе. Мы тогда по пьесе Ивана Охлобыстина сделали знаменитый спектакль «Злодейка, или крик дельфина». Получили «Чайку». И мне всегда хотелось, чтобы Миша сыграл у меня главную роль — он снимался во всех моих трех фильмах, я видел все его режиссерские работы, работал вместе с ним как сорежиссер, но никогда как с актером. Поэтому для меня это такой двойной подарок.

Кстати, в моей редакции пьеса называется «Анархия». Вообще, здорово звучит: «Анархия» в «Современнике». Как-то хорошо. А что там у вас в «Современнике»? — У нас? «Анархия», полная анархия!

— Кого, помимо Ефремова, Вы привлекли к постановке?

— Дмитрий Певцов, Оля Дроздова — его жена, Василий Мищенко, Маша Евстигнеева-Селянская — они будут играть в спектакле пресловутую панк-группу. Между прочим, будут играть живьем на электромузыкальных инструментах, так что, думаю, публика получит огромное удовольствие. Они здорово играют уже.

— Уже? То есть Вы с ними репетируете как с группой?

— Да, они уже проводят репетиции, они занимались с музыкантами моей группы, учились играть на инструментах. И сейчас потихоньку начали играть вместе, а в сентябре мы сядем активно репетировать. Там есть две песни целиком и несколько кусочков — всего пять произведений.

— Что-то я не припомню поющего Ефремова.

— Поет он отвратительно! Но так как в панк-роке чистая энергия и петь там не обязательно, то все будет хорошо и замечательно. Там голос не нужен.

— Харизма нужна.

— Вы знаете, у каждого из этих людей присутствует необыкновенная харизма. Это большие драматические актеры и актрисы.

— В одном из интервью Селянская рассказала, как проходит подготовка к роли музыкантов в вашем коллективе. Вплоть до того, что Вы собираете у себя дома артистов и проводите им ликбез на тему рок-музыки.

— Понимаете, я последние 17 лет работаю так, как мне удобно. В кинопроизводстве, когда ты начинаешь снимать кино, есть подготовительный период. В театре он тоже есть, и мы посмотрели пару фильмов. У артиста есть задача: не постараться быть персонажем, а стать им на эти два часа — в кино ли, в театре ли. Это часть профессии, я все-таки старорежимный персонаж, и мои учителя меня так научили. Это старая школа, old school, и она мне нравится. Кроме того, Чача Иванов из группы «Наив» — один из старейших панков — у нас консультант. У него жена американка, а ее брат играет в американской панк-группе на бас-гитаре, и она тоже приезжала с Чачей, разговаривали с ребятами, он приносил каталоги по панк-культуре и так далее.

— Вы часто говорите о себе, как о человеке кино. Вам в театре комфортно?

— Какая-то внутренняя трудность была, но я всегда говорил, что если ты один раз научился кататься на велосипеде, то уже никогда не разучишься. А дальше только вспомнить. Некое опасение коробочки — театрального пространства — конечно же было. Я 15 лет ничего в театре не ставил, а ставил, получается, только однажды, дипломные работы в училище совершенно не считаются. Важно, что с тобой работают профессионалы. Конечно, мы мыслим иначе — когда ты мыслишь кадром, когда ты мыслишь таким ограниченным пространством. Все-таки театр — это искусство слова, а кино — искусство изображения. В кино возможно поправить, перемонтировать, а в театре очень живое время, когда ты работаешь с живым человеком и видишь своими глазами, так или не так, чувствуешь темп и ритм. Пока что это легче, чем кино, хотя в театре свои подводные камни, о которых не хочется говорить, однако это более быстрый процесс и, наверное, более творческий.

— Так вы в кино потом не вернетесь?

— В кинопроизводстве сейчас происходят ужасающие процессы. Такое время безвременья, которого не было никогда, и мы переживаем самый мощный кризис российского кино. И вот не было бы счастье, да несчастье помогло. Театр, пожалуй, единственное место вместе с рок-музыкой относительно творческой свободы, потому что абсолютной, конечно, не бывает никогда. Я еще благодарен Галине Борисовне, она в нас верит.

— Команда с Вами из кино пришла?

— Художник по свету, замечательный кинооператор Владислав Опельянц. Публика знает его по неудавшейся картине Никиты Михалкова «Предстояние» и «Цитадель», и по удачной картине все того же Михалкова «Двенадцать». Художник-постановщик Андрей Шаров, который со мной работал на «Доме солнца». Кроме того, супервайзер, кто отвечает за компьютерную графику, за спецэффекты — Гоша Носков. Его компания делала, например, графику для «Обитаемого острова» Бондарчука. В общем, вот такие замечательные товарищи и друзья. Музыкальный продюсер Андрей Феофанов, тоже знаменитый в кинематографистке человек. С Андрюшкой мы друг друга знаем с рок-лаборатории.

— Вы говорите про спецэффекты, это будет тоже компьютерная графика?

— Мы работаем с новыми технологиями. Я не буду кричать, бить себя кулаком в грудь, что ничего подобного в России не было и никогда после меня не будет, это пусть другие кричат — горлопанов немало в нашей стране, но надеюсь, что публика получит огромное удовольствие. Вот так. Это не лазерное шоу и не дискотека. Будут и движущиеся изображения, кроме того, я буду использовать комиксы. Вообще, в художественно-оформительском смысле мы в начале пути. Скажу, может быть, совершенно гадкую вещь, но что-то я не сомневаюсь, что это будет самая громкая премьера в сезоне.

— Вы уж простите, но откуда уверенность в самой громкой премьере сезона? У вас сильная конкуренция будет.

— Расскажу вам, правда, не знаю, удастся ли нам, но сейчас мы заняты тем, что пишем письма и общаемся с помощниками Вивьен Вествуд — я очень надеюсь, что она будет художником по костюмам нашего спектакля. Может быть, случится, может — нет, но нам еще полегче, потому что она подружка Андрея Шарова — надеюсь лично договорятся. Вот так хотим пошуметь. Наш ответ Ивану Охлобыстину и «Доктрине 77».

— Писали, что премьеру приурочат к Вашему дню рождения 1 декабря?

— Вот теперь все изменилось. Премьера будет 25 января. Дело в том, что у «Современника» выходит по крайне мере еще одна премьера примерно к этому же сроку, и разделить сцену для репетиций трудно. Я, кстати, рад, потому что не успевал. Теперь у меня появились лишние полтора месяца. К тому же, мы не подстраивали премьеру ко дню рождения, а когда Галина Борисовна узнала, что у меня 1 декабря день рождения, она сказала «ну вот!», а я согласился как всегда встретить его трудовым подвигом.

— Теперь будете думать о подвиге другого свойства на эту дату?

— Ну, отдыхать нам не придется. Сентябрь и до 15 октября мы будем в туре с музыкантами, а дальше, в конце декабря злой директор еще придумает какие-нибудь концерты.