Вокруг Строгановых веками складывались легенды. В одних сёлах Строгановых помнят как жестоких угнетателей, в других — как созидателей. О том, почему народ «переписывал» историю главной династии Прикамья и как фольклор до сих пор формирует местную идентичность, рассказала кандидат филологических наук, доцент ПГНИУ, заведующая лабораторией теоретической и прикладной фольклористики Светлана Королёва. Её лекция «(Не) узнаваемый портрет. Династия Строгановых в фольклоре Прикамья» прошла в рамках цикла встреч, посвящённых истории промышленности Пермского края, организованному Пермским краеведческим музеем.
«Строгали» до костей.
«Если о Демидовых мы знаем практически всё, то строгановское наследие на Западном Урале долгое время оставалось в тени, — говорит Светлана Королёва. — В 90-е годы Строгановых часто вспоминали как пример меценатов. Но есть и другая память — фольклорная. Причём легенды и слухи создавались не только в простонародной, но и во вполне аристократической среде».
Богатству Строгановых завидовали не только в России, но и на Западе. В роскоши, которую позволяла себе эта династия, иностранным гостям виделось что-то азиатское. Наверно, по этой причине в описаниях европейцев появилась особая легенда о происхождении рода Строгановых. Сама фамилия давала для этого богатую почву: раз «строгановы» — значит, что-то строгали. Так в конце XVII в. возникла версия, что родоначальник династии родился в Золотой Орде, принял христианство, женился на родственнице русского царя. Разгневанные татары поймали его, привязали к столбу и строгали тело слой за слоем, пока он не скончался. Сына нарекли Строгановым — в память о мученической смерти отца.
Один из представителей династии Сергей Григорьевич Строганов возмущался позже: «Ничего подобного не было! Мы люди русского происхождения, посвятившие себя промыслам — сначала соляному, а потом железному и рудному». Но легенда прижилась. Фольклор, как известно, выбирает красивую историю, а не скучную правду. Другая легенда объясняет название Орла-городка — одного из первых укреплённых поселений Строгановых на Урале. По преданию, на огромном кедре жил орёл необыкновенной силы. Он наводил ужас на окрестности, похищал скот и даже детей. И лишь удалец Аника Строганов решился убить хищника.
«Здесь Строганов предстаёт как культурный герой, почти былинный богатырь, который освобождает землю от чудовища, — поясняет эксперт. — Кстати, по логике сначала там нашли соляные ключи (и началось солеварение), а потом уже основали укреплённый городок. Но фольклор выстраивает причинно-следственную связь иначе: сначала подвиг, потом поселение и “случайная” находка соли. Везде в легендах фигура одна: граф Строганов. Без имени. Хотя реальных Строгановых было много. Но фольклору имена не нужны. Все они слились в одну фигуру — местного землевладельца. Фольклористы называют это приёмом компрессии. Исключение — Аника Строганов, родоначальник: там тревожное время, набеги — имя того, кто давал отпор, сохранилось. А всёостальное — просто граф».
Придворные слухи и царские милости.
Один из самых известных придворных анекдотов связан с Екатериной II и Александром Сергеевичем Строгановым — президентом Академии художеств, директором Императорской Публичной библиотеки и владельцем знаменитого дворца на Невском проспекте.
«Государыня якобы сетовала: “Два человека у меня делают всё возможное, чтобы разориться, и никак не могут”. Одним был вельможа Нарышкин, вторым — Строганов. Жаловалась она с притворной досадой: оба были не просто богаты, а сказочно богаты», — пересказывает Светлана Королёва.
Ещё более пикантная легенда ходила о Григории Строганове, современнике Петра I. Исторический факт: он пожертвовал царю два фрегата, построенных на свои средства. Дорогой и своевременный подарок — шла турецкая война. Поговаривали, что именно за это Пётр пожаловал ему земли по рекам Обве, Иньве, Косьве. Так коми-пермяцкие крестьяне стали крепостными Строгановых. «Но при дворе ходили настойчивые слухи, что Петру нравилась жена Григория Дмитриевича. И что именно в награду за эти чувства, а не просто за корабли, царь стал крёстным отцом одного из сыновей Строгановых и пожаловал земли, — рассказывает фольклорист. — Проверить это невозможно, но легенда живёт».
«Как в Петербурге».
Самый противоречивый образ Строганова сложился в Коми-Пермяцком округе. Здесь исторически прошла линия раздела: иньвенские коми-пермяки стали крепостными графа, а русские юрлинцы остались государственными крестьянами. Эта граница породила особый сюжет из цикла преданий о богатыре Перше (или Пере).
«Сюжет такой. Строгановы, получив от царя земли, посылают мерщиков с огромной цепью, чтобы отмерить свою территорию. По другой версии, сам граф идёт с этой цепью. И тут выходит Перша — крестьянин из деревни Пож (ныне Юрлинский округ). Его фамилия была Пикулев. Он наступает на цепь и говорит что- то вроде: “Не пройдёшь ты дальше! Здесь вольные люди живут”. И разрывает цепь. Для фольклора важна буквальность, — поясняет Королёва. — Что значит “отдать землю”? Надо её чем-то отмерить, физически отгородить. Поэтому в предании и появляется эта цепь. И здесь Строганов — однозначно отрицательный персонаж, символ угнетения».
Совершенно другой образ Строганова живёт в селе Кува, где в середине XIX в. построили один из последних горных заводов династии. Здесь граф — не угнетатель, а создатель цивилизации, почти демиург. Одна из жительниц вспоминала: «Очень культурное село было. Переселенцы строгановские. Все там заводчики, управляющие. Я помню, они ходили такие интеллигентные, высокие, красивые». Куву проектировал крепостной архитектор Семён Тюнев, выпускник Петербургской школы горнозаводских наук. Его проект расположения строений Кувинского завода до сих пор хранится в Эрмитаже. «Поэтому кувинцы и говорят: у нас улицы прямые, дома большие — всё как в Петербурге», — поясняет Королёва.
Достоверных свидетельств, что основатель завода посещал Куву, нет. Зато документально подтверждено: его внук и наследник Сергей Александрович Строганов приезжал трижды. Второй раз — с молодой женой. А в третий, овдовев, прожил в Куве несколько месяцев, бывал на заводе, в рудниках, ходил в церковь.
Графиня, которой не было.
Самая удивительная история — о Софье Владимировне Строгановой, урождённой Голицыной. Она была вдовой Павла Строганова — в Отечественную войну 1812 г. потеряла и мужа, и единственного сына. Унаследовав пермское имение, провела разумные реформы, открывала школы, больницы, библиотеки. Но есть одно «но».
«Софья Владимировна скончалась в 1845 г., — напоминает Королёва. — Кувинский завод начали строить в 1853 г. Она не могла приезжать в Куву. Но кувинцев это не смущает».
В местном фольклоре графиня — фигура культовая. Для неё якобы построили беседку на берегу пруда, где она пила чай. А ещё рассказывают о парке, посаженном в Куве в1893 г.: якобы аллеи или кроны деревьев образуют её имя.
«На фестивале “Кувинская Швейцария” приезд Софьи Строгановой разыгрывают в театрализованных костюмах, — добавляет Королёва. — Все знают, что её там не было, но сюжет настолько притягателен, что его постоянно воспроизводят. Это прекрасный пример того, как фольклор работает сегодня: он не консервирует прошлое, а создаёт его заново, отвечая на запросы настоящего».
Ретротопия.
Сегодня предания о Строгановых переживают второе рождение. Они стали не только частью местной идентичности, но и экономическим ресурсом. Та же Кува привлекает туристов строгановским наследием, фестиваль «Кувинская Швейцария» обыгрывает легенды о графине.
«Строгановы обеспечивают селу пропуск в большую историю, — отмечает Королёва. — Это способ брендировать территорию, развивать туризм, создавать медийные поводы».Но есть и более глубокая причина. «Социолог Зигмунт Бауман называет это ретротопией, — поясняет Королёва. — Особый образ будущего, который похож на идеализированное прошлое. Кувинцы (и не только они!) хотели бы, чтобы им снова построили завод, восстановили сады, открыли больницу — всё как при Строгановых».Ещё в XIX в. писатель Василий Немирович-Данченко заметил: «Будь этот курган на Волге, его приписали бы Стеньке Разину. Будь на Камне — Ермаку. Здесь же все такие урочища связывают с именем Строгановых». И добавил: «Что бы кем ни было сделано, припишут Строгановым. Что бы с кем ни случилось, скажут, что это случилось со Строгановыми».
«Эта способность вбирать самые разные подвиги, грехи и мечты делает династию бессмертной в народной памяти, — заключает Королёва. — И пока живы эти истории, Строгановы остаются с нами — не как герои учебников, а как живые персонажи, которых можно любить, ненавидеть, но невозможно забыть».
