С момента декриминализации статьи 238 Уголовного кодекса (оказание услуг или производство работ, не отвечающих требованиям безопасности) для медиков прошло полгода. Суды разных инстанций стали прекращать дела по ней против людей в белых халатах. Кого-то освобождали прямо в зале судебного заседания.
А в Интернете заговорили о якобы «безнаказанности» врачей. Стали рассуждать в духе: уж не ошиблось ли государство, пойдя на такой шаг?
Не ошиблось. Медиков, из-за действий которых по неосторожности или злому умыслу пострадали пациенты, сегодня по-прежнему привлекают к уголовной ответственности, но по другим статьям УК РФ.
Почему это кажется более справедливым для медицинского сообщества и что вообще поменялось за шесть месяцев действия нового закона — в материале обозревателя «МК», члена СПЧ.
ИЗ ДОСЬЕ «МК».
Статья 238 УК РФ звучит так: «Производство, хранение, перевозка либо сбыт товаров и продукции, выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности». 28 декабря 2024 года президент подписал закон «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации». Согласно ему, статья 238 УК дополнена примечанием: «Действие настоящей статьи не распространяется на случаи оказания медицинскими работниками медицинской помощи».
Точных данных о том, сколько медиков привлекается к уголовной ответственности, в России нет. Но если уж и возбуждалось уголовное дело на человека в белом халате за его профессиональные ошибки, то чаще всего по статье 238 УК РФ. Согласно данным судебной статистики, за 2020−2024 годы по ней осуждены 1196 человек. Разумеется, не все они медики. Но эксперты утверждают: большинство преследуемых — именно медицинские работники.
— На самом деле масштаб проблемы был огромен, — уверен юрист Анатолий Клейменов. — Большое количество дел не доходило до суда: они приостанавливались, закрывались. Обычно на это уходили годы. Все это время врач, как правило, не мог выполнять свой медицинский долг.
Но для начала — из чего вообще исходил законодатель, когда предложил декриминализировать статью для медиков?
Во-первых, врачи настаивали: они оказывают медицинскую помощь, а не услуги (в 238-й УК речь идет об услугах). Во-вторых, статья могла трактоваться для медицинских работников настолько расплывчато, что попасть под нее мог абсолютно любой, в случае если пациенту стало хуже или он, не дай бог, скончался. В-третьих, наказание по этой статье предусмотрено суровое — до шести лет лишения свободы, и это объясняло то, что медиков помещали под стражу на период расследования. Про последнее стоит сказать отдельно. Именно громкие аресты врачей привлекли внимание к этой проблеме. Правозащитники (в том числе автор этих строк) все чаще стали находить в СИЗО людей, которые на воле работали врачами, фельдшерами, медсестрами.
А вообще началось все, кажется, с врача-гематолога московской ГКБ № 52 Елены Мисюриной. Напомню вкратце эту громкую историю. Она взяла образцы костного мозга у тяжелого онкологического больного, а тот через некоторое время скончался. Изначально Мисюрину объявили подозреваемой по ст. 109, ч. 1, УК РФ «Причинение смерти по неосторожности». Но, поскольку статья эта не тяжкая и срок давности по ней быстро истек, следствие переквалифицировало на статью 238, ч. 2. Помню, как мы нашли женщину в камере СИЗО и как забрасывали нас обращениями «спасти Мисюрину» ее коллеги. В итоге Мисюрину приговорили к 2 годам лишения свободы, что вызвало настоящее негодование в среде медиков. Легендарный доктор Леонид Рошаль заявил тогда, что российские врачи подвергаются «необъяснимой и необоснованной травле». В конце концов суд Мисюрину оправдал, ей даже выплатили солидный ущерб (4 миллиона рублей) за необоснованное уголовное преследование.
Но медицинское сообщество с тех пор рассматривало статью 238 как «дамоклов меч». И надо признать, так и оказалось. «Меч» то и дело опускался на головы эскулапов, и не всегда медицинскому сообществу удавалось отстоять врачей, как в случае с Мисюриной. Речь, разумеется, о случаях, когда вина врача казалась сомнительной, опровергалась результатами независимых экспертиз.
В итоге число медиков в колониях росло и росло. Очень аккуратно, но все же чаще в медучреждениях стали произносить термин «потребительский экстремизм». Если проще — медики считали, что некоторые недовольные пациенты просто пытаются заработать.
— Люди не получали результата, на который рассчитывали, — добавляет юрист. — Они требуют вернуть им деньги и компенсировать моральный ущерб, а в случае отказа обращаются в правоохранительные органы, угрожая 238-й статьей УК РФ. Иногда причиной возбуждения дел является возможность за счет государства провести экспертизы. Ведь в гражданском процессе распределение расходов до итогов процесса не очевидно — платит за проведение экспертизы тот, кто об этом просит, то есть пациент/потребитель/потерпевший. Медики в основном не умеют эффективно защищаться. Не у всех есть доступ к хорошим экспертам, процессы затягиваются на месяцы и годы, и так постепенно складывается практика, которая заставляет врачей бояться работать, как раньше, думая в первую очередь о пациенте, а не о своей безопасности.
Законодатель обратил на это внимание только тогда, когда медики уже забили тревогу. И сегодня вроде как о статье 238 можно забыть. В том смысле, что по ней больше дела против медиков не заводят. Но значит ли это, что всех, кого по ней привлекли, отпустили или отпустят в ближайшее время?
В открытом доступе есть несколько десятков дел за 2025 год, где апелляционные и кассационные суды писали: «Указанные действия N. квалифицированы по 238-й УК РФ. Однако Федеральным законом от 28 декабря 2024 года № 514 “О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации” ст. 238 УК РФ дополнена примечанием, в соответствии с которым действие ст. 238 УК РФ не распространяется на случаи оказания медицинскими работниками медицинской помощи». В судебных решениях можно встретить такую формулировку: «Совершенное N. деяние в настоящее время декриминализировано в связи с изданием закона, устраняющего преступность и наказуемость деяния. Прекращение уголовного дела влечет за собой одновременно прекращение уголовного преследования». Одно из ярких последних дел — освобождение от ответственности четырех московских врачей (три акушера-гинеколога и неонатолог) ГКБ им. Виноградова. Этой истории почти 7 лет, так что стоит ее напомнить. Осенью 2018 года в роддоме погиб ребенок. Спустя почти три года, в 2021-м, врачей обвинили в том, то они выбрали неправильную тактику ведения родов (не сделали кесарево сечение). Так вот только на днях Гагаринский суд уголовное дело прекратил, сославшись на декриминализацию.
Впрочем, в Москве есть и противоположный пример с двумя акушерками. Обе консультировали беременную женщину. А та в итоге слишком поздно попала в роддом, из-за чего возникли осложнения при родах. В сентябре прошлого года акушерки получили условный срок по 238-й УК РФ. Прокуратура приговор обжаловала, посчитав его слишком мягким. И апелляция в мае 2025 года назначила им реальное наказание — два и три года лишения свободы.
— Их взяли под стражу прямо в зале суда, после чего сразу же отправили в женскую колонию, — говорят близкие. — Это чудовищная ошибка, мы до сих пор не поймем, как это произошло. Разве 238-я статья могла к ним применяться? Они же помогали беременной именно как медики. Мы пока не получили решение суда на руки, но будем обжаловать в кассации.
Как бы то ни было, кажется логичным вопрос: что же, медики в случае совершения преступления вообще не будут нести ответственности? Конечно, будут, и несут.
— Новый закон в целом вовсе не означает, что медицинские работники получили какую-то особую «неприкосновенность», — говорит член СПЧ, врач Ольга Демичева. — Никто не отменял для них уголовную ответственность за причинение смерти по неосторожности (статья 109), тяжкий вред здоровью по неосторожности (статья 118) и за халатность (статья 293). Кроме того, сохраняется гражданско-правовая и дисциплинарная ответственность. Новый закон устранил правовую неопределенность, когда один и тот же случай могли одновременно квалифицировать и по статье 238, и по другим статьям УК. Теперь следственным органам придется доказывать именно факт неосторожности или халатности, а не просто формальное «несоответствие требованиям». Это соответствует и мировой практике, где уголовное преследование врачей — крайняя мера, применяемая только при доказанной грубой халатности.
Меж тем недавно в Верховном суде РФ состоялось расширенное заседание Научно-консультационного совета, посвященное изменениям в ст. 238 УК РФ. В ходе дискуссии предложили рассмотреть вопрос о переквалификации действий ранее осужденных медиков на менее тяжкие составы (ст. 109 и 118 УК РФ). Инициатива не получила поддержки.
К слову, врачи считают, что многие споры могли бы решаться через страховые выплаты и гражданские иски. И тогда основная проблема — в отсутствии на федеральном уровне обязательного страхования гражданской ответственности врачей и медицинских учреждений. К этой системе долго подбирались, но… так и не подобрались. Сегодня страхование ответственности врачей ведется на добровольной основе, и по состоянию на 2023 год доля застрахованных медиков составляет всего 1,5%. Другие эксперты на это парируют: в случае возбуждения уголовного дела страховка все равно «аннулируется».
— Если мы декларируем право каждого человека на медицинскую помощь, необходимо беречь и защищать тех, кто эту помощь оказывает, — добавляет Ольга Демичева. — Сегодня совершенствуются клинические рекомендации, создаются независимые экспертные комиссии, уточняются критерии разграничения врачебной ошибки и халатности. И заявления, которые делают в том числе некоторые СМИ, о якобы безнаказанности врачей — несправедливы. Они сеют недоверие между врачами и пациентами.
