Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
12 августа 2011, источник: РИА Новости, (новости источника)

Fringe: искусство и бизнес, ничего личного

Начиналось все с маленького театрального бунта. В 1947 году несколько трупп без приглашения заявились на Международный эдинбургский фестиваль, который тогда создавался на фоне послевоенной разрухи как торжество искусства, главным образом, классического.

Но некоторых не устроило, как версталась программа фестиваля, и они решили, что имеют право выступить перед публикой, даже если оказались за рамками условного формата.

На следующий год таких бунтарей оказалось больше. Потом еще больше, а через 10 лет на свет появилось «Сообщество фестиваля “Фриндж” (Festival Fringe Society), которое по сей день выполняет “заветы” той самой восьмерки театров, вошедших в Эдинбург без стука: сегодня программа крупнейшего в мире фестиваля визуальных искусств никем не курируется и ничем не ограничивается. Здесь может выступить каждый, кому есть, что сказать публике.

Само слово “fringe” давно ушло от своего первоначального значения  — “находящийся на обочине” —  и перенеслось общим названием на все небольшие экспериментальные театры. Демократии, подобной той, что творится в Эдинбурге в течение трех августовских недель, не найти ни на одном фестивале мира. Актеры, подрабатывающие живыми скульптурами, очевидно, съезжаются сюда со всей Европы, так же, как и малоизвестные рок-группы и уличные циркачи.

Рядом на газоне, на деревянном стуле сидит блаженного вида пожилой шотландец с закрытыми глазами как живая реклама эдинбургского общества медитации. Школьники, уставшие слоняться по городу, прожигая каникулы, кидают на землю кепки и устраивают спонтанные танцы, безголосая молодежь, желающая получить свою долю зрительского внимания, поет, жонглирует, ходит на голове или за пару фунтов заплетает косички детям. 

Дети, к слову, отдельный слой публики на Fringe. Упивающиеся тем, что в городе наконец наступает всеобщий праздник непослушания, дети поют и танцуют везде, участвуют во всех шоу и выстаивают со взрослыми любые очереди. Для огромной части зрителей фестиваль — уже традиционный семейный отдых, и хотя на каждом столбе висят объявления о том, как освободить  руки и найти на несколько недель хорошую няню, если ребенок научился стоять, скорее всего, ему уже предстоит вместе с родителями увидеть значительную часть фестивальной программы.

Удивительно, но,  несмотря на сотни событий ежедневно — а в эти дни в шотландской столице проходит еще и фестиваль военных оркестров Royal Military Tattoo — Эдинбургу удается избежать столпотворений, и мамам с колясками здесь так же комфортно, как и  глубоким пенсионерам.

Посмотрите фотоленту “Фестиваль военных оркестров Royal Military Tattoo: велосипедисты и танцоры под дождем” >>

Посмотрите видео выступления Голландского военного оркестра в Эдинбурге >>

Свою аудиторию на улицах ищут и вечные протестующие и защищающие: от проповедников до правозащитников, которые тоже часть этой фестивальной жизни. На главной улице High Street стоит девушка из “Международной амнистии”, призывающая остановить политические репрессии — несколько недель спустя эта организация будет вручать здесь премию за лучший спектакль, говорящий о важности правозащитного движения.

Приходи на меня посмотреть

Отсутствие программной комиссии на Fringe не отменяет программной статистики. Фестиваль всегда был силен именно комедией, но в этом году из всевозможных жанров комедийные шоу оккупировали едва ли не треть — большинство идет с удивительными аншлагами.

Ветеран и одновременно легенда Fringe, британский актер и продюсер Гай Мастерсон (Guy Masterson)  — один из редких примеров в театральном сообществе, который про фестиваль знает все. Приезжая сюда уже 18-й год подряд, он понимает, что такое быть актером, режиссером, продюсировать свои и чужие шоу и даже писать рецензии на работы своих коллег. Он отлично понимает настроение “Фринджа”, его тенденции и говорит о том, что на самом деле никакого “зрительского вкуса” на фестивале нет.

Мастерсон объясняет, что популярность комедий связана с их доступностью. “Комедия сейчас настолько востребована, что все эти лица мы постоянно видим по телевизору. Разумеется, у комедии будет рекордная публика, потому что люди хотят быть уверены, что их 15 фунтов за билет окупятся”, — рассказывает он в интервью РИА Новости.

Безусловно, все здесь хотят увидеть больших артистов.  И публика идет на того же Мастерсона, который играет в спектакле “Шейлок” (несколько рискованный для неформального “Фринджа” выбор шекспировской темы), и на знаменитого экспериментатора Марка Алмонда, душещипательно исполняющего музыкальную драму “Десять казней” о средневековой чуме в Лондоне. Подзаголовок у безрадостной истории очень актуален в связи с происходящими в эти дни британскими беспорядками: “City in crisis”. Но даже постановки таких первоклассных звезд, как Джон Малкович, вызывают весьма сдержанный восторг, в отличие от всего, что заставляет смеяться.

Уже на первой неделе фестиваля совершенно хитовым стало шоу дуэта с детского канала CBBC Дэна и Джеффа (Дэна Кларксона и Джеффа Тернера). Номинанты на самую престижную британскую театральную премию Лоуренса Оливье за 70 минут рассказывают “Краткое изложение Гарри Поттера” — всех семи книг. Шоу-то детское, но гомерический смех родителей разносится далеко за пределы театрального зала.

Еще одним безусловно привлекательным лейтмотивом нынешнего “Фринджа” стало кабаре: весело, красиво и тоже в большинстве своем смешно. Возможно, совокупляющиеся серп и молот от лондонского дуэта EastEnd Cabaret под лозунгом “Революция будет сексуальной” граничат с пошлостью, но это с лихвой восполняется отличным вокалом, костюмами и, главное, постоянным общением с публикой — а слухи о хороших шоу в Эдинбурге распространяются быстро.

Иногда они возвращаются

Секс, кстати, не единственное, о чем можно петь открыто и в любом контексте. Неприкрытая откровенность и, надо сказать, циничность по всем политическим и социальным вопросам сделали женское комик-трио Fascinating Aida едва ли не топовым шоу этого года. “Занимайте все места, не оставляйте свободных стульев в центре ряда, пожалуйста, у нас сегодня снова все билеты раскуплены”, — с такими словами ежедневно встречают публику билетеры. 

Тони Блэр — преступник, налогоплательщики — идиоты, а бюджетные перелеты — сплошное надувательство. Вот такие сентенции, положенные на стихи и фортепианный аккомпанемент, влекут публику, как и сами колоритные и бескомпромиссные тетушки, главная из которых —  уже явно бабушка с командным голосом и характерной фразой “А меня вы найдете в баре”.

Это смешно, потому что это правда: “Иммиграция растет, и это ужасно. Но кто еще нальет мне кофе, если не бариста, приехавший из не пойми какой страны”.

Какой раз Fascinating Aida выступает на “Фриндже”, уже сложно и посчитать. Ясно одно: трио безумно популярно, известно и за пределами Британии, но в Эдинбурге бывает регулярно. Гай Мастерсон, который дает интервью в свой 50-й день рождения, тоже не задается вопросом ехать или не ехать.

“Энергетика Эдинбурга совершенно неописуема, я имею в виду креативную энергетику. Это смешение молодых и состоявшихся членов арт-сообщества, которые обсуждают новые идеи и вдохновляют друг друга. Это не только место, где ты можешь показать свою работу, это место, где рождаются новые вещи, новые идеи, где обсуждаются новые подходы”, — рассказывает он о своих ощущениях.

Мастерсон побывал на всех сторонах баррикад. Днем играет спектакль, вечером смотрит коллег, с утра пишет рецензии. Здесь это нормально. Fringe — это ведь как большой симпозиум всего театрального сообщества.

Ник Пинн, ветеран фестиваля, музыкант: “Я приезжаю, чтобы быть частью этого огромного креативного котла из зачастую рисковых шоу, когда все  вместе мы делимся своими успехами и неудачами”.

Терри Алдертон, комедийный актер: “Это же альма-матер всех фестивалей комедии, для комика не быть здесь — это просто преступление”.

Никому из них уже не надо ничего доказывать, но из года в год они здесь. Мастерсон, показывая на толпу молодежи у театральных касс, говорит, что именно в Эдинбурге он “обкатывает” постановки на разной публике. Это дает ему представление о том, как шоу будут воспринимать.

Как ни крути, Fringe остается излюбленным местом именно молодых актеров и режиссеров, начинающих театральных журналистов и тех, кто ищет себя в разных формах.

Молодые участницы трио ShadyJane на фестивале уже во второй раз и с экспериментом достаточно любопытным. Сцена для них не очень важна. Во время подготовки к приезду в Эдинбург их больше волновало, как найти хороший туалет — именно в туалетную кабинку они помещают двух знаменитых утопленниц, Вирджинию Вульф и Офелию,  в спектакле “Отплытие”. Десять человек зрителей максимум, актеры постоянно курсируют между ними, заставляя поднимать сумки с пола и уворачиваться от летящих в стороны брызг.

Их мотивация участия во “Фриндже” очевидна: каждое следующее представление дает возможность экспериментировать, а зритель здесь достаточно гибкий и готовый к восприятию всего необычного и нового.

“Такие эксперименты — хорошая возможность привлечь к себе внимание, потому что конкуренция здесь, на Fringe, невообразимая, и когда ты делаешь что-то необычное, это вызывает у публики интерес”, — рассказывают девушки.

За внимание зрителей действительно приходится бороться, потому что публика на фестивале отнюдь не апатичная. К планированию своей личной программы подходят весьма серьезно. На короткие спектакли забегают днем, в обеденный перерыв. Вечером засылают неработающих родственников в кассы, чтобы в обнимку с ноутбуками успеть к третьему звонку.

Желание наслаждаться прекрасным становится более очевидным  на фоне упрямо дождливого эдинбургского лета. Чем хуже погода, тем больше людей на улицах. Чем сильнее дождь, тем больше изобретательности проявляют здешние зрители. Количество способов спасения от ливня наводит на мысль, что все гении инженерной мысли собрались в Эдинбурге. Помимо продающихся на каждом шагу дождевиков-пончо, люди заворачивают себя в фольгу, надевают бахилы и резиновые перчатки.

Такую публику, не ропщущую ни на какие преграды, грех упустить.  И  здесь кончается искусство, и “Фриндж” показывает свою оборотную сторону, о которой забредшему в театр зрителю задумываться совершенно необязательно.

Fringe: сделай сам

Когда заходишь в центр для участников фестиваля Fringe Central, первым делом встречаешь большую доску с расписанием семинаров: “Как продать свое шоу на Fringe”, “Как найти своего продюсера”, “Как привезти шоу из-за границы”.

С годами Fringe оброс огромной фестивальной инфраструктурой, в которую входят далеко не только кафе и рестораны, но и конторы, предлагающие рекламные услуги, занимающиеся печатью и расклеиванием афиш, раздачей рекламных листовок. На улицах города идет настоящая информационная борьба, количество заявленных “шоу года” на квадратный метр афишной стены превышает все разумные пределы, а на человека с пропуском прессы набрасываются незамедлительно, предлагая написать, снять, отрецензировать и прорекламировать.

Предлагаемые самим “Сообществом фестиваля „Фриндж“ курсы молодого бойца, а точнее, творца, учат одному — ориентироваться в этом хаосе театрального рынка. Надо признать, подавляющее большинство участников приезжает на фестиваль не за творческим экстазом, а за пониманием того, как делать бизнес.

Уже одна организация своей поездки на фестиваль дает любой труппе хорошую встряску. Побочный эффект чрезмерной демократии фестиваля заключается в том, что вам не только ничего не запрещают, но и на поруки не берут. То есть организаторы, конечно, проводят   все возможные консультации, но вся остальная логистика ложится на хрупкие плечи творческих натур. Чтобы попасть на Fringe, надо заплатить взнос, самостоятельно выбрать площадку и договориться  об аренде, решить, сколько будет стоить билет, приехать на фестиваль и еще каким-то образом разрекламировать свое шоу. Это к разговору об информационных войнах „листовочников“ на улицах.

Мастерсон настаивает на том, что актеры и режиссеры должны отрываться от творческого процесса и четко осознавать, для какой публики и ради какого дохода они работают. Потому что творчество творчеством и  никто не заставляет вас привязывать креативную задумку к бизнесу, но какой смысл выступать перед пустыми залами?

„Мне кажется, слово ‘художник’ или ‘творец’ уже поменяло свою коннотацию. Я думаю, но многие с этим не согласны, что актер — это не художник, так же, как и режиссер. Единственный, кого в театре еще можно назвать художником — это автор текста, пьесы. Режиссеры и актеры — только интерпретаторы. Поэтому им всем пора вылезти из этой скорлупы нежных ‘творцов’ и начать работать с людьми, продавать свои шоу. Их не надо ограждать от этого процесса, они должны быть частью рынка“, — настаивает он.

О чем уж говорить, если сами организаторы фестиваля дают настолько далекие от духовного советы, что вопрос встает ребром, что первично: искусство или бизнес.

„Один из самых ценных советов я когда-то получил от ныне покойного комика Ларри Грэйсона, который, в свою очередь, получил его от своего директора. У Ларри было множество практически карнавальной одежды, но директор настоял на том, чтобы он купил приличный костюм. ‘Если ты хочешь иметь успех, ты должен выглядеть как успешный человек’, — вспоминает со-директор фестиваля Алистер О`Лафлин.

Только послушав такие рассуждения, вдруг обращаешь внимание на то, что даже выступления уличных артистов на каждом пятачке расписаны по минутам, люди со списками и едва ли не секундомерами следят за тем, чтобы все шло по графику. Вот так, ненавязчиво и незаметно, бизнес-машина берет в оборот даже уличных музыкантов.

Такой он, ‘Фриндж’: крутятся зрители, крутятся артисты, мелькают представления, проносятся перед глазами афиши. Безусловно, это мир чистого искусства, деньги здесь не главное. Это свободная территория независимых идей, идей творческих, идей рыночных.